Мужья и жены - Потапова Татьяна - Страница 56

Она понизила голос до шепота:

— Олежка-то наш — парень не промах. Целоваться лез. Еле увернулась. Мне так смешно было! Не представляю, как теперь зачет ему сдавать? — Юлька сделала большие глаза. — Говорят, любит он молоденьких девочек. Мне со старших курсов рассказывали. Помните Томку с третьего, ну миниатюрная такая, как статуэтка? Он ей руку и сердце предлагал. Честное слово!

Аня затушила вторую сигарету.

— Все себе кого-нибудь находят! — сказала она. — Кроме меня. Сначала я на это внимания не обращала. Потом стала удивляться. Теперь меня это тревожит.

— Пойдемте уже. — Жанна нетерпеливо подергала Аню за рукав. — Мы тебе объясним, что надо делать.

Девчонки побежали вниз, а Ира как приклеенная осталась стоять на том же месте.

— Ира! — обернулась Аня. — Ты чего? Не идешь?

— Мне срочно в деканат надо.

— Ну смотри!

И они упорхнули.

Это был шок. Значит пока ее выворачивало наизнанку, пока, как в концлагере, она существовала рядом с мерзкой старухой, пока лежала на операционном столе из-за того, что этот многоопытный бабник не изволил предохраняться, он времени не терял и искал ей замену! И какое разнообразие вкусов! Статуэтка Томка, Юлька, она, Ира, — что между ними общего? Даже внешне они совсем не похожи!

После аборта, который Ире сделали два дня назад и который она перенесла легко, ничего не почувствовав благодаря наркозу, ее отношение к Олегу и кратковременной совместной жизни с ним определилось одним словом — мерзость. Но сейчас, после разговора с девчонками и таких ошеломляющих новостей, она почувствовала страшную несправедливость, ревность и собственную неполноценность. Ей не было жалко неродившегося ребенка. Может быть, потому, что уничтоженный плод она никогда не представляла чем-то реальным. Может быть, потому, что совсем не чувствовала себя будущей матерью. А возможно, она из той категории женщин, для кого в первую очередь существует любимый человек, а все остальное — второстепенно и не так важно.

Аборт принес ей облегчение — токсикоз прошел, Ира снова чувствовала себя человеком. И потом, она была свободна, не зависела от Олега, от будущего ребенка, от ответственности, которую налагала на нее валившаяся беременность. Мама, бабушка с дедушкой хлопотали вокруг Иры, исполняли любое ее желание, были настолько ласковы и внимательны, что она за свои восемнадцать лет просто не могла припомнить ничего подобного.

Решив, что Олег обязательно будет раскаиваться, рвать на себе волосы и медленно таять от любви к ней, Ира придумала систему своего поведения: никакого прошения, холодный тон, флирте мальчишками па его глазах. А потом… Потом будет видно.

Она оставляла надежду на примирение в далеком будущем, даже на свадьбу в финале и совместную жизнь, но только, конечно, без старухи, о которой даже не хотела вспоминать, считая ее главной виновницей всего, что случилось.

Но Олег о ее планах не подозревал и жизнь свою, как выяснилось, планировал совсем по-другому.

Иру просто убивала мысль, что какой-то Томке предлагал руку и сердце, в то время как ей расписывал прелести гражданского брака. А ведь Томка наверняка не ждала от него ребенка! Или? Да нет, не может быть. И Юльку он не заставлял соблюдать строгую конспирацию, а открыто возил ее на машине, о чем знает весь курс…

Может быть, она, Ира, была нужна ему лишь как очередное приключение? А она так серьезно все восприняла, что и жить к нему переехала, и ребенка собиралась родить. Ну и идиотка! Таких поискать!

Но ведь она чувствовала, как Олега тянуло к ней, как он не мог равнодушно находиться рядом, как искал встреч с ней. Сама Ира не испытывала тогда глубоких чувств. Так симпатию, интерес, любопытство. А еще гордость, что такой взрослый человек, любимый преподаватель тянется к ней, вчерашней школьнице.

Это повышало ее внутренний статус. Она нашла свою половину, и та оказалась не мальчонкой, из которого еще неизвестно что получится, а состоявшейся личностью. Потом Ира привязалась, привыкла и уже не могла обходиться без Олега. Он стал ее психоаналитиком, отцом, матерью, другом, любовником, подружкой, и Ира считала, что так теперь будет всегда.

И вдруг такой облом! Словно пообещали приятное путешествие на роскошном лайнере, а потом предложили проехать одну остановку на трамвае.

Мимо бежали опаздывающие на занятия студенты, кто-то здоровался, Ира автоматически отвечала. И вдруг, словно проснувшись, резко помчалась наверх, на свой этаж, где уже началась лекция. Она приоткрыла дверь в аудиторию, просунула голову, и незнакомый мужчина в серо-голубом костюме (видимо, тот, который из Госдумы) прервал на минутку свою речь и с улыбкой обратился к ней:

— Мы как раз вас сейчас и ждали. Ну что же вы гам стоите?

— Извините. — громко сказала Ира и прошла к свободному месту.

Выступающий был, видимо, хорошим, остроумным рассказчиком. Аудитория внимательно его слушала, не отвлекаясь на перешептывания, периодически взрывалась дружным смехом. Но Ира никак не могла сосредоточиться на содержании, не понимала, о чем идет речь, потому что мысли ее крутились вокруг одной темы — Олега. Перед глазами вставали картины их первого свидания, последнего разговора, мелькали какие-то незначительные мелочи, на которые уже тогда стоило обратить внимание, но Ира придерживалась правила — не возводить пустяки в многозначительную величину. Потому что именно так любила поступать ее бабушка и этим доводила внучку до белого каления.

Ира попыталась отогнать гнетущие мысли, услышать, над чем потешается аудитория. Чтобы отвлечься от собственных дум, она повертела головой по сторонам… И обомлела: слева от нее буквально через несколько человек сидел Олег Иванович собственной персоной. Он хорошо выглядел. Ира внимательно присмотрелась и не обнаружила никаких следов бессонных ночей и нравственных мучений, которые должны были настигнуть его после их расставания. Она чуть не свернула шею, пытаясь его загипнотизировать и заставить посмотреть в ее сторону. Наконец Олег поддался. Он медленно повернул голову, наткнулся на ее взгляд, и Ире показалось, как что-то, похожее на беспокойство, неуверенность, промелькнуло в его глазах.

Лекция закончилась аплодисментами. Выступающий раскланялся, кто-то из студентов преподнес ему цветы. Народ поднимался с мест и устремлялся к выходу. Перерыв был небольшим, и многие хотели успеть забежать в бар, перекусить или чего-нибудь выпить, чтобы взбодриться перед следующей парой. Ира осталась сидеть на месте. Ей было не по себе. Вот сейчас Олег подойдет, спросит про здоровье, а она скажет, что раньше надо было беспокоиться, теперь все в прошлом, и сообщит о сделанном аборте.

Она не смотрела больше в его сторону, сосредоточилась на выходящих из аудитории. И тут ее взгляд выхватил из толпы Олега, торопившегося к выходу.

Он даже не соизволил подойти, поздороваться, объясниться! Побежал, как нашкодивший кот, как крыса с тонущего корабля! А ведь он ее видел — тут и сомневаться не приходится. К тому же она опоздала — ее лично приветствовал на глазах у всех лектор.

Каков трус! Ире вдруг стало весело. Она встала со своего места и присоединилась к последним студентам, покидающим аудиторию.

Мальчики, — сказала Ира, — почему бы вам не пропустить даму вперед?

— Такую даму нельзя пропустить! — тут же среагировал один из парией, по всей видимости старшекурсник. — Почему я вас раньше не встречал?

— Плохо смотрел, — засмеялась Ира.

— А вы с какого факультета?

— С иняза.

— А мы с юридического. Телефончик дадите?

— При следующей встрече. Сейчас я очень спешу. — И она ловко проскользнула перед ними.

— Девушка! — неслось вслед. — А когда будет следующая встреча?

Но Ира не обернулась. Она прошла длинным запутанным коридором, повернула направо, спустилась на один пролет вниз и оказалась перед дверью с надписью «Декан».

Секретарша, пожилая темноволосая женщина, пускать Иру не хотела.

— У Всеволода Егоровича есть специальные часы приема, предварительная запись. — сказала она. — Ваш вопрос наверняка может подождать пару дней.