С Новым годом! (сборник) (СИ) - Зубарева Юлия - Страница 38

А где-то в городе ждали настоящего Деда Мороза — значит, требовалось совершить маленькое чудо.

Пал Палыч шёл в гости. В старом альбоме он нашёл-таки знакомое лицо и телефон их молоденькой костюмерши — Танечки, которая когда-то умела превращать кусок бархата в королевскую мантию. Бывшая костюмерша жила не так далеко, чтобы трястись с собакой в общественном транспорте, но и не так близко, чтобы путь казался лёгкой прогулкой.

На площади, возвышаясь над домами, сияла новогодняя ель — та самая, главная городская красавица. Пал Палыч, гуляя с Жулькой, уже вторую неделю собирался туда дойти, но ноги не шли. Словно на чужой праздник незваным...

Но сейчас он без раздумий повернул к площади — ведь это была самая короткая дорога к дому Танечки.

Воздух будто звенел от радости. Пахло хвоей, блинами и сбитнем; на недавно открывшемся ледовом катке играла музыка из старых фильмов — и вдруг стало так хорошо, словно десяток лет словно сняло с плеч.

Пал Палыч остановился, чтобы потрогать еловую ветку — будто старому приятелю руку пожать. Иголки кололись о кожу, напоминая, что жизнь — она всё-таки острая, а не только гладкая и удобная. И тут за спиной он услышал заливистый детский смех. Это Жулька, бестия такая, не стала чинно стоять рядом, а принялась танцевать на поводке под знакомую музыку, собирая вокруг себя толпу зевак.

— Ещё! Ещё! — смеялись дети, а взрослые хлопали и доставали телефоны.

Пал Палыч сделал глубокий вдох, справляясь со внезапно нахлынувшим волнением. Он всегда волновался перед выступлением. На этой маленькой импровизированной арене, посреди заснеженной площади, для старого фокусника время словно повернуло вспять. Он больше не был немощным стариком — он снова был Пал Палычем, Волшебником Павлом, чьи руки творили чудеса.

За спиной сияла гирляндами волшебная ель, а худой, как жердь, угрюмый дед вдруг улыбнулся почтенной публике и широким, узнаваемым жестом смахнул с лысой головы фетровую шляпу.

— Жулька! Алле-ап! — скомандовал он, и в голосе его снова зазвенели медяки былых оваций.

Счастливая всеобщим вниманием собачка прыгала через выставленную ногу, крутилась волчком, стоя на задних лапках, танцевала, делала змейку между ног зрителей и даже, разбежавшись, запрыгнула прямо на руки хозяину — то, чего давно уже не делала.

Им аплодировали, совали в руки мандарины и леденцы на палочке, даже пытались предложить деньги, но Пал Палыч не взял, конечно. Вернувшаяся на минутку молодость стоила гораздо дороже всех денег мира. Это был тот самый гонорар, что нельзя положить в банк, но можно сохранить в сердце.

Пал Палыч поклонился с достоинством, обернулся к ели и снова протянул руку — теперь уже как равный к равному. Такого конферансье он бы и в былые годы себе только пожелать мог. Смолистая лапа легла в ладонь, как живая. Ярким всполохом моргнула гирлянда, и будто тёплый ветерок скользнул в рукав, согревая больную руку. Пал Палыч почувствовал прилив сил. Теперь у них точно всё получится.

— Пойдём, Жулька, — тихо сказал он, водружая шляпу на место. — Татьяна, поди, заждалась. Нас ждёт новая роль.

И они пошли дальше — уже не просто старик с собакой, а артисты, несущие в себе крупицу того самого новогоднего волшебства, что витало в морозном воздухе.

Бывшая костюмерша закрытого тридцать лет назад цирка раздобрела, обзавелась морщинками и совсем не была похожа на ту весёлую хохотушку Танечку, что шила ему костюмы и прекрасные кружевные жабо. Разве что улыбка осталась прежней, озорной и тёплой.

Со шкафа в прихожей на незнакомых гостей взирал с поистине царским достойством совершенно лысый кот в полосатом жилете. Слезать его величество не собиралось, презрительно щурясь на Жульку, — видно, собак это высшее существо не сильно жаловало.

— Пал Палыч, родненький! Я уже и не думала вас увидеть! Проходите, раздевайтесь. Я только к соседу забегу на минутку. Потом вас с Иван Никанорычем познакомлю.

После недолгого отсутствия Татьяна обмеряла будущего Деда Мороза и его хвостатую Снегурочку. Куда же без Жульки? Собачка, почуяв всеобщее внимание, важно уселась на коврик, будто и не она только что пыталась заигрывать с надменным котом.

Поболтать бывшая костюмерша была горазда. Сначала перебрала всех бывших знакомых с цирка, потом долго и с чувством рассказывала историю Ивана Никаноровича, что чуть было не слёг в прошлом году, а потом как поднялся, что она и нарадоваться не может. Услышав в ответ грустную историю про Полинину внучку, сначала сама вызвалась быть Снегурочкой. Но, оглядев себя, расхохоталась:

— На меня столько ткани уйдёт — неделю шить придётся. Ты её потом лучше в гости ко мне приводи. К бабушке Полинке, глядишь, съездим как-нибудь. Ты ж со мной? Помню я ваш роман. Весь цирк гудел, когда она с этим докторишкой после травмы своей связалась. Ну да ладно, кто старое помянет...

Она вдруг поняла, что сболтнула лишнего. Вот надо было ей, балаболке, старую рану бередить.

Красной ткани на праздничный халат не хватало, ну хоть верти, крути кусок, а рукава другого цвета делать придется. Жульке — той хорошо. Здесь обрезок, там кружавчик и готов наряд, а вот Пал Палыч ростом почти в дверной проём, поди на такого найди материал. Тут рулон нужен будет.

Видя, что старый фокусник мрачнеет с каждой неудачной примеркой, Татьяна было хотела предложить шторы свои пустить в дело. Ну и что, что розовые, зато много… Но тут из рукава рубашки фокусника что-то блеснуло ей прямо в глаза, и она замерла, осенённая внезапной идеей.

— Точно! У Витьки Карпова тулуп должен быть! Он мужик не жадный, даст на денёк. Авось не уехал на свою рыбалку. Айн момент!

Взмахнула рукавами домашнего халата и будто девочка поскакала вниз на восьмой этаж. Возвращалась как маленький, упитанный ослик, гружённый баулами.

Вот теперь Дед Мороз у них получился поистине шикарный! Большой армейский тулуп с белоснежным мехом покрыли роскошным длинным красным жилетом и подвязали поясом с золотым шитьём. Витька даже отдал свою валенки, шапку-колпак и варежки на меху. Сказал, что без тулупа этот комплект ему всё равно не пригодится, а тут — полный ажур. Было жарковато в таком обмундировании, но что не сделаешь ради любви к искусству!

Пал Палыч посмотрел на себя в зеркало и не узнал. Вместо старого, согбенного старика на него глядел настоящий Дед Мороз — могучий, с добрыми глазами и такой осанкой, будто он только что сошёл с новогодней открытки. Даже Жулька, облачённая в белоснежный комбинезончик с серебристыми пайетками (у кота, похоже, стараниями Татьяны был весьма обширный гардероб), смотрела на него с новым уважением. Казалось, вот-вот, и в комнате запорхает снег, а в углу вырастет настоящая ёлка. Чудо начиналось.

Однако с бородой вышла заминка. Пал Палыч, как истинный фокусник, всегда брил подбородок до синевы, считая растительность на лице дурным тоном. А все мочалки и ватные бороды, которые Татьяна ему настойчиво предлагала, он с негодованием отвергал одну за другой — то колются, то пахнут нафталином, то вовсе напоминают спутанную овечью шерсть.

— Ну что тут поделать? Куда такого Деда Мороза с голым, как бильярдный шар, лицом пускать — курам на смех! — вздыхала Татьяна, перебирая содержимое своего костюмерного сундука.

И тут её в очередной раз осенило.

— Эх, сгорел сарай, гори и хата! Если от этого подарка откажетесь, век с вами разговаривать не буду. Думала самой красивой весной ходить на районе, да, видно, не судьба на голове моей кудрям быть!

С этими словами Татьяна вытащила из прикроватной тумбочки красивую коробку, а из неё — белоснежный кучерявый парик невиданной красоты.

— Вот! Чуток подстрижём — и будет вам настоящая дедморозовая бородища!

Борода и правда легла как живая — пышная, волнистая, с серебряными прядями. Правда, пришлось поработать ножницами, но, как говорится, снявши голову по волосам кто плакать будет? Теперь хоть в Великий Устюг отправляй этого Волшебного Деда — никто не отличит. Настоящий Дед Мороз!