Сталин. Шаг в право - Жуков Юрий Николаевич - Страница 50

О национально-революционной борьбе в Китае Бухарин, хотя и отнёс её к трём крупным событиям, почему-то умолчал. Как и Сталин.

Эти четыре материала, опубликованные в «Правде»: статья Троцкого (25 и 26 мая), речь Зиновьева (3,4,5 июня), доклад Сталина (16 июня), доклад Бухарина (26 июня) — могли бы выглядеть как самая заурядная, к тому же неформальная дискуссия, если бы их не разделил ещё один — напечатанные «Правдой» 9 июня «Тезисы об уроках английской стачки, принятые исполкомом Коминтерна на заседании 8 июня», да ещё и со ставшим подзаголовком указанием: «Приняты единогласно». То есть якобы всеми, включая Зиновьева, превратив его тем самым в ту самую унтер-офицерскую вдову, которая сама себя высекла.

Именно эти «Тезисы» только своим содержанием, не называя ничьих имён, категорически отвергли взгляды Троцкого и Зиновьева и вместе с тем признали позицию Сталина и Бухарина верной по всем пунктам. В них объявлялось: «Великая английская стачка целиком и полностью подтвердила оценку Коммунистическим интернационалом общемирового положения как периода относительной и временной стабилизации»; «Особенно вредной является линия на выход из (соглашательских) профсоюзов и их органов вместо линии на их завоевание»; «Всеобщая стачка в Англии с особой силой подчеркнула правильность взятого Коминтерном и Профинтерном курса на единство мирового профдвижения и на создание единого боевого интернационала профсоюзов»; «Следует считать совершенно нецелесообразным выход профсоюзов СССР из Англо-русского комитета».

Тем самым Троцкого и Зиновьева, ещё совсем недавно непримиримых противников, хотя и не называя их по именам, а также и их единомышленников подтолкнули к сближению. И создали для большинства в ПБ и ЦК возможность при ближайшем удобном случае обвинить тех во фракционности, а, может, и в создании оппозиции.

Глава седьмая

Ритуальная жертва — «новая оппозиция»

Для Зиновьева резкая критика его позиции, изложенной 21 мая, прозвучавшая в докладе Сталина, стала сигналом о серьёзнейшей опасности, грозящей ему, скорее всего, на ближайшем пленуме ЦК. Достаточно хорошо осознавал Зиновьев и иное. При поддержке лишь Каменева, Сокольникова да Крупской ему вряд ли удастся устоять, отбить очередную атаку. И потому (то ли в конце июня, то ли в первых числах июля) он решился скрепя сердце на, казалось бы, невозможное. Стал готовить текст соглашения, да ещё и письменного, с Троцким, на исключении из партии которого он настаивал полтора года назад.

Сохранилось три варианта проекта этого соглашения — краткий и два мало отличавшихся друг от друга пространных, свидетельствовавших скорее о том, на что он готов пойти ради поддержки Троцкого и его соратников, нежели о готовности отказаться от своих принципиальных взглядов. В первом, кратком, Зиновьев фактически изложил своё видение борьбы трёх группировок в ПБ:

«1. Теперь, в 1926 г., надо считать доказанным, что уже в 1923-24 г. рядом с опасностью недооценки крестьянства в дверь стучалась и другая опасность — сползание на политику крестьянской верхушки. Эта последняя тенденция нашла себе место в сталинской группе.

2. Внутри цекистского большинства уже с 1923 г. шла внутренняя борьба между группой Зиновьева — Каменева с одной стороны и группой Сталина с другой именно по линии борьбы первой против сползания с пролетарской линии.

3. Эта борьба закончилась полным идейным разрывом „ленинградской оппозиции” (т. е. группы Зиновьева. — Ю.Ж.) с группой Сталина на XIV съезде.

4. Группа „ленинградской оппозиции” требовала более решительных выводов против руководителей оппозиции 1923-24 гг. (т. е. группы Троцкого. — Ю.Ж.), так как считала их тогда мелкобуржуазной группой. Чем более шла вправо группа Сталина, тем более мы опасались, что руководящая группа оппозиции 1923-24 гг. пойдёт на тесное соглашение с группой Сталина. Это не случилось. Наоборот, на апрельском пленуме 1926 года началось сближение между нами и троцкистской оппозицией 1923-го.

5. Разрыв „ленинградской группы” со Сталиным, как и отказ группы Троцкого идти на сближение со Сталиным в 1926 г., показывает, что в оценке сползания большинства нынешнего ЦК мы сходимся. Обе группы оппозиции сходятся и во всём основном, что касается задач настоящего и будущего. Вот почему, несмотря на разногласия в прошлом, обе группы обязаны сойтись для защиты линии пролетарской революции внутри партии против оппортунизма.

6. Естественно, что этот ход событий заставляет обе группы в значительной мере пересмотреть и прежние оценки прошлой борьбы.

7. Мы видим в группе (явно Троцкого. — Ю.Ж.) и их сторонников товарищей, которые хотят и будут бороться, как и мы, за пролетарскую линию против оппортунизма»[204].

Написав этот вариант, Зиновьев явно понял, что не сумел пока найти ничего, кроме общих слов о «пролетарской линии» и противостоянии «оппортунизму», что позволило бы Троцкому пойти на союз с ним, презреть прошлую вражду. И потому он переписал проект, внеся в него то, что могло привлечь его недавнего противника.

В обоих пространных вариантах Зиновьев не отказался от уже найденных названий для тех групп, которые, по его расчётам, должны были войти в образуемый блок: для своей — «Ленинградская» (возможно, чтобы лишний раз напомнить именно о своей близости к Ленину), Троцкого — «оппозиция 1923-24 гг.». Сохранил и термин «сталинская группа», на этот раз раскрыв её состав: Сталин, Молотов, Каганович, Бухарин, Рыков, Угланов.

Посчитал обязательным Зиновьев воспользоваться «Завещанием Ленина». Напомнил, правда, только один его фрагмент, да к тому же в весьма вольном пересказе: «Снимите с поста генсека Сталина и работайте вместе с Троцким несмотря на то, что ошибки у всех в прошлом были».

Главным же счёл следующие позиции, которыми и дополнил краткий вариант:

«Мы сходимся во взглядах на вопросы стабилизации капитализма и связанные с этим перспективы дальнейшего развития мировой революции (в частности, на «теорию» победы социализм в одной стране и т. д.)…

Мы одинаково оцениваем нынешнюю политику сталинского большинства как глубоко неверную, ведущую в сторону от Ленина к мещанской «ком(мунистическо-)народнической» линии.

Мы в основном одинаково смотрим на вопросы индустриализации и хозяйства вообще.

Мы в основном одинаково оцениваем кулацкую опасность и вопросы, связанные с дифференциацией деревни вообще.

Мы одинаково оцениваем проблемы НЭПа и новой буржуазии.

Мы одинаково смотрим на рабочий вопрос, как он стоит перед СССР в нынешнюю стадию революции.

Мы одинаково оцениваем проблемы, связанные с профсоюзами и их ролью в нашей стране.

Мы одинаково оцениваем положение вещей внутри партии, нынешний сталинский внутрипартийный режим, мы в основном одинаково подходим к вопросам внутрипартийной демократии, в частности, мы одинаково оцениваем результаты XIV съезда ВКП и его поход против ленинградских рабочих — основного ядра партии и революции.

Мы одинаково оцениваем тенденцию к союзу с Амстердамом к замазыванию предательства Генсовета, к замене Коминтерна суррогатом вроде обанкротившегося Англо-русского комитета, к отдаче целых братских партий Коминтерна в руки Бела Кунов (один из руководителей Венгерской советской республики в 1919 году, член бюро секретариата ИККИ — Ю.Ж.), Найманов (Хайнц Найман, редактор газеты «Роте фане», представитель компартии Германии в ИККИ, член бюро секретариата ИККИ. — Ю.Ж.) и т. п.»[205].

Вот теперь, использовав общие оценки — свои и Троцкого, Зиновьев мог не сомневаться в создании оппозиционного блока, слухи о котором быстро достигли Ленинграда. Живший и работавший там в те дни Виктор Серж (В.Л. Кибальчич), твердокаменный троцкист, пятнадцать лет спустя так вспоминал о сложившейся ситуации.

«Оппозиция 1923 года мучилась вопросом, с кем сомкнуться. Мрачковский (видный троцкист, в 1920-25 годах командующий войсками Приуральского, затем Западно-Сибирского военных округов, потом на хозяйственной работе. — Ю.Ж), герой боёв на Урале, сказал: