Наследник для императора-дракона. Право первой ночи (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 29

А вместе с ней погибнет и она.

Моя женщина.

Моя истинная.

Самое мое уязвимое место — это связь. Нить, которую невозможно спрятать, невозможно уничтожить, невозможно отрицать.

Стоит врагу понять, кто она для меня, — и её убьют.

Не сразу.

Её будут ломать. Использовать. Торговаться ею.

А если не смогут — просто уничтожат.

И тогда я потеряю всё.

Поэтому я делаю то, что должен.

Наступаю себе на горло.

Свадьба — это не союз. Символ того, что мне неподвластны чувства, что я холоден, расчётлив, предсказуем. Что у меня нет слабостей.

Пусть они так думают.

На самом деле я выбрал её жизнь. Каждую ночь я просыпаюсь с ощущением пустоты, где должна быть связь. Она тянется ко мне — я чувствую это. И каждый раз я заглушаю её, заставляю себя не отвечать.

Потому что если я отвечу — это станет началом конца.

Я не знаю, простит ли она меня.

Не знаю, поймёт ли.

Не знаю, сможет ли когда-нибудь посмотреть на меня и не увидеть предателя. Но если у неё будет будущее — значит, я сделал всё правильно.

А потом… чуть позже я позволю себе быть не Императором, а мужчиной.

Иногда, чтобы спасти самое дорогое, нужно стать чудовищем.

И я готов им быть.

Слова старой Хормель так и бьют набатом:

— Ей нужно погибнуть. Такова судьба. Змея рядом с тобой стягивает свои кольца. Клевера на полях слишком много.

Я стоял у алтаря в ожидании невесты и впервые за долгое время поймал себя на странной, почти кощунственной мысли: если бы он рухнул прямо сейчас, если бы эти величественные своды обрушились мне на голову, стало бы… спокойнее.

Своды уходили вверх, теряясь во мраке. Камень был светлым, отполированным временем и магией, колонны — широкими, украшенными древними символами Империи Драконов.

Проходы — такими просторными, что здесь могла бы развернуться целая когорта воинов. Всё было торжественно и безупречно.

Как и положено свадьбе Императора.

Левая сторона храма была занята кланом Изумруда. Они сидели плотно, почти плечом к плечу, в одеждах тёплых оттенков — золото, охра, выжженный янтарь. От них тянуло сухим жаром, специями, чем-то терпким.

Правая сторона принадлежала моим гостям. Где-то позади меня стоял священник. Он накинул капюшон, скрыв лицо полностью, и был почти неподвижен, словно ещё одна статуя этого храма. Не было видно ни его черных волос, ни его льдисто-голубых глаз, даже эманации его Ледяной магии были скрыты.

Я поднял взгляд.

Ирила шла по проходу.

Высокая. Худая. Черноволосая. Её тёмные волосы были собраны слишком идеально, ни одной выбившейся пряди. Лицо — резкое, вытянутое, с острыми скулами. Зелёные глаза — холодные, хищные, слишком внимательные. В них не было волнения. Не было счастья. Был расчёт.

Иногда мне казалось, что ещё немного — и она высунет язык, тонкий, раздвоенный, и начнёт пробовать воздух, проверяя, пахнет ли воздух победой. Ассоциация была странной… но навязчивой.

Её нос действительно напоминал змеиные щёлки. Платье на ней было белым. Формально — белым. Но ткань отливала зеленью, словно в неё вплели зленую змеиную чешую. Покров был такой же — лёгкий, прозрачный, с едва заметным зелёным налётом. Цветы в её руках — ядовито-зелёные, вытянутые, почти колючие.

Красиво. Опасно. Символично.

Священник сделал шаг вперёд, его голос разнёсся под сводами, усиливаясь магией храма. Он говорил о союзе. О долге. О равновесии. И ни слова о любви.

Каждое слово било точно в цель.

— Император Эрэйн Норвелл, — произнёс он. — Готовы ли вы принять этот союз, взять на себя обязательства, данные перед кланами и Империей?

Я не отвёл взгляда от Ирилы.

— Готов.

Голос прозвучал ровно, холодно, без колебаний.

— Ирила из клана Изумруда, — продолжил священник. — Готовы ли вы принять этот союз и стать супругой Императора драконов?

Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Уголком губ.

— Готова.

Священник поднял руки.

— Отныне, вы связаны. Муж и жена.

Эхо прокатилось по храму, растворяясь под сводами.

Я опустил её покров. Тонкая, полупрозрачная ткань скользнула на наши головы, накрыв сразу двоих, отсекая храм, кланы, поздравления и аплодисменты. Для всех вокруг мы сейчас были влюблённой парой.

Я смотрел ей в глаза.

Ирила облизнула тонкие карминовые губы, дыхание её сбилось, стало частым, неровным. В этом было не стеснение — нет. В этом было нетерпение, хищное и требовательное.

Я наклонился. Наши губы почти соприкоснулись, но я не коснулся их.

Она вся вздрогнула о нетерпения.

— Поцелуй же меня скорее, мой император, — выдохнула она, почти простонав, пальцами вцепившись в ткань моего камзола.

Я усмехнулся едва заметно, так, чтобы это увидела только она.

— Жду не дождусь нашей ночи, — произнёс я тихо, ровно, с тем самым холодным обещанием, от которого у неё перехватило дыхание.

Глава 38

Раздался вскрик — короткий, срывающийся, полный телесного удовольствия.

Тело на моей кровати выгнулось дугой, чёрные волосы Ирилы разметались по подушке. Прозрачная ткань ночного платья задралась, обнажив колени. Она тяжело дышала, глаза были закрыты — казалось, сознание ускользнуло от неё, растворилось в ощущениях.

Отвернулся о кровати. Я сидел в кресле напротив.

— Кира, — произнёс я ровно, — ты уверена, что правильно меня поняла?

Кира стояла у окна, в нескольких шагах от кровати. Плотный плащ скрывал её фигурку, глубокий капюшон — лицо. Из-под него выбивались длинные седые пряди, а ведь ей всего девятнадцать.

И раньше ее волосы были черны как уголь, породу нашего отца не стереть.

Только вот быть дважды проданной матерью замуж за стариков — это не проходит бесследно. Моя сестра уже к своим годам дважды вдова.

Её ломали. Медленно, методично, без шанса на выбор. Из девочки сделали удобную жертву, разменную монету, молчаливую тень.

Но я постараюсь всё исправить.

— Всё правильно, — процедила она, как волчонок. — … я поняла.

А я устало вздохнул и покачал головой.

— Чувствую, обо мне будут слагать легенды. Первая брачная ночь, и супруга за полминуты теряет связь с реальностью. Даже не знаю, чему радоваться больше: тому, насколько я искусен в женских ласках, или тому, насколько быстр в своих мужских делах. Скорострел, бездна меня раздери… — тяжело выдохнул я, а потом не удержался и рассмеялся.

— По крайней мере, — сухо ответила Кира, — она этого не забудет.

Я подошёл к сестре, сдёрнул капюшон, за которым она пряталась и обнял. Она тут же попыталась натянуть его обратно.

— Спасибо, змейка, — сказал я тише.

— Я не змейка, — глухо ответила сестра. — И не ящерка.

— Ну… ящерка у меня уже есть. Значит, ты у меня змейка.

Воспоминание об Ассоль неожиданно согрело сердце. Я улыбнулся — по-настоящему, мягко. Оставил поцелуй на макушке в седых волосах сестры.

— Ты у меня самая красивая и самая талантливая змейка.

Она покачала головой, не соглашаясь.

— Я помогу тебе, Кира. Слышишь? Больше никто и никогда тебя не тронет. А если тронет — я оторву ему голову.

— Я ничего не хочу, — прошептала она. — Хочу только одного: чтобы меня никто не трогал.

— А я хочу для тебя женского счастья, моя маленькая. Прости, что так поздно узнал о тебе.

Она всхлипнула. Я стал гладить её по голове медленно, успокаивающе.

— Жаль, что такого дара, как у тебя, нет у меня. Я бы помог тебе все забыть.

Она снова заплакала, уже тише. Я гладил её по голове, пока дыхание не выровнялось и она не затихла.

Я поцеловал её в лоб. Большими пальцами вытер слёзы. Надел на неё капюшон.

— Ты у меня красавица.

— Эрэйн…

— Это правда. — Я коснулся её губ пальцем, останавливая возражения, и тут же перешёл к делу. — Мне нужно, чтобы ты вложила Ириле в голову одну мысль: что она забеременела от меня. Что плод прижился. Что ему ничего не угрожает.