Серебряная Элита - Франсис Дани - Страница 9

– Плевать! – упрямо тряхнув головой, отвечаю я. – Так или иначе я попаду в город. Вопрос в том, поможешь ли ты или мне придется все делать одной?

Грифф вздыхает:

– Хорошо, свяжусь с Сопротивлением.

Сопротивление снабжает меня туристическим пропуском и билетом на ближайший скоростной поезд в Санктум-Пойнт, или просто Пойнт, как все мы его называем. На станции приходится прикладывать к сканеру большой палец. Нервная процедура: наш контакт в подполье сообщил, что мой ID уже помечен. По счастью, за прошедшие годы Сопротивление сумело внедриться в Систему на всех уровнях, включая Разведотдел. За десять минут до отправления поезда наша оперативница взламывает мое личное дело и убирает метку. Маскирует это под глюк системы и предупреждает нас, что настройки восстановятся через шесть часов. Вскоре после приезда в город метка вернется на место, и я снова окажусь в розыске. Значит, надо будет держаться в тени.

Хоть меня и заверили, что ID пока в порядке, я нервничаю, проходя через сканеры второй раз, уже в поезде. Стандартная процедура для всех пассажиров, как и просьба приложить большой палец к экрану автопилота.

Несколько десятилетий назад кто-то в правительстве предложил ввести более радикальный способ идентификации личности: микрочипы, вживленные под кожу. Но мало того, что у модов микрочипы не работали; из-за естественных электрических импульсов человеческого тела они часто выходили из строя даже у примов. Метод оказался ненадежным, и эту программу прикрыли.

Свободное место нахожу в центральном вагоне, в заднем ряду. Без винтовки я чувствую себя голой – черт, сейчас все бы отдала и за тупой выкидной нож, – но пронести с собой оружие на гражданский поезд невозможно. Даже чтобы попасть на станцию, нужно пройти два пункта досмотра. Сижу, опустив глаза, притворяюсь, что читаю что-то с коммуникатора.

Дорога занимает четыре часа, все это время борюсь с желанием нетерпеливо притопывать ногой. Скорее всего, Джима везут в город не поездом, а на армейском самолете. Это намного быстрее. Вполне возможно, сейчас он уже стоит перед Трибуналом. Поговорить с ним телепатически по-прежнему не удается. То ли сознательно не дает с ним связаться, то ли не может ответить.

Мои мысли блуждают, всплывают воспоминания. Особенно одно – как дядя Джим первый раз учил меня создавать тропу между моим и его сознанием. Через несколько недель после нашего бегства из города он усадил меня на полянке позади нашей хижины в Черном Лесу, велел закрыть глаза. И вообразить, что мое сознание – это огромное пустое пространство.

– Особые способности у таких людей, как мы с тобой, работают на психической энергии, – заговорил он, словно пятилетняя девочка могла понять такое объяснение. – Но увидеть эту энергию мозг не может, поэтому представляет ее в виде разных образов. Понимаешь, о чем я?

– Не понимаю! – надув губы, протянула я.

Он вздохнул:

– Тогда давай покажу.

Глубоким, почти гипнотическим голосом Джим приказал мне снова закрыть глаза и пообещал показать, как найти тропу.

– Здесь темно, Рен. Ничего, кроме тьмы. Во тьме – сияющая серебристая нить. Видишь нить?

– Угу.

– Хорошо. Представь, что она тянется перед тобой, дальше и дальше. На другом ее конце – серебряный огонек. Видишь огонек? Молодец. Наклонись и возьмись за нить, обхвати ее ладонью. Это и есть твоя тропа, поняла? Следуй за нитью к огоньку. Иди по тропе.

– И куда приду? – спросила я, по-прежнему ничего не понимая.

– В мой разум, – ответил он. – Дошла до огонька? Отлично, молодчина! Что сейчас чувствуешь?

У меня вырвалось тихое хныканье:

– Мне не нравится! Тяжело. От этого голова болит.

– Ты чувствуешь, как растет давление. Это щит, который защищает мои мысли. Попробуй вообразить себе щит. Он похож на металлическую стенку. Стена из толстой стали.

– Угу.

– А это…

– И вокруг золотые искорки летают. Красиво!

Он молчал так долго, что я в недоумении открыла глаза. Дядя Джим нахмурился, на лице читалось беспокойство. Однако, встретившись со мной взглядом, он быстро кивнул и вернулся к уроку.

– В следующий раз научу тебя искать трещины в чужом щите. А сейчас я опущу свой щит и мы с тобой потренируемся. Закрой глаза. Иди туда, где светит огонек.

Так я и сделала – и Джим вдруг выругался. Удивленно распахнув глаза, я увидела, что он потирает затылок.

– Все нормально, – заверил он, заметив мое беспокойство. – Работаем дальше. Сейчас ты в моем сознании. Я тебя чувствую. Закрой глаза, Рен, и слушай дальше. Самое важное, что нужно знать об Измененных – о таких людях, как мы: наше сознание работает на двух частотах.

– А что такое «чистоты»? – пробормотала я, не открывая глаз.

– Частоты. Это… – Он ненадолго задумался. – Как морские волны. Одна волна дает позитивную энергию, чтобы говорить. Другая негативную, чтобы слушать. Первое, что ты увидишь, когда пробьешься через чей-то щит, – открытую дверь. За дверью – черные волны, которые стараются тебя вытолкнуть. Видишь волны, пташка?

– Угу.

– Хорошо…

– А что это там дальше за коридор? – перебила я.

Снова долгое молчание. Затем дядя Джим прочистил горло:

– Пока не обращай внимания. Сосредоточься на черных волнах. Пробивайся сквозь них, пока они не расступятся, а потом скажи, что ты слышишь.

Помню, я так напряглась, что зачесались глаза под веками. Джим не ожидал, что у меня получится с первой попытки. Такого обычно не бывает. Поэтому, когда я сразу пробилась сквозь волны негативной энергии, на лице у него отразилось потрясение. Услышав его мысли, я расцвела от восторга.

– Ты мной гордишься! – Но затем услышала что-то другое и прикусила губу. – А еще…

Счастье мое померкло.

– Ты боишься меня! – обиженно воскликнула я.

– Нет, – хрипловато ответил Джим. – Не тебя, пташка. Я боюсь за тебя.

Тогда я не поняла, что это значит.

Откашлявшись, он заговорил:

– Вот так мы читаем мысли. Теперь выйди через дверь обратно и ступай по тому коридору, что ты увидела. Следуй за волной позитивной энергии. Это твоя вторая частота. Здесь мы создаем связь, когда используем телепатию.

– А что такое телепаппия?

– Телепатия. Это значит, мы умеем разговаривать друг с другом без слов. Стоит создать связь – и уже неважно, далеко ли мы друг от друга, неважно, стоит ли у меня щит. Хочешь со мной поговорить – просто настройся на эту частоту, следуй за моей энергетической нитью, а когда дойдешь до щита, постучи и попроси, чтобы я тебя впустил.

Меня все еще занимали непонятные слова, сказанные им раньше: «Боюсь за тебя», но я заставила себя выкинуть их из головы и сосредоточиться на уроке. Все давалось мне очень легко, и дядя Джим был явно впечатлен моими успехами.

К тому времени, как мы добавили в учебный план создание щита и проецирование образов, он уже перестал удивляться моим талантам.

К тому времени, как мы прибываем на вокзал, я уже места себе не нахожу от тревоги. Поспешно схожу с поезда, телепатически вызываю Полли, мою связную в Сопротивлении.

– Я здесь.

– Твои контакты ждут снаружи. Женщина-прим, черная блузка, зеленая кепка. Второй – мод по имени Деклан. Дальше твоим «молчаливым контактом» будет он.

Я покидаю вокзал. Нахожу взглядом женщину в зеленой кепке, сворачиваю к ней, стараясь не поддаваться чувству, что все вокруг на нас смотрят.

– Он жив? – спрашиваю я вместо приветствия.

– Пока да, – отвечает она.

Женщина, черноволосая и бледная, лет тридцати, представляется как Фэй и ведет меня к машине, ждущей на полосе для прибывающих. За рулем темнокожий мужчина с пронзительным взглядом. Я сажусь на заднее сиденье, он оборачивается и кивает.

– Ты Деклан? Мой новый контакт?

– Как ты это сделала? – изумленно спрашивает он.

– Что сделала?

– Так быстро открыла тропу.

– Не так уж быстро, – отвечаю я, нахмурившись.