Сталин. Шаг в право - Жуков Юрий Николаевич - Страница 43

Мы утверждаем, что трансформация накоплений частнокапиталистического крестьянского хозяйства в социалистическое и кооперативное может иметь место лишь при такой финансово-экономической политике, которая делает возможным накопления в частнокапиталистическом хозяйстве только до определённого предела, дальше которого она автоматически прекращается и переходит к государству, а отсюда в промышленность и кооперацию…

Переживаемый нами ныне хозяйственный кризис именно потому, что он происходит в момент полного исчерпания возможного пользования прежнего основного капитала в промышленности благодаря не совсем правильной финансово-экономической политике последних лет, может нанести роковой удар перспективам нашего социалистического строительства, в частности — промышленности.

Только так стоит вопрос»[175].

Своеобразным ответом и Преображенскому, и Оссовскому стала передовая статья «Большевика», вышедшего 30 мая, с подчёркнуто оптимистическим заголовком «Через индустриализацию социализму». И со столь же оптимистическим объяснением, что «за время, прошедшее от XIV съезда партии до апрельского пленума, с ясностью определилось, прежде всего, что СССР переживает в настоящий момент общий хозяйственный подъём», дополненным иным по характеру пояснением: хотя и имеются «некоторые хозяйственные затруднения, выразившиеся в товарном голоде, заметном росте цен не только на продукты промышленности, но на продукты сельского хозяйства и незначительным, но всё же ощутимым колебанием валюты».

Определив так состояние экономики страны, автор передовой невозмутимо продолжил: «Развитие социалистической промышленности в СССР подошло к тому моменту, когда дальнейшие успехи этого развития, подготовленные и обусловленные восстановлением продовольственной и сырьевой базы промышленности, требуют непременно серьёзного обновления изношенного основного капитала, т. е. расширения производства средств производства».

Признав тем самым все имеющиеся недостатки народного хозяйства, автор передовой сделал отнюдь не вытекавшие из них выводы. Повторил центристскую позицию Сталина: «Сверхиндустриалисты намекают на то, что индустриализацию можно ускорить путём усиленного нажима на крестьянство путём энергичной „перекачки” средств, накапливающихся в массе крестьянских хозяйств. Само собой разумеется, что индустриализация будет проводиться за счёт деревни (выделено мной. — Ю.Ж.), в первую очередь за счёт её буржуазных слоёв, а также в известной мере и за счёт основной середняцкой массы. Однако и здесь должны существовать известные пределы»[176].

Внесли свою лепту в дискуссию и никому не известные, а потому не имевшие хоть какого бы то ни было авторитета лица из окружения Бухарина — Э.Гольденберг, Я.Лейбман, А.Сенченко. Но они возражали лишь старому, уже не раз подвергавшемуся критике Преображенскому, и спорили с ним вяло, неубедительно. Только А.И. Стецкий, в те самые дни утверждённый решением ПБ от 27 мая заведующим отделом агитации и пропаганды Северо-Западного бюро ЦК и Ленинградского обкома[177], написал взвешенный, достаточно обоснованный ответ диссидентам.

«И т. Преображенский, и т. Оссовский, — подчеркнул Стецкий, что вступает именно с ними в полемику, — исходят из одних и тех же предпосылок. Оба они отрицательно относятся к тому хозяйственному курсу партии, который был взят против оппозиционеров 1923 года. Оба они считают, что этот курс привёл к теперешним хозяйственным затруднениям. По существу, много общего и в их предложениях относительно дальнейшей политики. Разница лишь в том, что т. Оссовский идёт до конца там, где т. Преображенский останавливается на полдороге, что он договаривает то, что у т. Преображенского скрыто за „фигурой умолчаний”.

В общем же оба автора рассматривают вопрос о преодолении хозяйственных затруднений и осуществлении индустриализации исходя из теории так называемого первоначального социалистического накопления, изобретённой т. Преображенским и вызвавшей дружный отпор со стороны большинства партии».

Рассуждая таким образом, Стецкий сделал явную подмену. Действительно, в 1923 году теория Преображенского подверглась острой критике. Но за истекшее время многое изменилось. И экономическая ситуация, и оценки партийного руководства. Теперь уже даже Рыков, Сталин, Куйбышев не отрицали теорию Преображенского. Потому-то, не признавая её, Стецкий выражал мнение не партии в целом или хотя бы её большинства, а только Бухарина. Вот для того и пришлось Стецкому свести причину всех «затруднений» к осенней «забастовке» зажиточного крестьянства, но не называя её.

Наши просчёты, объяснял Стецкий, кроются «в том, что мы составили такие хозяйственные планы, дали такой размах хозяйственному строительству, которые не отвечали имевшимся в стране ресурсам. Был составлен на основе преувеличенной оценки хлебных излишков план хлебозаготовок на 800 миллионов пудов. В соответствии с этим планом хлебозаготовок и преувеличенной оценкой товарооборота были определены эмиссионные возможности и составлен кредитный план… экспортный план… промышленные планы и определены капитальные затраты…

Таким образом, причины хозяйственных затруднений могут быть сформулированы следующим образом: наряду с основной диспропорцией между сельским хозяйством и промышленностью, которая создалась вследствие увеличения внутреннего платёжеспособного спроса в результате революции, здесь значительную роль сыграл осенний просчёт».

Вслед за тем Стецкий неожиданно отметил: «Нарушение равновесия должно быть восстановлено путём усиления „планового социалистического накопления”. Против такой общей постановки задачи возразить ничего нельзя». Но тут же вновь обрушился на Преображенского и Оссовского. Мол, по их представлению «все наши затруднения происходят оттого, что крестьянское хозяйство „сопротивляется”, что оно не хочет „нести издержки по созданию крупной государственной промышленности”, что оно „напирает" на нас и „расшатывает” плановое хозяйство. Чем является эта, с позволения сказать, аграризация, как не обоснованием необходимости борьбы с крестьянством, строительства социализма путём подавления крестьянства?

Нет, такой „индустриализм" ничего общего с ленинской политикой партии, с её курсом на индустриализацию не имеет»[178].

На том непродолжительная, скромная по числу участников дискуссия практически завершилась. Вернее, попросту зашла в тупик. Сторонники форсированной индустриализации за счёт принудительного изъятия доходов у зажиточной части деревни так и не сумели завоевать на свою сторону новых видных деятелей партии. В свою очередь их оппоненты так и не доказали убедительно собственную правоту, а потому отказались от дальнейшей полемики по чисто экономическим вопросам. Перевели её в иную плоскость — политическую.

После апрельского пленума, несмотря на происшедшие в ходе его работы острые столкновения, в ПБ прежний расклад сил не изменился. Оставались всё те же три группы.

Две — непримиримые, открыто противоборствующие, твёрдо отстаивающие свои взгляды.

Левые — Троцкий и Зиновьев, пользующиеся наибольшим авторитетом в партии, широчайшей известностью в стране, уверенные в краткосрочном характере стабилизации капиталистической системы, её шаткости, непрочности. Почему ИККИ и следовало продолжать прежний курс, постоянно усиливая натиск где только возможно. Они настаивали на разрыве отношений с реформистскими профсоюзными объединениями, а также и на ликвидации Англо-русского комитета, не сумевшего помочь британским рабочим во время всеобщей забастовки и вместе с тем считали, что единственный выход из экономического кризиса, который постиг страну, лежит в форсированной индустриализации, которую — нравится то или нет — проводить придётся за счёт зажиточных слоёв деревни и городской буржуазии, нэпманов.