С Новым годом! (сборник) (СИ) - Зубарева Юлия - Страница 35

Как водится, вскоре на тёплое местечко набежали «эффективные управленцы»: директора по атмосферным явлениям, начальники отделов осадков — не продохнуть! В делопроизводители набрали низших духов‑хранителей — тех, что подзабыли свои прямые обязанности и болтались неприкаянными. Одних отделов по Озоновому слою от Стратосферного до Тропосферного образовалось больше десятка, а над Антарктидой озоновая дыра каждый год от кадровых перестановок. Кому охота седалище морозить?

На каждом этаже — свой начальник и свой дресс‑код: на этаже летних месяцев — сандалии и венки, на зимнем — тулупы. Возник настоящий административный лабиринт: ряды столов, таблички с названиями отделов, а между ними снуют сущности, словно муравьи в муравейнике. Только вместо хвоинок — папки с делами вроде «О выделении дополнительного солнечного дня для курортного региона».

Пространство позволяло развернуться: каждый стремился почувствовать себя верховным повелителем стихий и устроить собственный маленький Олимп — сообразно душе и положению.

Дело дошло до составления планов и выписывания премий — в зависимости от того, сколько прошений обработали за земные сутки. При каждом этаже завелись климатические специалисты: синоптики, прогнозисты, эксперты — теоретиков целый воз

Машинистки‑дриады и наяды стучат тонкими пальчиками по хрустальным клавиатурам, составляя отчёты о количестве принятых прошений. Совещания проводят на утренней и вечерней заре — обсуждают «оптимизацию распределения кучевых облаков». Ночью заступает дежурная смена лунных духов: ни одна просьба о ночной прохладе не должна остаться без внимания.

Отдел по Северным ветрам, обидевшись на постоянные упрёки, переехал подальше от Гольфстрима, чтобы не видеть «этих противных рож, вечно купающихся в тёплой водичке». Те, в свою очередь, завели двух начальников по глубинным течениям, переругались, решая, кому выписывать квартальную премию за самую тёплую зиму в Европе, — и в итоге верхние слои океана стали путаться с нижними. KPI растёт — шутка ли, столько сущностей одновременно отвечают на повалившие девятым валом запросы! Только шарику земного оттого не легче.

Ветрам, чтобы не сидели без дела, стали поручать разные задания: то курьерами между этажами, то перевозить начальство по срочным делам на дальние облака. И не важно, что не в их сезон — хватают тех, у кого скоростей побольше, а потом закрывают дела отписками «по служебной необходимости».

Отдел вечной мерзлоты и снеговых шапок по ошибке поместили на один этаж с экваториальным климатом. Ну, случается — слегка перепутали при расселении. Занятость-то большая! Одних совещаний на этаж столько, что стулья не успевают перетаскивать из кабинетов в переговорные. Одни сидят, парятся в шубах, перекладывают бумажки варежками неповоротливыми, а другим, экваториальным, вдруг снег в Сахаре на стол упадёт — ну не выкидывать же? Приходится писать служебную записку о несанкционированном перемещении осадков. Кто там разберет этих аборигенов, может кто и мечтал снеговика настоящего слепить посреди пустыни.

Отдел обработки первичной корреспонденции замучился с бумажной волокитой и коллегиально решил перевести всё в электронный формат. Удобно получается! Машинисткам провели связь через радужные спутники, надели на головы гарнитуры hands-free — сиди, пересылай письма с прошениями. А если непонятно, для кого письмо, — ставь всех в копию: авось, на том конце, разберутся. Вот и получается, что просьба бабушки Марии из Вологды о солнце для сушки грибов уходит одновременно в отдел града, отдел ураганов и отдел полярных сияний.

Феи плодородия, те самые, что прежде летали над полями и шептали колосьям ласковые слова, теперь приставлены к общей кухне. «Нечего, — говорят им, — за летними месяцами ходить да строить глазки. Пора всех кормить, чтобы жалоб от земных аграриев поменьше было».

И правда: у людей нынче теплиц понаставлено — им урожай нужен круглый год. Август и так отъелся так, что ремень на брюках трещит, а всё равно требует свежих яблок — непременно без очереди, «по блату»!

А феи стоят у плит, помешивают в котлах варево из солнечных лучей и дождевых капель и вздыхают. Куда лучше было в прежние времена, когда можно было просто летать над землёй и дарить росткам волшебную пыльцу!

Неудивительно, что лучшие из них начали увольняться. Начальница отдела плодородия и вовсе пропала — и никто не знает, где она. Ветры уже перевернули все дольние миры сверху донизу, но так и не отыскали, только премии лишились всем составом. Хоть бы рог изобилия кому оставила — так нет: вредная баба унесла его с собой на землю. Поди узнай, не от него ли мандарины фурами туда-сюда под Новый год возят?

А с месяцами и вовсе отдельная история вышла. После реформы они не то чтобы саботировали работу — просто перестали в ней узнавать себя. Ведь раньше каждый знал своё место и дело: Январь — удалой, морозный, в инее с ног до головы; Июнь — томный, медовый, соловьиными ночами сладко измученный, в венке из полевых цветов. А теперь все они стали «специалистами по сезонному планированию», универсальными солдатами Универсума, и должны были согласовывать каждый чих с начальством.

Декабрь, тот ещё хитрец, взял и ушёл в запой с самого начала реформы. Больничные себе выписывает и в ус не дует. Заперся в своей резиденции, украшенной сосульками, и на полном серьёзе утверждает, что «настраивается на рабочий лад» — а сам при этом попивает горячий глинтвейн с корицей и разговаривает с вороном Карлом о тщетности бытия. Никто не решается его тревожить — всё-таки статус. Как без Декабря новый сезон открывать, часы заводить, да новые планы строить? Никак. Вот и терпят уже какой год своеволие. То Ноябрь лямку тянет из последних сил, то Март мокрым снегом поделится. Этому молодому и раннему отдыха не надо, ему работу давай. Везде успевает.

Февраль, вечный затворник, и вовсе перестал появляться на совещаниях. Говорит, у него «сезонная депрессия» и «метели надо постоянно контролировать — не до ваших плановых отчётов». А на деле он просто устроил в своих покоях библиотеку и читает старые свитки с прогнозами — ностальгирует. Надысь оттепель устроил, как расчувствовался. Половодье на два месяца раньше началось, капелью звенел, которую у Апреля одолжил на пару дней. Потом, правда, заморозил все к Елохимовой бабушке.

Апрель вечно где‑то пропадает. То он «проверяет, как тает снег», то «контролирует рост подснежников». А сам, между прочим, устроился с комфортом где‑то над Италией — дремлет в лучах солнца, лишь изредка отписываясь коллегам деловыми сообщениями вроде: «В работе, не беспокоить. Провожу мониторинг атмосферного фронта». Впрочем, этого давно никто и не замечает.

Марту даже в радость постоять за братца у штурвала ещё пару‑тройку недель. Молодой, амбициозный, ещё не обременённый старческой усталостью, он трудится за всех. И метели Февраля додует, если нужно, и проталины для Апреля приготовит, и даже внеурочные денечки за братца Мая отстоит — тот, знаете ли, вечно просится в отпуск, собрался на моря к праздникам.

Март не умеет отказывать. Вот подходит к нему Июнь:

— Братец, ты уж подсоби, а? Мне тут фестиваль клубничный под угрозой срыва — дождика не хватает!

Март кивает, хватает папку с осадками и бежит организовывать внеплановый полив. В итоге он перегружен как намокший сугроб на самом краешке крыши — глаза, будто две грозовые тучи, характер не сахар — но молчит. Боится, что и его сочтут «неэффективным». Шутка ли — он самый молодой среди братьев.

Так и выходит, что в Небесной канцелярии — шум, гам, бланки, отчёты, а погода на Земле бодренько катится под откос. И виноватых нет: хотели‑то как лучше.

Вахтёр Елохим Демиургович, обитающий на чердаке этих хрустальных чертогов, уже и из своей приёмной не выходит. «Пусть творят чего хотят», — машет он рукой. Лишь на Новый год спускается на первый этаж — завести часы, чтобы время хоть как‑то шло в этой небесной свистопляске. Постоит на ступеньках, посмотрит вниз, как новый год зажигает огоньки по всей планете, махнёт рукой — и, может быть, даст ещё один шанс всё исправить в следующем году. Авось справятся сами.