Вакцина любви - Дункан Дейдра - Страница 13

Опершись на стену кабинета для диктовки, я крепко прижимаю телефон к уху.

– Да, мам. Мой рейс во вторник…

– Джулиан, если ты пропустишь День благодарения, я клянусь…

– Я уже купил билет и точно приеду домой.

– И так плохо, что ты пропускаешь Рождество. Кто вообще работает в праздники?

Я вздыхаю:

– Новорожденных это мало волнует, мам.

В ее голосе слышится укор:

– Твои сестры с таким нетерпением ждут встречи с тобой. Они говорят, что ты совсем им не пишешь.

– Я работаю девяносто часов в неделю.

Она фыркает в трубку:

– Чтобы отправить сообщение, нужно семь секунд, сынок.

– Мам, мне пора. Я должен работать.

– Только попробуй пропустить этот рейс, Джулиан!

– Пока.

– Джулиан…

Я кладу трубку и прижимаю ладонь к глазам, пытаясь унять раздражение.

С тех пор как умер папа, когда мне было всего два года, мама целиком сосредоточилась на детях. А так как я – младший ребенок, мои новые личные границы вызывают у нее раздражение и пробуждают властные материнские инстинкты.

Сестры все понимают, но мама, кажется, не осознает, как усердно я работал, чтобы добиться своего нынешнего положения. И уж точно не задумывается над тем, что я выбрал этот путь из-за опасного для ее жизни кровоизлияния, которое произошло, когда мне было пятнадцать лет. Мы ее чуть не потеряли. Я еще никогда и ничего так не боялся.

Джулиан-подросток был маменькиным сынком.

Я хмурюсь.

Я ведь все еще маменькин сынок, не так ли?

Боже. Мне никогда от этого не избавиться.

Мой взгляд падает на телефон, и я быстро набираю сообщение.

Это чертово прозвище! Все началось с Пупсика, после трансформировалось в Пупса, а теперь стало просто Пу.

Тори присылает скриншот их переписки с мамой, где та подробно перечисляет мои «прегрешения».

Подавляя стон, я засовываю телефон в карман белого халата. Типичная пассивная агрессия от мамы, когда ей кажется, что я поступил неправильно. Она устраивает мне молчанку, что одновременно и облегчение, и кошмар, вызывающий во мне чувство вины.

Придется перезвонить ей позже.

Мой телефон снова вибрирует, но я игнорирую сообщение от Ребекки – ординатора по терапии, которую Грейс натравила на меня пару месяцев назад. Ребекка чертовски настойчива и просто выматывает меня своим напором. Совсем скоро я окажусь на нежелательном свидании с ней, и все «благодаря» Грейс Роуз.

Однажды я найду изощренный способ отплатить ей за это.

Я замечаю на подоконнике маленький колючий кактус с красным цветком, быстро делаю снимок и отправляю Грейс с подписью: «Нашел это. Напомнило мне о тебе».

Колючая и красная. Идеальное описание Грейс Роуз.

Мой старший ординатор, Сарабет Штайнер, – невысокая добродушная полная женщина – заглядывает в комнату для диктовки.

– Эй, Сантини, закончил разговор?

– Да.

– Тогда пошли обедать.

Она поправляет очки и жестом приглашает меня следовать за ней.

Вместе мы оказываемся в комнате отдыха для ординаторов и морщимся, глядя на предложенное меню.

– Ненавижу рыбную пятницу, – ворчит Сарабет.

Я киваю.

– Сделаю-ка я себе сэндвич.

Комната небольшая, и основное пространство в ней занимают круглые столы с разнокалиберными стульями.

У стойки с закусками я сталкиваюсь с Алешей.

– Что нового, Сантини?

Широкая улыбка обнажает ее ровные зубы, и она заправляет несколько синих прядей за ухо.

Я киваю на ее волосы:

– Новая прическа?

Она бросает на меня недоуменный взгляд:

– Не буду же я долго ходить с одной и той же прической.

Только я собрался засмеяться, как смех внезапно замер в горле, а по спине пробежала дрожь.

Как мое тело узнает об этом? Шестое чувство? Суперспособность? Я предпочел бы обладать суперсилой или даром предвидения, но нет… вместо этого я получил Грейс-радар.

Я резко оборачиваюсь и вижу Грейс, которая появляется из-за угла, разглядывая бутылку в руке.

– Алеша, у них был только шоколадный. Это…

Она замечает на меня, и наши глаза встречаются. Тепло наполняет мою грудь.

Я одариваю ее своей дежурной улыбкой:

– Привет, Сапфир.

Она что-то сделала со своим лицом. Подкрасила ресницы или что-то в этом роде. И это… красиво. Яркий флуоресцентный свет ничуть не ослабляет эффект.

Ее большие карие глаза, сегодня с заметным зеленым отливом, моргают три раза, прежде чем она цедит:

– Я Грейс.

– Точно. – Я постукиваю себя по виску, пока внутри меня танцует радостный бесенок, который, по всей видимости, живет только ради ее смятения. – Все время забываю.

Она прищуривает глаза:

– Как там Ребекка?

– О, я как раз собирался поблагодарить тебя, – говорю я, стиснув зубы. – Она великолепна в постели.

– Забавно. Она того же о тебе не говорила. – Грейс протягивает Алеше бутылку. – Надеюсь, шоколадный подойдет. Мне нужно вернуться наверх.

Алеша машет ей:

– Увидимся, бусинка.

Я провожаю ее взглядом, пока она лавирует между столиками к выходу. Волнистые волосы рассыпаются у нее по спине, и в памяти всплывает дразнящий аромат, который я уловил в нашу первую встречу.

Грейс чертовски токсична. Ее феромоны намертво отпечатались в моем подсознании, которое и понятия не имеет, что этот манящий запах принадлежит гарпии.

Как только дверь за ней закрывается, я поворачиваюсь к Алеше. Она смотрит на меня прищурившись, и на ее полных губах играет озорная ухмылка.

– Ты ведь на самом деле не ходил на свидание с той девушкой, правда?

– Нет. Она вызывает у меня желание выцарапать себе глаза.

Алеша ухмыляется шире.

– Кто из них двоих?

– Выбирай любую.

– Бедный Джуджу. С ним так плохо обращаются. – Она наклоняется ближе. – Ты ведь знаешь, что Грейс классная, правда? Если бы только ты перестал с ней ссориться…

Я поднимаю руку, останавливая ее:

– Это она все время придирается ко мне.

– Но ведь ты ее провоцируешь.

Телефон у меня вибрирует. Грейс прислала мне фотографию гнойного абсцесса с подписью: «Нашла это. Напомнило мне о тебе».

Ха. Умная девочка.

Сарабет направляется к стойке с закусками.

– Здесь была Грейс? Какая у нее сейчас ротация?

– Реанимация, – отвечает Алеша. – Они заваливают ее работой.

– А, да. Я слышала.

Сарабет щелкает щипцами, выбирая себе мясо.

Мы обмениваемся взглядами, и Алеша, наклонившись ближе, спрашивает:

– Что ты слышала?

Сарабет пожимает плечами:

– Что к ней придираются. Из-за того, как она попала сюда, и из-за того, что спит со всеми подряд.

Лицо у Алеши становится жестким.

– Ни с кем она не спит.

– О, – говорит Сарабет, останавливаясь.

– Ничего из этого не соответствует действительности! – возмущается Алеша. – Это грязная ложь.

– Печально. – Сарабет кладет сыр на свой сэндвич. – Но разве не говорят, что в каждом слухе есть доля правды?

Ух-х. На лице у Алеши появляется классическое выражение неодобрения.

– Это все сплетни идиотов, – бурчит она.

Я беру свой сэндвич и иду за Сарабет к столу.