История "не"скромной синьоры (СИ) - Зимина Юлия - Страница 73

После обеда Лестр, сидевший рядом со мной, осторожно переплёл свои пальцы с моими и тихонько потянул меня за собой.

— Прогуляемся? — шепнул он.

Я кивнула. Мы оставили нашу шумную компанию и побрели вдоль пышных розовых кустов. Аромат цветов пьянил, а тепло его руки дарило невероятное чувство защищённости.

Мы шли молча, наслаждаясь моментом.

— Давай поженимся, Эля, — вдруг произнёс Лестр.

Просто, без лишних предисловий, без пафосных речей. Но в этих трёх словах было столько уверенности и силы, что я остановилась, чувствуя, как перехватывает дыхание.

Посмотрела в его серые глаза, в которых сейчас плескалась абсолютная нежность. Смущённо улыбнулась и чуть наклонила голову. Сказанные слова грели сердце, заполняя душу до самых краёв.

— Я ни минуты не хочу находиться вдали от тебя, — он покачал головой, притягивая меня ближе. — И Лила с Маем… они мне уже как родные. Я хочу быть для них отцом, а для тебя — мужем.

Он говорил это так искренне, и я знала, что это правда. Дети сами тянулись к нему, видели в нём защиту и опору.

— Хочешь, я построю тебе самую лучшую галерею в столице? — продолжал Лестр, поглаживая мои пальцы. — Там, где ты будешь творить. Если желаешь и дальше рисовать на заказ — я не против. Твой талант должен увидеть мир. Я достану для тебя самые лучшие холсты, самые редкие лаки и краски, всё, что только пожелаешь! Только будь со мной.

Я ласково улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы счастья. Мне не нужны были галереи или редкие краски. Мне нужен был он. Я всем сердцем хотела выйти за него, назвать своим мужем, но… Но между нами стояла одна тайна. Моя тайна. Та, которую я не имела права скрывать от человека, с которым собиралась разделить жизнь.

Улыбка медленно сошла с моих губ. Я опустила взгляд, собираясь с силами.

— Лестр… — начала я осторожно, чувствуя, как дрожит голос. — Я согласна…

— Правда? — довольно просиял лорд.

— Но… прежде чем наденешь кольцо на мой палец, ты должен узнать кое-что. Кое-что очень важное.

Он нахмурился, заметив моё волнение, но ничего не сказал, лишь внимательно приготовился слушать.

И я начала говорить. Слова лились рваным потоком. Я рассказывала ему всё, боясь поднять глаза и увидеть в его взгляде недоверие или, что ещё хуже, намек на моё сумасшествие.

Я рассказала о том, как погибла в своём мире. Как очнулась на холодном полу в теле Эстель. Как увидела Гроуша, тащащего Лилу, и как, не помня себя, набросилась на него с канделябром в руках. Как мы с детьми бежали из того проклятого города. Как наткнулись на Лестра, истекающего кровью в лесу, и как, благодаря ему же и Корну, оказались здесь, в столице.

Я вывернула душу наизнанку, отдавая ему свою самую страшную тайну.

Когда закончила, повисла тишина. Слышно было лишь жужжание пчёл над цветами. Я зажмурилась, боясь его реакции. Вдруг он сочтёт меня сумасшедшей? Вдруг отвергнет?

Но Лестр молчал. А затем его сильные руки легли мне на плечи. Он мягко, но настойчиво заставил меня поднять голову.

В его глазах не было ни страха, ни недоверия. Только глубокое, спокойное понимание.

— Эля, — произнёс он тихо. — Меня это мало волнует.

— Что? — я недоумённо моргнула, из глаз выкатилась одинокая слеза.

— Совершенно неважно, из какого мира ты пришла, — он нежно стёр слезинку с моей щеки большим пальцем. — Неважно, как ты оказалась в этом теле. Главное… главное, что ты пришла ко мне.

Он наклонился и прижался своими губами к моим. В этом поцелуе был ответ на все мои страхи, обещание защиты и вечной любви.

Я ответила ему, чувствуя, как тяжесть окончательно покидает мои плечи.

Откинувшись в его объятиях, я посмотрела на безоблачное небо Этерии.

Жизнь — это не написанный кем-то сценарий, от которого нельзя отступить. Жизнь — это чистый холст. Да, порой судьба щедро плещет на него тёмными, мрачными красками боли, потери и долгов прошлого. Но только нам решать, останется ли эта картина трагедией. В наших силах взять кисть и поверх черноты нанести яркие, светлые слои надежды, смелости и любви.

Нужно лишь не сдаваться. Защищать тех, кто тебе дорог. И тогда даже самый тёмный набросок может превратиться в подлинный шедевр, залитый светом.