Наследник для императора-дракона. Право первой ночи (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 26

Почему Курт говорил со мной так свободно?

Почему не осторожничал?

Просто поверил знаку клевера на моей руке?

И именно это пугало сильнее всего.

А если… если я не смогу выболтать планы мятежников?

Если в тот момент, когда я открою рот, метка просто не позволит мне говорить? Как не позволила тогда рассказать всё Эрэйну.!

Я сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладонь.

Что, если в нужный момент я просто… не смогу?

Не смогу предупредить.

Не смогу рассказать.

Не смогу спасти.

От этой мысли по спине пробежал холод. Не тот, что от магии льда.

Глубже. Гораздо глубже.

И именно в этот момент меня накрыло.

Резко. Без предупреждения.

К горлу подкатил горячий, липкий ком, желудок скрутило так, будто кто-то сжал его в кулак. Я едва успела сделать шаг в сторону — мир поплыл, перед глазами потемнело.

Я рванула в кусты.

Меня вывернуло сразу — судорожно, болезненно. Сладкие пирожные, чай, всё, что я заставила себя проглотить за завтраком, вышло наружу, оставляя во рту горечь и жгучий привкус стыда и слабости. Я упёрлась ладонями в влажную землю, зажмурилась, пытаясь отдышаться.

Нервы были не к чёрту.

Руки дрожали, в висках стучало, в голове шумело, будто там били в колокол. Я сплюнула, вытерла рот тыльной стороной ладони и замерла, согнувшись, пережидая, пока перестанет мутить.

Я глубоко вдохнула — раз, второй. Запах мокрой земли, травы, листвы немного привёл в чувство.

Я встала и поспешила в особняк.

Глава 34

Я миновала сад и постепенно успокоилась. Нельзя было торопиться, нельзя было бежать или выдавать панику. Поэтому я шла медленным, размеренным, почти прогулочным шагом и только потом вошла в особняк.

Теперь я подозревала каждого.

Даже слуг — хотя мне говорили, что они преданны клану. Но, возможно, это касалось только тех, кто был ближе, кто служил в доме давно. А вот среди воинов… среди воинов точно есть мятежники.

От этой мысли меня снова замутило. Внутрь словно хлынул ледяной поток. Я сглотнула вязкую слюну, задышала часто-часто, стараясь не дать тошноте вернуться. Она отступила, но ощущение холода осталось.

Нервы были расшатаны.

Я только подумала, что нашла здесь островок спокойствия. Безопасное место. Но, видимо, мятежники проникли повсюду.

Я нашла кабинет лорда Айсхарна и остановилась у двери.

— Войдите, — холодно произнёс мужской голос, когда я постучала.

Открыла дверь и нерешительно вошла, закрыв её за собой. Кабинет был просторный: вдоль стен тянулись стеллажи со старинными книгами, у окна стоял массивный дубовый стол. За ним сидел лорд Айсхарн.

Он занимался документами, но, заметив меня, отложил их, накрыл папкой, скрестил пальцы в замок, откинулся на спинку кресла и посмотрел прямо на меня.

— Ассоль, — он слегка нахмурился. — Что-то случилось?

Я закивала.

Подошла ближе. Меня заметно трясло, и это не укрылось от его взгляда. Хмурость стала глубже, взгляд — уже не равнодушным.

— Присаживайся. Что ты хотела мне сказать?

Я сцепила руки… открыла рот, чтобы заговорить — и не смогла.

Метка не позволила.

Она словно сжала горло изнутри. Не давала произнести ни слова. Я открывала и закрывала рот, но из него не выходило ничего, кроме воздуха.

Что же это за чудовищная магия?

Такая, что позволяет мятежникам говорить только друг с другом. Это просто гарантия их успеха.

Я сжала руки в кулаки.

Лорд Айсхарн стал ещё мрачнее. Он словно прислушался к себе. И в этот момент дверь снова открылась — в кабинет вошла Каллиста. Она закрыла дверь за собой, подошла ко мне и внимательно посмотрела в лицо.

— Ассоль… что случилось? Ты бледная. Тебя буквально трясёт.

Я продолжала сжимать кулаки. Не знала, как сообщить то, что узнала.

Каллиста будто считывала каждое моё движение.

— Ты напугана.

Я медленно качнула головой, соглашаясь.

— Что же могло тебя так напугать?

Я снова покачала головой — уже отрицательно, давая понять, что не могу ответить.

И тогда я потянулась к рукаву, резко задрала ткань, показывая метку.

Каллиста и Кайден переглянулись.

Их лица стали мрачными, сосредоточенными, жёсткими.

Я снова опустила рукав, развела руки в стороны.

— Ты не можешь говорить, — тихо произнёс Кайден.

Я закивала.

— Ты видела мятежника?

Я не смогла сказать ни «да», ни «нет». Только снова развела руки.

— Ты видела много мятежников?

Опять — ни слова. Только беспомощный жест.

Кайден поднялся, скрестил руки на груди и отвернулся к окну. Каллиста положила ладонь мне на плечо, сжала — ободряюще, но в её жесте чувствовалось напряжение.

— Не беспокойся… — сказала она, хотя было видно, что она очень беспокоится. — Расскажи хотя бы, где ты была.

— В саду, — это я смогла сказать. — Я гуляла по садовым дорожкам. Там… там есть скамейка в зарослях. Я сидела там.

— Когда кто-то мог заметить на тебе метку? — спросил Кайден.

Я посмотрела на него. Он задавал правильные вопросы.

— Возможно, — продолжил он, — это произошло, когда тебя осматривал лекарь. Но он знает. А кто из посторонних имел доступ к Ассоль?

Он обращался к супруге. Каллиста задумалась.

— В самом особняке… — начала она. — Кроме меня и Армуса, вряд ли кто-то.

— А Грейс? — вспомнил Кайден.

— Я не раздевалась полностью, — тихо сказала я.

Кайден потер подбородок и снова посмотрел на супругу.

— Калли. Нужно вспомнить, что было накануне. Вчера… вы искали Шани. Она упала в яму. Ассоль была там же.

— Да… — Каллиста заметалась по кабинету. Я тоже встала, вцепилась в спинку кресла. Мне отчаянно хотелось, чтобы они поняли. Догадались.

Каллиста резко остановилась и посмотрела на меня.

— Это кто-то из воинов. Тот, кто увидел тебя тогда. У тебя было порвано платье.

Я просто смотрела на неё.

Смотрела — и не могла выдавить ни слова.

Они снова переглянулись.

— Значит, это кто-то из воинов, — жёстко сказал Кайден. — Бездна…

Я снова и снова пыталась рассказать им, что меня допрашивали. Что мятежники готовят диверсию. Что хотят его убить. Что хотят убить его супругу.

Я открывала рот, пыталась выдавить хоть слово, хоть намёк, хоть звук, но не могла. Метка держала меня, как удавка.

И тогда я просто сломалась.

Слёзы хлынули сами собой, беззвучно, некрасиво, горячо. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Меня снова замутило, в глазах потемнело, ноги перестали держать. Я начала оседать, теряя опору.

Меня поймал лорд Кайден Айсхарн.

Он подхватил меня на руки резко, уверенно, словно я ничего не весила.

— Калли, открывай двери. Срочно зови Армуса, — коротко приказал он.

Меня понесли в мою комнату. Я почти ничего не видела, только потолок, мелькающие тени, и чувствовала, как меня колотит — не просто дрожь, а настоящая истерика, накрывающая волнами.

К горлу снова подступала тошнота.

Меня уложили на кровать, но я не смогла лежать. Резко подскочила, едва не упав, и, не помня себя, рванула в ванную.

Меня вывернуло.

Сначала — остатками завтрака, потом — желчью. Горло жгло, в глазах стояли слёзы, тело трясло так, будто я вся состояла из одного оголённого нерва.

Каллиста вошла следом. Молча. Без вопросов. Она собрала мои волосы, придержала их, и стояла рядом, пока приступ не отпустил.

Я опёрлась руками о край раковины, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё пустеет и ноет.

И тогда она тихо, почти шёпотом, спросила:

— Ассоль… ты беременна?

Её слова повисли в воздухе.

Я замерла.

Глава 35

У меня словно земля ушла из-под ног.

Ведь Эрэйн был уверен, что я не могу от него забеременеть. Он говорил это спокойно, уверенно, так, будто это давно установленный факт.

И я ему верила. Только вот… никогда прежде меня не тошнило так часто, как за сегодняшний день.