История "не"скромной синьоры (СИ) - Зимина Юлия - Страница 64

Признаться честно, Эля вызывала много вопросов. В ней чувствовалась какая-то тайна. Но лезть в чужие секреты было не в моих правилах. Своих хватало.

Я стряхнул пыль с рук и потянулся за чистой ветошью.

Уже достаточно долго я находился в этой империи. Сбежал из дома, оставив за спиной парчовые одежды, духоту дворцовых интриг, фальшивые улыбки и толпы слуг, готовых подтирать за мной каждую пылинку. Меня тянула свобода. Хотелось дышать полной грудью, узнавать что-то новое, быть простым человеком, а не разменной монетой в политических играх.

Конечно, я не был идиотом. Прекрасно понимал, что отец — человек с неограниченной властью — дал мне лишь временную отсрочку. Я не раз замечал за собой слежку на улицах, а потом и здесь, в Этерии. Его ищейки знали, где меня найти. Но я был искренне благодарен ему за то, что он не приказал скрутить меня и притащить во дворец силой. Он позволил мне познать жизнь с другой стороны, перебеситься.

Неизвестно, как долго будет длиться терпение отца, но и меня послушным не назовешь. Если не захочу возвращаться, и уж тем более если не захочу брать в жёны ту самую «удобную», выгодную для империи невесту, которую мне навязывали — этого не будет. И отец, зная мой упёртый, колючий характер, прекрасно это понимал.

Сплетни… О, это отдельный вид искусства. Пожалуй, единственная вещь, которая гуляет абсолютно свободно, перекатываясь волнами от высшей знати до простого люда в трактирах. Мне, даже работая подмастерьем, не составило труда узнать столичные новости.

Больше всего болтали о том, что дочь князя Лерея — та самая моя детская подруга, — встречается с лордом Валторном. Все твердили о скорой помолвке. Но когда я оказался на том самом ужине у Эли… Всё оказалось совершенно не так, как трепали людские языки.

У меня острый глаз, и нет, мне не показалось. Лестр весь вечер не отводил взгляда от Эли. Всё его внимание, каждая фраза, каждый жест были полностью сосредоточены на ней одной. Он смотрел на художницу так, как мужчина смотрит на свою женщину — с восхищением, нежностью и собственническим инстинктом. Амалия же для него была просто фоном. И тогда я чётко понял: между Лестром и Амалией нет абсолютно ничего. Почему-то на ум пришла мысль, что, скорее всего, она просто использовала его, чтобы отвадить женихов, точно так же, как я сбежал из дома, спасаясь от невест.

«Умная девочка», — мысленно похвалил я её.

Отложил рубанок и провёл ладонью по гладкой поверхности доски. Идеально.

Снова и снова я возвращался к воспоминаниям о мелодичном смехе Амалии. Она стала другой. Совершенно не похожей на тех знатных барышень, с которыми мне доводилось встречаться на балах или званых ужинах. Те девицы носили манерные маски, строя из себя само совершенство во всех смыслах этого слова. А на деле — пустоголовые, расчётливые лицемерки, преследующие свои низменные цели: как бы найти жениха побогаче да титул повыше. Их разговоры о шляпках и сумочках нагоняли на меня смертельную тоску. Я терпеть таких не мог.

Но, увы, других мне встречать не доводилось. До недавнего времени.

Амалия, с аппетитом уплетающая тушёный картофель в доме художницы, не боящаяся испачкать руки и искренне смеющаяся над собой — это было что-то невероятное. Настоящее.

Я поймал себя на мысли, что стою посреди мастерской, опираюсь на верстак и улыбаюсь, как последний дурак, глядя в стену.

Смахнув стружку с фартука, я выпрямился. В голове мелькнула шальная мысль:

— А не сходить ли мне в гости к князю Лерею? — хмыкнул я вслух. — Поприветствовать, так сказать. Отец все равно знает, где я. С моей стороны будет крайне невежливо игнорировать его старого друга.

Я стянул через голову рабочий фартук. Да. Нанести визит вежливости князю — это святая обязанность. А то, что в особняке совершенно случайно может оказаться его очаровательная дочь… что ж, это лишь приятный бонус.

78. Уютное затишье перед бурей

Эля

Вернувшись домой с Маем после нашего визита к Амалии и князю, я чувствовала небывалый душевный подъём. Всё складывалось как нельзя лучше. У меня на руках был самый важный заказ в моей жизни, а в сумке бережно покоилась миниатюра покойной княгини.

Оставив Мая во дворе делиться впечатлениями с воображаемыми рыцарями, я первым делом отправилась на кухню. Замесила тесто на пирог с яблоками и корицей. Монотонная работа руками всегда помогала упорядочить мысли и настроиться на нужный лад. Когда тесто было укрыто чистым льняным полотенцем и поставлено в тепло, я тщательно вымыла руки и прошла в гостиную.

Там, прислонённое к стене, дожидалось своего часа огромное деревянное полотно. Авель оказался не просто подмастерьем, он был настоящим виртуозом своего дела. Древесина была отшлифована настолько идеально, что на ощупь казалась нежным шёлком. Ни единой шероховатости, ни одного изъяна. Идеальная основа для лаковой работы.

Я установила полотно под нужным углом к свету, разложила свои инструменты и глубоко вдохнула.

Пора.

Решила начать с самого простого и знакомого — с Амалии.

Угольный мелок коснулся безупречной поверхности дерева, оставляя первый лёгкий след. Штрихи ложились поразительно легко, словно полотно само помогало мне творить. За Амалией я планировала изобразить князя Лерея — его строгий, волевой профиль и статную фигуру. И только потом, оставив самое сложное напоследок, к лицу княгини, чтобы попытаться вдохнуть жизнь и годы в образ юной девушки с миниатюры.

Я настолько глубоко погрузилась в процесс, вырисовывая изящный изгиб шеи Амалии, что совершенно перестала замечать происходящее вокруг. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием мелка.

Внезапно я почувствовала на себе взгляд.

Это было почти физическое ощущение — тёплое, тяжёлое, щекочущее кожу на затылке. Я замерла, не донеся руку до полотна, и медленно подняла глаза.

В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял Лестр. На нём был простой, но элегантный тёмный камзол, а в серых глазах плескалась такая бесконечная нежность, что моё дыхание на секунду сбилось. Я не слышала, как подъехал его экипаж, не слышала его шагов.

Улыбка сама собой расцвела на моих губах. Я отложила мелок, вытерла пальцы о тряпицу и поднялась с места.

Лестр выпрямился и молча протянул мне руку.

В этом простом жесте было столько доверия и притяжения, что я, не раздумывая ни мгновения, подошла к нему. Он обхватил меня за талию, привлекая к себе, и заключил в крепкие, надёжные объятия. Моя щека коснулась его тёплого плеча, я вдохнула знакомый аромат свежести, кожи и хорошего табака. Лестр чуть склонил голову и мягко, трепетно поцеловал меня в макушку.

— Добрый день, — прошептал он, и его голос бархатом отдался в моей груди.

— Добрый, — выдохнула я, прикрывая глаза от удовольствия.

В этот самый момент с улицы донёсся топот маленьких ног, и в гостиную буквально влетел Май.

— Эля, смотри! — он сиял так, словно ему подарили целое королевство.

Я отстранилась от Лестра, но он не выпустил мою руку, лишь переплёл наши пальцы.

Май подбежал к нам, потрясая зажатой в руках фигуркой. Это был дракон. Искусно вырезанная из тёмного дерева игрушка, с раскрытой пастью, чешуёй и расправленными крыльями. Работа была потрясающе тонкой.

— Это мне Лестр привёз! — захлёбывался от счастья Май. — Настоящий дракон!

Я перевела смеющийся взгляд на Лестра. Тот стоял с абсолютно невозмутимым видом, но уголки его губ подрагивали в улыбке.

— Балуешь? — ласково укорила я, чувствуя, как сердце сжимается от любви к этому суровому с виду мужчине, который так внимателен к моему сыну.

— Растёт настоящий воин, ему нужны достойные противники, — парировал Лестр, подмигнув Маю.

— Как хорошо, что ты приехал, — я сжала его пальцы. — На кухне тесто подходит. Скоро будет пирог с яблоками. Как раз Лила вернется с учёбы, и мы все вместе сядем пить чай.

Лестр улыбнулся, глядя на меня с таким обожанием, что я окончательно растаяла.