Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан - Страница 54

— … Кто не рискует, тот не пьет шампанское, — загадочно ухмыльнулся Гейтс, вальяжно развалившись в кресле. На столе перед ним лежала тонкая серая папка, содержание которой и вызвало эту самую ухмылку. Новый глава ЦРУ готовил свою первую самостоятельную операцию, которая полностью соответствовала его новой философии. — Все будет по-моему. Да, по-моему…

Задумчиво обвел глазами противоположную стену, остановил взгляд на полке с дубовой коробкой, на которой была выжженной надпись «Macallan». Там хранилась бутылка коллекционного виски, которым часто хвалится его бывший начальник. И Гейтсу тут же пришла в голову дерзкая идея — открыть бутылку и попробовать это самое виски. Пусть Уэбстер утрется.

— Сейчас посмотрим на это чудо. Попробуем…

Но только он взял бутылку «Macallan» в руки, как дверь кабинета резко открылась. Гейтс так с бутылкой и застыл, как увидел в дверях своегобывшего начальника, в недавнем прошлом директора ЦРУ.

— Роберт, сукин сын, ты чего заду… — с ходу рявкнул Уэбстер, и тут же замолчал, так и не договорив то, что хотел сказать.

Гейтс тут же сделал скучающее лицо, и осторожно положил виски на полку.

— Протер бутылку, а то запылилась, — кивнул он. — Сэр, что вы так смотрите? Я же сказал, что бутылка запылилась. Слышите? Ни открывал я эту проклятую бутылку!

Уэбстер некоторое время буравил своего бывшего заместителя взглядом, а потом вдруг махнул рукой:

— К черту этот «Macallan»! Ты, соплях, чего задумал? Я только вышел за дверь, а ты уже готов мировую войну развязать? Сукин сын, ты чем, вообще, думаешь? Ты своим огроменным эго хочешь всех нас свести в могилу?

Гейтс от такого напора даже опешил. Его рука неосознанно легла на папку с планом его операции.

— Это оно? — Уэбстер сразу уставился на папку. — Ну-ка, дай!

Вырвал папку, раскрыл её и начал быстро листать документы.

— Хм… Черт… Роберт, чертов псих, — шипел он сквозь стиснутые зубы. — Ты куда лезешь? Это, вообще, не твой уровень… Чертов псих… Такого уровня операции так не готовятся… Это операции высшего приоритета. Высший уровень, только с санкции президента… Ты понимаешь, что это может развязать войну? Это же первое лицо… Это не просто какой-то там генерал, каких сотни! Это не африканский царек с золотыми погонами и золотым калашниковым! Генерал Варенников по-факту управляет всем, и этот чертов ядерный чемоданчик у него в руках! Ты это понимаешь?

Гейтс к этому времени уже отошёл от растерянности, и явно не собирался отступать. Теперь он тут босс, и больше не намерен слушать ничьих поучений. Именно это и было сейчас «написано» на его лице.

— Сэр, вы больше тут не главный, и я теперь не должен отчитываться перед вами, — твердо произнёс Гейтс, с вызовом глядя на своего бывшего начальника. Он, не торопясь опустился в кресло, положил ногу на ногу, медленно поправил галстук. — Но из уважения к вам, я объясню. Один раз объясню.

Уэбстер нахмурился, но, кивнув, приготовился слушать.

— Сэр, без обид, но сейчас все изменилось, а вы этого совсем не хотите понимать, — Гейтс начал говорить. И вид при этом был такой, словно у взрослого, разъясняющего ребенку совершенно элементарные вещи. — Наступило наше время. Теперь это настоящий мир Pax Amiricana, где у нас больше нет достойных противников, и больше нет препятствий для нашего доминирования. Остальной мир — это дикий Запад, территория для освоения нашими компаниями и нашим бизнесом, территория новых возможностей. Там настоящие джунгли, и наша задача превратить их в цветущий сад, в цветущий американский сад, или в выжженную пустыню.

Новый директор ЦРУ говорил уверенно, убежденно. Время от времени на его губах даже проскальзывала снисходительная улыбка.

— Сэр, уверен, вы слышали про теорию управляемого хаоса, — продолжал Гейтс, с удобством откинувшись на спинку кресла. — Мы, США, должны поддерживать управляемый хаос, чтобы как можно раньше купировать все возможные угрозы американскому порядку. И сейчас я вижу такую угрозу на Востоке, в России. Вы, сэр, склонны недооценивать то, что там происходит в последние месяцы. Я же ясно вижу, что это реальная угроза. У русских появилась новая точка кристаллизации, и хаос начал отступать. А что будет через пол года, через год? Если ничего не предпринять, то Советы все отыграют назад, и мы вернемся к самому началу. А я уже сейчас предвижу эти угрозы и готов их купировать, предотвратить.

Молчавший во время этой речи, бывший директор ЦРУ вдруг размахнулся и со всей силы хлопнул папкой по столу. Звук удара оказался громкий, хлесткий, очень похожий на выстрел. Гейтс даже недовольно поморщился и развел руками — мол, к чему эти истерики.

— Какой ты к черту купатор? Какая к черту операция? Ты даже не представляешь, что может случиться, если тронуть Варенникова и потом вскроется наша вина. Где расчёты аналитиков, где прогнозы? Ты же ничего толком не просчитал, и это все твои личные фантазии! Или не только твои?

Старик сделал шаг вперёд и внимательно посмотрел в лицо своему преемнику. Тот напрягся, презрительно выпустил вперёд губу, но взгляд не смог выдержать, и почти сразу же отвел глаза.

— Подожди-ка, — Уэбстер с пониманием качнул головой. — А ты, похоже, с головой продался МИК (от англ. военно-промышленный комплекс). Ты же, сукин сын, их ставленник… Да, теперь-то понятно, чьи уши здесь растут. Эти уроды с радостью развяжут мировую войну, лишь бы еще больше набить свои карманы. И ты им взялся подыгрывать. Кто из Большой пятерки к тебе ходит? (Большая пятёрка — устоявшееся наименование пяти крупнейших оборонных подрядчика, традиционно распределявших между собой более 99 процентов всех американских оборонных заказов). Хотя можешь молчать, и так все ясно. Наверняка, это был Шронц из Boeing. Эта старая задница мне в своё время всю плешь проел, ночевал в моей приемной, чтобы только поговорить со мной. Или может к тебе приходил Бен Рич из Locheed Corporation. Этот тоже неугомонный, скользкий, как угорь. Его из кабинета в дверь выпрешь а он уже в окно лезет…

Но Гейтс все это время хранил молчание, словно ему нечего было сказать. Хотя чуть уязвленное выражение лица все же выдавало его — он, и правда, говорил с этими господами. Причем новый директор ЦРУ не просто говорил с владельцами крупнейших военно-промышленных корпораций, а предложим им полноценное сотрудничество. Им влияние и огромные финансы были нужны Гейтсу, чтобы упрочить свое положение. Его сокровенная мечта — хотя бы на шаг приблизиться к тому влиянию, который имел Эдгар Гувер, глава ФБР. Гувер — настоящая легенда разведывательного сообщества, который прослушивал каждый телефон в стране, имел своего осведомителя в каждой организации и каждом органе власти. Его боялись президенты США Трумен и Эйзенхауэр, и именно он, по слухам, отдал приказ застрелить президента Кеннеди. Вот о таком влиянии и мечтал Гейтс, а для этого нужны были деньги, деньги и еще раз деньги.

— Роберт, ты, правда, хочешь стать тем, кто погрузит наш мир в пучину атомной войны? Ты забыл, что говорил президент Эйзенхауэр про все это. Так я напомню — бесконтрольный рост мощи и влияния МИК не только ставит под угрозу демократию в стране, но и безопасность во всем мире. Они же только и ждут, когда полыхнет, чтобы нагреть на этом руки. Ты, что этого не понимаешь?

Замолчав, уставился на своего преемника. Некоторое время так они и смотрели друг на друга. Уэбстер смотрел на Гейтса, Гейтс на Уэбстера. Действующий директор ЦРУ и бывший директор ЦРУ, выражавшие два противоположных взгляда на развитие разведки. Один — старый — видел её будущее в качестве одного из органов власти, полностью подотчетного Президенту и Конгрессу. В этом образе ЦРУ было псом, верным, сильным, но лающим и бросающимся на врага только по команде хозяина. Второй — молодой — представлял ЦРУ иначе. Разведка, по его мнению, должна была быть мощной максимально самостоятельной организацией, полностью готовой к превентивным операциям, ударам. ЦРУ должно само определять цели и само нейтрализовывать их до того момента, когда они станут реальной угрозой.