Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан - Страница 30

Слова Пуго, словно плотину молчания прорвали. Следом начали высказываться остальные.

— … Молодец, Валентин Иванович, все правильно сказал! — министр обороны эмоционально рубанул рукой воздух, смотря при этом не на Пуго, а на Варенникова. — Привлечем бывший офицерский и сержантский состав из состава 40-ой армии, и они в момент наведут порядок. С моими ребятами не забалуешь. К тому же мы все перед ними в большом долгу. Сначала на войну отправили, а потом бросили…

Услышав это, Варенников скривился. С бойцами-афганцами, страна, и правда, поступила нехорошо. Ребят бросили в самое пекло, где подчас не разберешь, где проходит линия фронта. Здесь днем люди в аулах мирные сельчане, а ночью превращаются в истовых моджахедов и борцов за веру. И пройдя все эти испытания, советские солдаты и офицеры возвращались домой, где их никто не ждал, где их подвиги были не просто забыты, а оплеваны. Награды, полученные в Афгане, высмеивались, ставилась под сомнение их ценность. Их нередко называли наемниками, а войну — захватнической. Те копеечные льготы, которые полагались молодым ребятам — военным инвалидам, задерживались, а то и, вовсе, отменялись. Войну объявили несправедливой, а их просто бросили на произвол судьбы. Ветеранов, которые проливали кровь по приказу Родины, научили стесняться своих подвигов, скрывать свою службу в Афгане.

— Да, бросили! — Язов вдруг треснул по столу кулаком. Похоже, внутри у него сильно наболело. — Знаете, что они в письмах пишут? Говорят, что их убийцами считают! Вот, до чего дожили! Сраные кооператоры, купающиеся в деньгах, у нас стали героями, а восемнадцатилетние мальчишки, выполнявшие интернациональный долг, — убийцы⁉ Я бы всю эту кооператорскую сволоту к ногтю! Кровопийцы! Прав, Варенников, тысячу раз прав! Нужно предложить им работу в милиции! Пусть знают, что страна их не забыла, помнит, ценит и уважает! Слышите? Отличное предложение!

После настолько эмоционального выступления ни у кого язык не повернулся сказать что-то против.

— Хорошо, товарищи. Думаю, предложение товарища Варенникова следует принять к действию, — подытожил Янаев, переглянувшись с Крючковым. Ясно, что ждал одобрение от председателя КГБ. — Товарищ Варенников, вам есть что еще предложить?

Янаев уже отвернулся от генерала, решив, похоже, что тому больше нечего добавить. Однако Варенников и не думал садиться на место. Он еще сказал не все, что хотел.

— Есть.

Все вновь развернулись в его сторону — кто с удивлением, кто с раздражением. Мол, а не слишком ли ты много предлагаешь?

— Все, о чем мы сейчас говорим, это пожарные меры — меры аврального порядка, очень тяжелые по своей сути, жестокие, которые еще нам аукнуться, но необходимые на этом этапе, — Варенников нахмурился. — Я же хочу поговорить о мерах на будущее, на перспективу. Да, уже сейчас мы должны думать об этом. Уже сегодня, завтра нужно принимать стратегические решения, которые определят судьба нашей страны на многие десятилетия вперед.

В конференц-зале вновь повисла тишина с оттенком удивления. Ведь, только что разговор велся о танках, о массовой преступности и мерах борьбы с ней, а теперь вдруг вспомнили о будущем.

— Однозначно ясно, что так развиваться, как Союз развивался до этого, просто физически нельзя. Мы уже не просто не растем, а даже не стоим на месте. Стратегически мы медленно, но неуклонно, катимся назад. Сейчас я не хочу спорить об идеологии и политике. И без меня есть люди, которые отлично в этом разбираются. Я хочу говорить об экономике будущего, про которую мы забыли, и к которой Запад рвется семимильными шагами. Это экономика новейших технологий, это компьютеризация, роботизация, биотехнология, космос и многое, многое другое. Здесь и сейчас нам не объять, но об одном сказать хочу. Уже сегодня и завтра нам нужно начать закупать не товары, а технологии. Мы тратим валюту и золото на покупку ширпотреба, машин, компьютеров, а должны тратить это на покупку целых заводов. Я предлагаю новую индустриализацию — индустриализацию будущего.

Все продолжали молчать, не просто удивленные, а шокированные словами генерала. Слишком уж быстрым был переход от «войны» к «экономике».

— Это, конечно, все хорошо и правильно, товарищ Варенников, — первым «пришел в себя» Павлов, как раз и отвечавший в ГКЧП за экономику. — Но где на все это взять деньги? Вы же слышали, как вчера я докладывал про наше фактическое банкротство. У страны просто нет больше денег, а взять их неоткуда. Цены на ресурсы упали ниже некуда, международные кредиты нам не дадут, а продавать в связи с экономическим кризисом почти и нечего.

Варенников несколько раз кивнул, признавая правоту Павлова. Действительно, весь вопрос сейчас упирался в финансовые ресурсы, причем в громадные финансовые ресурсы. На новую индустриализацию, то есть покупку на Западе новейших заводов, нужны были просто колоссальные средства.

— Деньги… деньги всегда есть, если их грамотно поискать! — вдруг ухмыльнулся генерал. — Первый источник — это продукция оборонки. Мир будет и дальше воевать, и всегда найдутся те страны, которым нужно оружие. Значит, следует продавать оружие больше и дороже! Горбачев, объявивший реконверсию, романтик и дурак в одном флаконе. Нужно активнее конкурировать с американцами на оружейном рынке! Следует производить еще больше танков, снарядов и самолетов, которые массово продавать по всему миру. Мы можем предложить качественное и дешевое оружие, а наши противники этого не могут сделать. Так, давайте, предложим наше оружие. У нас десятки тысяч уже морально устаревших танков на полигонах долговременного хранения. Не нужно их бесплатно раздавать царькам в странах Африки, пусть покупают танки Т-50, Т-60 за золото, нефть, алмазы. Все кругом воевали, воюют и будут воевать. Так нужно вывалить на рынок больше оружия, чтобы заработать на этом…

На Язова в этот момент было даже страшно смотреть. У старика натуральным образом челюсть отвисла и глаза таким возмущением сверкнули, что искрами из них убить бы смог. Видно, что поверить не мог, как можно предлагать продавать советское оружие.

— И, наконец, почему министерству внутренних дел, нашим советским судам нужно активнее применять такую меру социалистической защиты, как конфискация имущества у преступников всех мастей! У государства и народа каждую минуту отнимают колоссальные средства! Нужно все это вернуть обратно…

В этот момент перед его глазами «стояли» картинги из будущих кинохроник, которые показывали в фильмах о коррупции 80-х и 90-х годов: килограммы драгоценностей, золотых часов и колец, стены, завешанные картинами известных художников, гаражи с десятками сверхдорогих автомобилей, дома-дворцы.

— Что органы ничего об этом не знают? Конечно же, знают! Пользуясь военным положением, нужно со всем этом быстро и эффективно разобраться… Наконец, у нас есть подпольные миллионеры и миллиардеры, обнаглевшие от вседозволенности звезды эстрады. Нужно и с них спросить! Народ нас лишь поддержит в этом…

Глава 15

Один день из жизни афганца

Дверь поезда с хрустом открылась, впуская внутрь запахи большого города. Первой с кряхтением спустилась проводница — склочного вида женщина лет 30 — 35, и сразу же крикнула зычным голосом:

— Казань! Приехали, выходим, не забываем свои вещи!

Следом в проёме показался крупный парень в военной форме. Китель не по уставу расстегнут, видна десантная тельняшка. Берет лихо сдвинут на затылок, демонстрируя кудрящийся чуб.

Ловко спрыгнул прямо на перрон. Модную кожаную сумку с логотипом «Адидас» бросил рядом. Огляделся по сторонам так, словно сто лет дома не был. Глубоко вздохнул, и широко улыбнулся. Он, наконец, вернулся домой, и теперь точно можно выдохнуть.

— … Все, прощай Афган! Иди к черту, Ташкент! — громко и с облегчением выдал он, притопнув сапогом. — Встречай, Казань!

Сержант Владимир Стрельников, наконец-то, вернулся домой после долгих лет на чужбине. Сначала честно отрубил срочную службу в Афганистане, где потом и кровью заработал сержантские лычки. После вывода войск ещё почти два года служил в Ташкенте, в местной части. Обвыкся, заговорил по-узбекски, сошёлся с местной чернобровой вдовушкой, которая днём делала настоящий узбекский плов, а ночью жарко-жарко обнимала и целовала. Начал уже подумать о свадьбе и о детках, чтобы все было, как у людей.