"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 312

На следующий день я пришёл на работу и в коридоре столкнулся нос к носу с Пантелеевым. Он при этом попытался задеть меня плечом, будто невзначай.

Реакция сработала мгновенно. Я убрал плечо. Его корпус прошёл мимо, лишь скользнул по ткани моей рубашки. Я подсек ногой, но и у него рефлекс сработал. Он приподнял стопу и не запнулся.

Мы разошлись в коридоре, как в море корабли. Ни слова. Только короткий обмен колючими взглядами.

Каждый понимал: противостояние вышло на новый уровень, но устраивать разборки в ОВД себе дороже.

Игнат ломал голову, как избавиться от меня. Я думал, как вывести его на чистую воду и доказать всем, что проект «Селена» направлен вовсе не на оптимизацию работы, а на разрушение правоохранительной системы. Как сказал бы Антоха, не фича, а баг.

Презентация, которую инициировал Кольев, была уже совсем скоро, а это вам уже не сюжет по телеку, это мероприятие серьёзное, официальное. Нужно было что-то придумать.

Я только вошёл в свой кабинет, как следом завалился Степаныч. Раздувая щеки, он мял пустую пачку сигарет в пальцах.

— Фомин, собирайся. У нас убийство.

— Так я ж не дежурю, Владимир Степаныч, — отмахнулся я.

— Ну и что? Там резонансное дело. Сотрудника НИИ МВД убили. Мало нам Скворцова было. Чёрт бы их побрал, этих НИИшников. Мрут как мухи.

— Сотрудника НИИ? — переспросил я.

— Ну да. Этого… фамилия ещё у него диковинная. Язык сломаешь.

— Эбель Артур Альфредович, — сказал я.

— О, владеешь обстановкой?

— Владею, — мрачно пожал я плечами.

Лучше Румянцеву было и не знать, как я смог это угадать.

— Ну вот и отлично. Поможешь дежурному оперу. Он без году неделя, напортачит, мало не покажется — а тут сам понимаешь, какой масштаб. Сотрудник ведомственного учреждения убит. Да ещё и жестоко. Пальцы отрубили.

— Пальцы? Зачем? — спросил я.

— Да откуда я знаю. Говорят, отрубили. Езжай — узнаешь.

— Кто у нас дежурит? Кому помогать-то?

— Ильин.

— Ха, где же без году неделя? Ильин уже капитан. Восемь лет в уголовном розыске.

— Да ну и что, что восемь лет. Охламон еще тот. Езжай, не спорь.

— Да я и не спорю.

Про себя подумал: честно говоря, мне самому любопытно побывать на месте убийства Эбеля. Не думал, что Кольев так быстро от него избавится. Хотя чего тут удивляться.

Значит, Эбель больше для проекта не нужен. Алгоритм внедрения Селены отработан и, скорее всего, её цифровая копия хранится не у учёного, а у генерала.

— Да, Егор, — сказала Иби. — Я думаю, она на каком-то носителе. Возможно, на отдельном сервере или внешнем накопителе.

— Нужно найти этот носитель и уничтожить, — сказал я. — Если только они её в какое-нибудь «облако» не залили.

— Согласна. Но где его искать?

— Если найдём Ингу, найдём и носитель.

Я уже собирался идти в дежурную часть, чтобы узнать адрес убийства, как Степаныч окликнул:

— Фомин, питомца своего не забудь. С собой возьми.

— Какого питомца? — остановился я.

— Очевидно, меня, — проговорил Петя Коровин, появившись в коридоре.

Петя, казалось, вовсе не обиделся на Степаныча, который шутливо назвал его питомцем, даже улыбался.

Чёрт, я совсем про Петю-то и забыл. Вот он сейчас вообще не к месту.

— Егор, — сказала Иби, — Пётр ведь помог тебе избежать наезда авто. Когда «Жигули» тебя чуть не сбили.

— Это было случайно, — сказал я. — Он выронил бутылку и кокнул водиле стекло. И что теперь, я ему по гроб жизни обязан?

— А вдруг ещё какая случайность произойдёт? — хихикнула Иби. — А он снова тебе поможет.

— Рассчитай вероятность такой случайности, — буркнул я.

— Я не могу это рассчитать. Это не поддаётся моделированию, — озадаченно ответила она.

— Да ладно, я же шучу, — мысленно улыбнулся я.

Конечно, возьму его с собой, не оставлять же одного. Пусть рядом выгуливается. Глядишь, толк с него когда-нибудь будет. Через годик-два. Или через пять.

Я смотрел на Петра. Нелепое сложение, короткие гномьи ножки, румяные щёки, улыбка светится добротой, да ещё этот по-детски открытый взгляд. Ну какой из него опер? Из него даже Деда Мороза не вышло бы. Он бы все подарки первому встречному раздал.

— Собирайся, Пётр, — сказал я. — У нас убийство.

Мы вошли в квартиру, где произошло преступление.

На диване лежал труп, а над ним, склонившись, уже колдовал судмедэксперт. Ощупывал тело Эбеля, проверял на наличие переломов, повреждений и прочих внешних воздействий, которые могли повлечь смерть.

Криминалист Аркаша Катастрофа мазал дактилоскопической кисточкой, обмакивая её в тёмный порошок, проводил по журнальному столику возле дивана, где стояли кружки. Судя по виду входной двери, её он уже обработал.

После нанесения порошка любой объект становился непрезентабельным, будто его вымазали в саже или закоптили. Особую неряшливость и бомжеватость придавали крупные мазки, ведь порошок наносился кистью, а не каким-нибудь напылением. И «текстура работы» сохранялась. Но для Аркаши это было высшее художество. Он смотрел на свои мазки, как авангардист на картину.

На диване было довольно много крови, а у трупа отсутствовали четыре пальца, все на левой руке. Просто отрублены.

Рядом, на полу, валялся окровавленный кухонный топорик. Старый, советский. На лезвии ещё виднелась штамповка: «Цена 1 ₽ 50 коп.»

Такими давно никто не пользуется, да и мясо теперь часто продают уже разделанным. Я поморщился — тут надо подумать.

Тем временем следователь из комитета, молоденькая девочка-феечка, боялась близко подходить к дивану и обратилась ко мне.

— Посмотрите, пожалуйста… — спросила она, вытягивая шею из коридора. — Пальцев его нигде нет?

В одной руке у неё была планшетка с протоколом осмотра, в другой шариковая ручка. Когда она заглядывала в комнату, то прикрывала рот и нос планшеткой, оставляя открытыми только глаза.

— Пальцев нигде нет, — сообщил Аркаша.

— Очень странно… — проговорила девочка и снова спряталась в прихожей. Нырнула туда, опустила глаза на планшетку и стала писать.

К ней вопросов ни у кого и не было, ведь её задача — зафиксировать фактическую обстановку на момент осмотра.

Протокол писать несложно. Главное — указать всё, что кажется важным. В идеале — вообще всё, даже то, что кажется несущественным. Потому что сегодня это мелочь, а завтра — ключ к делу.

Но на практике так не делал почти никто.

Протокол осмотра места происшествия занимает обычно две-три странички, и это самый большой, если дело рядовое. А если расписывать всё до мелочей: какая люстра висит, где дохлый таракан лежит, из какого крана и с какой скоростью капает вода, то можно и десять томов накатать.

Поэтому фиксировали обычно основное: ночь, улица, фонарь, аптека. А вернее, в данном случае так писали: квартира, комната, труп, кровь.

Конечно, по инструкции нужно указать, на какую сторону света повернута голова, в какой позе лежит тело, положение рук, ног и так далее.

— Я поняла, — женский голосок вновь раздался из прихожей.

Следовательница-феечка вытянула шею.

— Ему отрубили пальцы, чтобы его не смогли опознать по отпечаткам.

— Гениально, — сказал я. — Все четыре из двадцати. А почему отрубили на левой руке? А правую не тронули. И потом, опознать личность не составит труда. Убит в собственной квартире. Соседи знают. Документы при нём.

— Ну да… — вздохнула девушка, явно расстроившись, что дело оказалось не на «одну трубку», и снова погрузилась в протокол.

Я подумал, что ничего, научится ещё выстраивать версии. Уже то, что она оторвалась от писанины и высказала предположение — плюс ей в карму. Обычно её коллеги этим вообще не заморачиваются, строчат бумажки по-быстрому, дистанцируясь от всего «лишнего», в том числе от выстраивания следственных версий.

Да, по всем приказам и методичкам следователь в оперативной группе — всему голова. Он главный, он раздаёт указания, он двигатель раскрытия. На деле уж очень часто бывает всё иначе. Кто опытнее и соображает быстрее, тот и берёт управление на себя. Остальные особо не сопротивляются.