"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 493

И я ринулась в бой.

Мои первые шаги были не бегом, а полетом. Я врезалась в первую же группу ошеломленных мертвецов, и мой пылающий клинок прошел сразу через троих скелетов, мгновенно обратив их в груду тлеющих углей. Вторым клинком я описала дугу, отсекая конечности гулям, чья синяя кожа тут же начала пузыриться и обугливаться.

Это был не бой. Это было избиение. Истребление. Я стала воплощенным пожаром, смерчем из огня и стали. Они пытались окружить меня, но я была слишком быстра. Их ржавое оружие било в пустоту, а мои клинки находили свои цели с ужасающей точностью. Я кружилась, прыгала, отскакивала, оставляя за собой лишь дымящиеся обломки и вопли агонии.

Я краем глаза видела, что творится в центре. Там бушевал он. Мстислав. Вернее, то, во что он превратился. Это было… страшно и прекрасно одновременно. Мощь, с которой он обрушился на Некроманта, не была человеческой. Это была сила самой земли, самого леса, пришедшая требовать свой долг.

И глядя на это буйство, я поняла. Неважно, кто он — старец или юнец, император или воин. Неважно, кто я и откуда взялась. Важно лишь то, что мы здесь и сейчас. Вместе. И мы — буря. Мы — ответ. Мы — сама жизнь, что яростно и непримиримо воюет со смертью.

И пока он сражается с богами этого ада, я выжгу дотла их армию. И тогда… тогда посмотрим, что будет на этих руинах. Как мы и договорились. Потому что я хотела этого. Потому что он достоин меня. Осталось сделать так, чтобы я стала достойной его…

С новым криком, в котором смешались ярость и какое-то дикое, первобытное ликование, я молнией ринулась в самую гущу мертвячьей толпы, оставляя за собой лишь стену очистительного огня и пепел.

Глава 27

Мир сузился до точки. До двух фигур, встающих между мной и пульсирующим сердцем этого ада — разрывом, ведущим в Навь.

Некромант, которого я сразил первым яростным ударом, лежал, распавшись на черные хлопья, но его смерть лишь развязала руки остальным. Мясник, этот ходячий курган из плоти и злобы, испустил рев, от которого задрожала земля, и ринулся на меня, раскачивая свои обсидиановые топоры. А Тень, та самая, что вела переговоры с предателями, следила за работающими мертвяками, растворилась в воздухе, чтобы нанести удар из темноты.

Но я был не один.

Краем глаза я видел, как Вега творила свое огненное чудо на периметре. Она была подобна падающей звезде, врезавшейся в болото. Волна света ослепила орду, а ее пылающие клинки выкашивали ряды мертвецов с безжалостной эффективностью. Скелеты рассыпались в раскаленный прах, гули горели, как факелы, издавая тошнотворный треск. Она создавала нам пространство, сдерживая всю эту мертвую армию, чтобы я мог сосредоточиться на главном. И я чувствовал ее присутствие — не физически, а как горячую точку ярости и веры у меня за спиной. Это придавало сил.

Мясник навалился на меня. Его удар топором был простым, как удар молота, но невероятно мощным. Я не стал принимать его на меч — его могло просто раздавить. Вместо этого я использовал дарованную предками гибкость. Резкий, почти неестественный бросок в сторону — и топор с оглушительным грохотом врезался в землю, оставив глубокую борозду. Камни и обломки костей брызнули во все стороны.

Пока он пытался вырвать свое оружие, я атаковал. Мой меч, все еще пылающий зеленоватым светом, вонзился ему в бок. Но это было как тыкать швейной иглой в дубовый ствол. Кожа, похожая на потрескавшуюся глину, оказалась невероятно прочной. Клинок вошел лишь на несколько дюймов, и из раны хлынула черная вонючая жижа. Мясник даже не дрогнул. Он просто развернулся и ударил меня второй рукой, вернее, массивной, как бревно, рукоятью второго топора.

Удар пришелся по ребрам, и я почувствовал, как с жалобным хрустом поддается броня. Меня отбросило на несколько шагов, и я едва удержался на ногах. Воздух вырвался из легких с хрипом. Это было больно. По-настоящему.

И в этот миг из сумрака за моей спиной вынырнула Тень. Ее длинные, шипастые конечности, острые как бритва, устремились к моей шее. Но ярость волка, что кипела во мне, сделала меня быстрее. Я успел пригнуться, и лезвия лишь оставили глубокие царапины на наплечнике. Резко развернувшись, я нанес ответный удар мечом, но рассек лишь воздух — Тень снова растворилась, чтобы атаковать с другой стороны.

Это был изматывающий танец. Мясник — непробиваемая стена, медленная, но сокрушительная. Тень — смертоносная игла, быстрая и ядовитая. Они работали в паре, и я понимал, что долго так не продержусь. Нужно было менять тактику. Разделить их.

Я ринулся на Мясника, но не для атаки, а для провокации. Притворным выпадом я заставил его поднять топор для удара, а сам, используя стремительность орла, рванул не вперед, а в сторону — прямо к груде ящиков с рудой. Тень, как я и надеялся, последовала за мной, вынырнув из пустоты для удара в спину.

Но я был к этому готов.

Вращаясь на пятке, я встретил ее не мечом, а левой рукой, из которой выбросил сгусток магии леса — не разрушительный, а связывающий. Липкие зеленые нити, словно паутина, опутали Тень, на миг замедлив ее. И этого мига мне хватило.

Я проигнорировал ее и с ревом, в который вложил всю мощь медведя, обрушился на Мясника. На этот раз я не целился в его бронированное тело. Я прыгнул, оттолкнувшись от воздуха самой магией, и мой меч, ведомый яростью и силой, описал мертвую петлю, обойдя топор, и вонзился Мяснику в шею.

Это был удар, против которого не устояла бы даже скала. Лезвие с хрустом прошило плотную плоть и мышцы, почти отсекая массивную голову. Черная кровь хлынула фонтаном. Мясник замер, его маленькие, свиные глазки полыхнули фиолетовым огнем недоумения и боли, а затем его огромное тело, как подкошенное, рухнуло на землю, заставив ее содрогнуться.

Но победа далась дорогой ценой. В тот миг, когда я наносил удар, Тень разорвала мои путы, и ее шипастая конечность, как копье, вонзилась мне в бедро. Агония, острая и жгучая, пронзила все тело. Я закричал, но не от боли, а от ярости. Хватка на мече не ослабла.

Я обернулся, вырывая из раны окровавленный шип. Тень уже отступила, ее зеленые глаза горели торжеством. Она думала, что я обездвижен, что стал легкой добычей. Но она недооценила силу, что питала меня.

Снова шепча молитву предкам, я почувствовал, как рана на бедре начинает жечь — не болью, а странным жаром. Сила водной змеи, отвечающая еще и за лечение, работала — плоть стягивалась, кровотечение замедлялось. Это было не полное исцеление, но его оказалось достаточно, чтобы продолжить бой.

— Вега! — рявкнул я. — Тень! Не дай ей ускользнуть!

Я видел, как на другом конце карьера девушка, вся в дыму и крови, взметнула голову. Она была окружена, но мой крик заставил ее действовать. Она не стала пробиваться ко мне, а сделала ровно то, на что я и надеялся. Взмахнув руками, она создала между нами и Тенью стену чистого, ослепительного пламени. Огненный барьер отрезал Высшую нежить от остальной орды и не давал ей раствориться в тенях.

Та зашипела, отступая от жара. Ее пути к бегству были отрезаны. Теперь она оказалась одна против раненого, но полного ярости волка.

Я не стал медлить. Боль в ноге была лишь фоном, белым шумом. Я приближался к ней, и каждый мой шаг отдавался в земле глухим стуком. Она металась, пытаясь найти лазейку в огненной стене, но Вега держала ее прочно.

— Кончено, тварь, — проскрежетал я.

Она бросилась на меня в отчаянии, ее конечности закружились, создавая смертоносный вихрь. Но я был готов. Я прочитал ее движение, как открытую книгу — образ орла давал мне такую возможность. Я не стал уворачиваться. Я пошел напролом.

Вложив всю оставшуюся силу в удар, я проткнул этот вихрь своим мечом. Сталь встретилась с чем-то твердым, костяным. Раздался звук, похожий на треск ломающейся керамики. Тень замерла, ее глаза, светящиеся болотным огнем, вспыхнули и погасли. Ее тело, лишенное воли, державшей его вместе, начало рассыпаться потоком черного песка, который тут же развеялся в воздухе.