"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 36

– Капитан! – окликнул я Рамона. Тот не отреагировал на мой зов.

– Дон Рамон, капитан! – вновь окликнул я боцмана каракки. Теперь он меня услышал. Быстро поднялся на квартердек и встал передо мной.

– Приветствую на борту галеона «Решительный», кабальеро! – начал он доклад. – Восстановить фок– и грот-стеньги и вторую бизань-мачту нет возможности, подходящего дерева и резона. Будем довольствоваться двумя прямыми парусами – фоком и гротом, которые обеспечат нам ход. Их сейчас навешивают на реи. Косыми парусами, уже установленными на уцелевшей бизани, будем маневрировать. Такелаж поправлен. Рулевое управление осмотрено, опробовано. Воды в носовом трюме не прибавилось. Но и сильно не убавилось, хотя матросы и твои стрельцы вели откачку всю ночь. Корпус сильно оброс водорослями, так что на хорошую скорость рассчитывать не приходится. Корабль сможет начать движение ближе к вечеру.

– Быстро вы управляетесь, дон Рамон, – с уважением в голосе произнёс я. – Дон Мигель сказал, что только завтра в путь тронуться сможем.

– Дон Мигель не учёл некоторые факторы, которые помогли мне справиться с ремонтом быстрее, – с лукавой улыбкой произнёс Рамон. – Я взял на галеон только лично мной проверенных людей, которых не надо подгонять и постоянно контролировать. Они отличные моряки и знают, для чего и за что работают.

Он немного помолчал, окинул корабль цепким, всё замечающим взглядом, и неожиданно спросил:

– А правду люди говорят, что ты, дон кабальеро, с Богом беседовал так же, как мы сейчас с тобой беседуем?

Я опешил от такого вопроса испанца. То, что я сутки был «совсем мёртвый», даже не дышал, и сердце не билось, знали практически все. Но то, что я с Богом разговаривал, знал лишь русский комсостав! И откуда дровишки? Наши проболтались или ихние подслушали?

– Ты задал сложный и одновременно простой вопрос, дон Рамон, – медленно произнёс я. – Мы все разговариваем с Богом. Во время молитвы или когда просто произносим имя Его в обыденной обстановке. Правда, не всегда Он нам отвечает. А встречаться с Ним вот так, в живую, могут только святые праведники. Я к ним не отношусь. Нам, воинам православным, после сечи три дня в церкви к причастию подходить нельзя, так как кровь на нас человеческая. А ты говоришь – Бога лицезреть! Грешен я зело для этого. И то, что Он меня той молнией за грехи мои не убил, а только предупреждение сделал и обратно к жизни вернул, показывает, как бесконечна доброта Его! Говорил Он со мной или нет – я не помню, к сожалению. Но славить имя Его буду всегда!

Я истово перекрестился. Рамон сделал то же самое, но не с таким рвением, какое выказал я. Поверил он мне или нет, не знаю. Скорее – нет. Человек явно умный. Интересный даже очень. Считай, простой матрос, а речь грамотная, правильно построенная, словарный запас приличный. Я несколько раз проходил мимо или стоял недалеко от боцмана, разговаривавшего с донами и матросами, слышал его речь, сравнивал, и сравнения были не в пользу его собеседников. Он их всех грамотнее!

Теперь этот его вопрос.

Он явно что-то знает. И что-то скрывает.

Глава 5

Установку парусов и перетяжку такелажа, как Рамон и обещал, закончили, когда солнце чуть коснулось своим краем горизонта. Наступал вечер, и пускаться в путь решили с утра пораньше. Срабатываться новым командам всё же лучше при свете дня. Да и посмотреть надо, как калека будет себя вести под парусами. На рассвете, лишь только первые лучики встающего из волн океана солнца стали разгонять ночную тьму, отшвартовались, выстроились в оговорённом порядке и пошли на юг, к устью Рио де Ла-Плата. Ничем примечательным этот день не отметился. Идём потихоньку, солнышко светит, ветер попутный. Паруса установлены «бабочкой». Так называют расположение парусов у идущего по ветру судна, когда фок находится на одном галсе, а грот – на другом, то есть в положении, при котором фок развернут в одну сторону, а грот – в другую. Меня Рамон просветил, когда я первый раз увидел такую постановку парусов.

Итак, первый день нашего плавания на галеоне-инвалиде подходил к концу. Океан своим Бразильским течением помогал двигаться в нужном направлении. Пассат сильно и ровно надувал паруса. Перед началом автономного плавания с бригантины и каракки получили немного продуктов. Кашеварил стрелец, уверивший меня, что умеет это делать и пообещавший вкусный ужин. Пожуём – узнаем. Матросы отдыхали, а мои стрельцы вкалывали на откачке воды из трюма. Её уровень хоть и медленно, но понижался. В неярком свете масляного фонаря уже хорошо был виден верх штабеля, сложенного из каких-то небольших ящиков. Может, и в них золото?

Я сидел в капитанской каюте. Верный эскудеро Пантелеймон расположился на сундучке в углу возле двери и мирно похрапывал, привалившись головой к переборке. А я пытался прочитать последние записи покойного капитана, больше похожие на каракули. Видимо, у него было очень плохо со здоровьем в последние дни, счёт которым он уже потерял и не писал даты. Записи сумбурны, непоследовательны. Некоторые фразы, а то и слова, не дописаны, и понять, что хотел сказать капитан, было сложно. Моё внимание привлекла одна строчка, написанная дрожащей рукой: «Они хотят стать симароннас». «Они» это, скорее всего, часть экипажа, поднявшая бунт. А вот кем они хотели стать – надо будет выяснить у Рамона. Если не забуду.

Отложив в сторону судовой журнал, я взял со стола капитанский пистолет. Красиво, даже изящно изготовленное оружие, с посеребряным кремнёвым замком и золотыми накладками в форме каких-то цветов на рукоятке, удобно легло в руку. Тонкий ствол сантиметров двадцати покрыт золотой вязью арабского письма, мной узнанной и, что уже не удивляло, прочитанной. «Нет бога, кроме Аллаха, и Магомед пророк его». Покойный капитан знал толк в оружии. Шпага и стилет из Толедо, пистолеты и найденное мной под кроватью ружьё – откуда-то с Востока. Из Турции, скорее всего. Только там делают такие лёгкие, красивые, небольшого калибра, но дальнобойные и очень точные огнестрелы. Ну, и вычеканивают на них суры из Корана.

В плоской чёрной шкатулке, что дон Мигель вытащил из резного шкафчика, находился ещё один такой же пистолет и приспособления для ухода за оружием: ёршик из грубого волоса и маслёнка. Ещё там были пулелейка, вырубка для изготовления пыжей, два запасных кремня и пустая ячейка, предназначенная для пороховой мерки, которую я вместе с шомполом и мешочками для пуль, пыжей и пороха нашёл рядом с телом капитана. Да упокоится душа его с миром!

Оба пистолета и богато инкрустированное серебром ружьё были одного калибра. Приклад ружья украшен золотыми пластинками с растительным орнаментом. Единообразие украшений говорило об одном мастере, их изготовившем. И пулелейка на всех была одна. Хорошо вычистил слегка поржавевшее оружие, пощёлкал курками, проверяя работоспособность, поменял в них кремни. Заряжать не стал. На корабле стрелять, думаю, ни в кого не придётся, а при внешней угрозе – успею зарядить. Трофейные огнестрелы будут мне вместо тяжёлой и неуклюжей пищали. Отложил обихоженное оружие и призадумался…

Работы предстоит – не меряно! А помощники где? Грамотные, сообразительные, знающие, исполнительные да расторопные. Нет, не продумал толком князь экспедицию! Если создавать своё независимое поселение, то прежде надо было озаботиться кадрами. Кадры решают всё! Рукастые и головастые. Не нашёл на Руси, так другие страны есть. В них мастеров хватает, в нищете прозябающих. За сытый кусок на край света пойдут, что и будет совсем скоро. Толпами повалят в Новый Свет! Или у князя денег не хватило? Тоже вполне возможная вещь. И скорее всего, так и есть. Ведь все русичи на его кошт путешествуют. А стрельцам наёмным так ещё и жалование платить надо. Да, скорее всего дело в ограниченности средств. Но теперь средства есть! Хотя в той дыре, Аргентиной прозываемой, с которой сама Испания не знает, что делать, вряд ли князь необходимых спецов найдёт. Буэнос-Айрес всего десять лет как был из руин поднят. Повеселилась братва местная, индейцы которые, в 1542 году от Рождества Христова. Ратный подвиг совершили, город весь спалили. Пришлось испанцам оттуда драпать. Вернулись обратно только через почти полста лет благодаря конкистадору-авантюристу Хуану де Гараи, из Асунсьона приплывшему. Где только раньше шлялся? С его подачи возродился город. И люди в нём живут. А есть ли среди них нам полезные – вопрос! По любому придётся в Европу плыть. И не только за мастерами ремёсел разных, но и за простыми крестьянами. И крестьянками, желательно молодыми и в достаточном количестве. Да и воинов не мешало бы поднанять. А кого за людьми князь отправит? Выбор не велик! Я – не поеду! Хоть и морпех, но морем уже сыт по горло. Вернее, бытовыми условиями средневековых кораблей. Хорошо хотя бы, что живность, на парусниках водящаяся, четырёх да шестиногая, не попадается! А почему? Я, конечно, рад такому обстоятельству, но всё же куда делись обещанные крысы с тараканами? Да и блох с клопами нет! Странно это!