Счастье для Веры (СИ) - Перун Галина Сергеевна - Страница 2

К тому моменту, как она вернулась к уже ставшей ей родной за эти три года улице, дождь стих. Дома спали глубоким сном. Лишь одинокие окошки горели синевой ночных светильников. Она поднялась на свой этаж и робко нажала на ручку двери. Заперто. Легонько дотронулась до кнопки, и в ночную тишину ворвались настойчивые ритмичные трели звонка. По шагам за дверью она сразу определила, что это свекровь.

— О! Явилась! Я уже думала, из милиции кто пришел. Хотя о чем тут думать — они что, не люди? Поди, тоже ночью спать хотят. — Не обращая внимания на Нику, женщина щелкнула выключателем и пошла на кухню.

По внешнему виду Риты Петровны было понятно, что она еще не ложилась. Скорее всего, сидела в темноте, так как с улицы в окнах света не было видно.

— Есть какие-то новости? — с дрожью в голосе спросила Ника.

— Это я у тебя хотела бы спросить! Ты же где-то ходила до такого времени! Нашла?! — резко отозвалась свекровь. — Ника! Как ты могла оставить Евочку одну на улице! Как ее теперь найти? Она же вот такая кроха! Я даже боюсь представить, для чего ее похитили!

— Рита Петровна! Замолчите вы наконец!

Ника опустилась на пол и заслонила руками лицо. Слез не было, только ком застрял в горле и мешал говорить.

— Какая же ты мать?! — прошипела над ней женщина. — О чем можно с тобой говорить! Еще и в глаза мне смеешь смотреть!

— Прав тебя надо родительских за это лишить! — Выбежавший из спальни Андрей грубо схватил жену за подбородок. Приблизившись вплотную, зло прошипел: — Если с ней что-нибудь случится, я никогда тебе этого не прощу! О чем ты только думала, оставляя Еву одну?!

— Кто ребеночка без присмотра на улице оставляет?! — не унималась Рита Петровна.

— Мама, идите спать. Уже два часа ночи. Если будут новости, нам позвонят, — попросил Андрей.

— Я не хотела этого! Не хотела! — сорвалась на крик Ника, и слезы, так долго душившие ее, наконец-то прорвались наружу.

— А ты иди под горячий душ, у тебя вся одежда мокрая. Нам только твоей болезни не хватало! — Он развернул ее и подтолкнул в спину.

Как только дверь в ванную комнату захлопнулась, Рита Петровна подошла к сыну.

— Странно все это. Как за пять минут можно было ребенка из-под носа украсть? Неужели никто ничего не заметил подозрительного? Говорит, что краску покупала мне. А где эта краска? Я ее не нашла. Между прочим, я на нее сорок рублей дала.

— Мама! Вот только давай не сейчас это будем выяснять!

— Разбаловал ты, Андрюша, свою жену! Позволил ей полную свободу! А теперь получай! — выразила недовольство Рита Петровна. — А про краску все же спроси.

Из лейки долго шла летняя вода, и Ника никак не могла согреться, озноб сотрясал все тело. Она закрыла кран и укуталась в мягкое махровое полотенце. Едва уловимый запах детского мыла напомнил о Еве. Еще вчера она купала ее в этой ванне. Слезы беззвучно побежали по щекам. Как жить дальше? В коридоре не было света, и она на ощупь прошла в их с мужем комнату.

— Андрей, ты спишь? — тихо позвала Ника, но он не ответил.

Она легла под согретое мужем одеяло, попробовала прижаться к его телу, но тот демонстративно отодвинулся.

— Понимаешь, я только на несколько минут оставила ее, а…

— Я не хочу сейчас об этом говорить. Мне осталось поспать от силы три часа. Если еще удастся, — резко оборвал он.

Сон долго не шел, она просто лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в тишину. Чувствовала, что и муж тоже не спит. Но вскоре с его стороны послышалось ровное глубокое дыхание. Простит ли он ее? А если бы он оказался на ее месте? Что сказала бы Рита Петровна? Да она бы нашла тысячи причин, чтобы его оправдать!

За окном вспыхнула молния, и где-то далеко прозвучали раскаты грома. Крупные капли забарабанили по жестяному подоконнику. Ника скрутилась калачиком и почувствовала, как веки тяжелеют и приятное состояние невесомости расползается по всему телу. Она постепенно погрузилась в сон…

Одиннадцать! Ника вскочила с кровати. Как она так долго спала?

В кухне за столом сидела свекровь. Одета она была празднично, и создавалось впечатление, что ее застали за минуту до ухода из дому.

— Вы куда-то собрались? Может быть, какие-то новости есть? — робко спросила Ника.

— Какие новости тебя интересуют? Может быть, вот эти! — Она увеличила громкость на телевизоре.

Как раз в этот момент крупным планом демонстрировали фотографию дочери.

— Ева! — Ника больно впилась зубами в свой кулак. Слезы сдавили горло, и несколько минут она не могла ничего сказать.

— Плохо уже от твоих слез! Ни в доме от тебя толку нет, ни за Евой уследить не смогла! Я уже от всех домашних дел тебя освободила — только ребенком и занимайся! Как можно было такое допустить?! — взвинтилась Рита Петровна.

— Я не хотела этого! Да если бы я знала, что так выйдет, никогда бы не пошла вам краску покупать!

— Кстати, где она? — вдруг вспомнила свекровь. — Я перетрясла все в коляске, но там ее не нашла.

— Если честно, я даже не помню, куда я ее дела, — равнодушно ответила Ника. — Ребенок пропал, а вы какой-то ерундой интересуетесь!

— Между прочим, эта ерунда денег стоит, и не ты их заработала, милочка! — Рита Петровна помахала пальцем у носа Ники. — Вот теперь иди и ищи, если ты специально не придумала эту историю, или деньги назад возвращай.

— Да ну вас! — процедила Ника сквозь зубы и, схватив с тумбочки свои ключи, выскочила за дверь.

— И сними эти драные шорты! Как не стыдно! — крикнула вдогонку свекровь.

На скамейке у подъезда уже сидели «зрители» — так называла их Ника. Любопытные бабушки из соседских квартир. Громко хлопнувшая дверь заставила их смолкнуть.

— Ну что уставились! — не стерпела Ника.

И только что готовые сочувственно поддержать молодую маму старушки, негодуя, закивали головами вслед.

Как только ребенок перекочевал из коляски на руки к Вере, она нежно прижала к себе теплое тельце и ускорила шаг. Свернула за угол дома и через двор вышла на ближайшую остановку. Сразу же заскочила в первый подъехавший автобус и присела у окна. Неважно, какой номер, здесь весь транспорт идет через железнодорожный вокзал. На второй остановке вышла и ускоренным шагом направилась к двадцать третьему пути. Там уже ждала отправления пригородная электричка. Прошла через несколько вагонов и выбрала наиболее пустой. Только присела — раздалось шипение, и двери закрылись, электричка медленно тронулась с места.

Вера выдохнула. Сердце бешено стучало в груди. Все это время она даже боялась взглянуть на малышку, неосторожным движением потревожить ее. Но, несмотря на довольно быструю ходьбу и посторонний шум, та продолжала крепко спать. Вера прижимала девочку к себе, чувствовала ее дыхание, мягкие нежные волосики приятно касались голой руки. Казалось, что это все сон. Сон, который длится уже много месяцев и не дает ей покоя. Мучает ее материнское сердце, а утром рассеивается прахом, оставляя горечь и боль. И вот снова это чувство. Нежное, трепетное чувство любви к ребенку. Его ни с чем не сравнить. Эта любовь — часть тебя, вы одно целое, и ты живешь, дышишь ей. Она дает надежду на жизнь и благополучие.

Вера опустила глаза на ребенка и медленно выдохнула. В этот момент ей хотелось закричать от счастья. Она смотрела на пухлые губки, курносый носик, длинные черные ресницы — и это ей не снилось, было явью.

— Злата! Доченька моя! Как же я по тебе соскучилась! — шептала Вера, вытирая ладошкой набежавшие слезы. — Теперь ты со мной, и я никому не позволю тебя у меня отнять.

На одной из станций дачники заполнили весь вагон. Люди стояли в проходе, и даже тамбур оказался забит до отказа. В этой толпе появился невысокого роста мужчина с гармошкой наперевес и затянул какую-то жалостливую песню. Следом за ним из соседнего вагона влетел газетчик и, не обращая внимания на конкурента, начал громко декламировать заголовки статей из свежих номеров.

Вера сняла с шеи тонкий шарф и легонько обернула им девочку. Сидевшая напротив с ручной кладью старушка мило заулыбалась, глядя, с какой нежностью девушка это делает.