"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 5

Закрутил головой, более детально оглядывая каюту. На стене, у которой стояла моя кровать, так же на колышке, висел пояс с саблей в ножнах, большим ножом и замшевой сумкой. Из-под неё выглядывали ещё какие-то предметы.

– Шкуры, сундуки, древние пистолеты, сабля, «боярин»! Обалдеть!

Я почесал кончик носа. Так и продолжал бы, наверное, ломать непонятками контуженую голову, но тут распахнулась дверь, и в волне морского воздуха в неё шагнул крепкий мужик в косоворотке с распахнутым воротом, опоясанный тонким ремешком и босиком, тоже лохматый и густо бородатый. Как на картинке из книжки о дореволюционной Руси! Подошёл к моей постели, коротко кивнул:

– Семён я, лекарь на службе у боярина Жилина Петра Фомича, если ты запамятовал. Напугал ты нас, боярин, сильно напугал. Мы уж и не надеялись, что поднимешься с ложа скорбного, – сказал он, сматывая с моей головы тряпицу.

– А что произошло-то?

Я задал вопрос и тут же вскрикнул. Мужик бесцеремонно отодрал присохшую повязку. Простые времена, простые нравы!

– Разве не помнишь ничего? Стоял ты на палубе, с князем разговаривал, – сказал мужик, поливая рану какой-то жидкостью из фляжки, вынутой из поясной сумки. Защипало, но боль почему-то проигнорировала вторжение в свою вотчину и отозвалась только зудом. Я поднял руку, чтобы почесаться, но мужик её перехватил и положил мне на колено.

– Только шторм кончился, – продолжил он свой рассказ, – тучи почти все уже ветер угнал. Народ на палубу повыползал, а тут! Вдруг с неба зелёный луч упал и тебе прямо в голову. Ты на палубу рухнул и затих. Я к тебе кинулся, а ты не дышишь, и живчик не бьётся. Из головы кровь течёт. Холопы набежали, я перевязку сделал, в камору отнесли. Мы подумали, что убила тебя та молния странная. В камору отнесли, в рубаху переодели. А ты и не дышишь, и живчик не бьётся! Отец Михаил отходную молитву читать начал, да что-то сбиваться стал, слова путать. Тогда он другую молитву прочитал, и мы все вместе с ним, на исцеление болящих. А потом помолчал отче и сказал, что ты пред Богом предстал, но не умер. Господь наш тебя посредством зелёной молнии к себе призвал, но скоро вернёт. А мы молиться должны о твоём здравии. Святой человек отец Михаил! Правду сказал, что оживёшь ты. Так и вышло. На второй день задышал ты, даже лицо порозовело, но в себя не пришёл. Ещё день проходит, а тут ты и совсем ожил! Видимо, ты Ему для чего-то срочно понадобился, что Он так сделал. Промысел Божий! Мы думаем, Он тебя своим откровением одарил и обратно вернул на подвиг.

Мужик истово перекрестился. Моя рука автоматически повторила его движение. Подумал: «Подвиг, ага! Нашёл героя – башка с дырою». Но в сердце что-то ворохнулось. Сунул руку под бороду, нащупал висящий на цепочке крест.

– А ведь у меня крестик маленький был и висел на шнурке, – подумал я, вытащил крест, посмотрел. – И камня зелёного в нём не было!

– Ранка то уже заживать стала, – услышал голос лекаря. – Отмолили тебя. Батюшка наш Михаил да холоп твой Пантелеймон трое суток молитвы читали, от ложа твоего не отходя. Даже князь Андрей Михайлович с боярином Жилиным каморку сию покинули, дабы не мешать молитвам их. Как смерды, на палубе вместе со стрельцами это время жили, не чинясь. Да и остальные люди наши, на молитву становясь, завсегда о тебе Господу слово молвили.

– Понятно, – ответил я. – Пить дай.

– Вот, не верил кое-кто, что ты жив будешь, – с пренебрежением к неизвестному мне оппоненту произнёс мужик. Налил что-то из кувшина и подал мне. – А всё потому, что схизматик, католик капитан судна этого. Да и вся команда его. В истинной вере ничего не понимают. Молитва, от сердца произнесённая, завсегда до Бога доходит.

«Всё-таки корабль. И капитан – католик. Узнать бы ещё, куда путь держим?»

В чашке оказалась вода, разбавленная то ли вином, то ли лимонным соком. Вкус был кисловатый, но сейчас – в самый раз.

– Это ты правду говоришь, – произнёс я, вспомнив, как в отчаянии, раз за разом шептал «Отче наш», пока свихнувшийся старик, брызжа слюной, орал о своих планах бессмертия за мой счёт.

– Капитан-то требовал, чтобы мы тело твоё в море бросили. Мол, на тебе знак Божий, ты проклят и наказан и от тебя нужно срочно избавиться, а то беду накличешь на всех. Но князь сказал, что по православному канону по тебе, как по знатному господину, до погребения трое суток молитвы отчитывать надобно. Капитан поворчал, что у русских всё не как у просвещённых народов, и отступился. Сменяя друг друга батюшка, дьякон Феофан и холоп твой Пантелеймон молитвы читали. Наши все тоже молились. Отмолили, слава Богу! Ты очнулся, ты жив и скоро совсем здоровым будешь.

Мужик, которого я увидел первым, о моём воскрешении оповестил, видимо, весь корабль. В каморку разом ввалилось несколько человек. Первым был широкоплечий мужчина с бритой головой и небольшой бородкой с проседью. Одетый в рубашку-косоворотку и длинную безрукавку, в шароварах и сапогах. Опоясанный широким ремнём, на котором висел большой нож в чехле и что-то ещё. Взгляд умный и властный. Это, видимо, и был князь. Такой взгляд мог принадлежать только командиру высокого ранга, и я попытался встать. Но не успел, он сам в два шага подошёл к моей постели. Наклонившись, посмотрел мне в глаза, выпрямился и порывисто прижал к себе.

– Выжил, сынок, – тихо прошептал он. – Выжил!

Разжал объятия, несколько раз перекрестился, повернул голову и уже в голос произнёс:

– Жив товарищ наш, боярин Илья Георгиевич!

– Воздадим хвалу Господу за чудо сотворённое! – раздался густой бас, и к моей постели протиснулся кряжистый мужчина с внушительного размера крестом на цепи из крупных звеньев. Длинноволосый, с густой чёрной с проседью, бородой. На голове шапка, имевшая вид глубокого мягкого колпака из простой материи с меховым околышем. Одет в длинную однорядку какого-то особого покроя, из сукна малинового цвета с воротом, отделанным бархатом или мехом, не разобрал.

Я огляделся. В каморке стало довольно тесно. Возле меня стояли князь и отец Михаил. Какой-то средневековый дон в камзоле и коротких штанишках, с выпученными глазами и открытым в удивлении ртом торчал сзади них. Ещё один мужик с бритой головой, в бороде и усах, одетый в том же стиле, что и князь, стоял рядом с доном. За ними лекарь и тот лохматый мужик, первый, кого я увидел. И дальше, плотно, бородатые люди, полностью занявшие невеликое помещение. В дверях маячило ещё несколько голов, но войти уже было некуда.

Все эти люди крестились и кланялись в сторону изголовья моей постели, где в углу висела икона Николая Чудотворца, покровителя моряков и целителя больных. Батюшка стал громко произносить неизвестную мне молитву, а все остальные громко ему вторить. Я встал на колени прямо на постели и стал повторять за батюшкой слова молитвы. И чем дольше длилась молитва, тем я явственнее ощущал в произносимых ими словах волны искренней веры, тепла, доброты, радости. Показалось, что в каюте стало вроде бы даже светлее.

Я молился, и те слова, что шептали мои губы, шли от сердца. Только сейчас я полностью осознал, через что прошёл. Смерть и возрождение. Я был за гранью и вернулся оттуда. Я ощутил свою смерть. Моё «я» должно было пропасть, раствориться, исчезнуть без следа. Но я вновь дышу, думаю, воспринимаю окружающее, разговариваю с людьми. Значит, я – жив. ЖИВ! Жив благодаря Ему! Только Он мог сотворить такое ЧУДО! Радость моя била через край, а из глаз лились слёзы.

– Аминь! – услышал я и без сил повалился на своё ложе.

– Пошли, пошли. Пусть отдыхает, – голос князя. – Пантелеймон! Покорми боярина и не тревожь до утра. Пусть выспится.

Все вышли, тихо переговариваясь. Батюшка, перекрестив меня, тоже вышел. Я лежал, не шевелясь, сжимая почему-то оказавшийся в руке нательный крест. Бешеный восторг ощущения вернувшейся жизни постепенно снижал свой накал, адреналин уходил из крови. Руки мелко дрожали. А камень в кресте светился зелёным огоньком. Внезапно я почувствовал, что мёрзну. Сел на кровать по-турецки, завернулся в одеяло, оставив снаружи только голову. Я был ошарашен и не мог понять логики всего со мной происшедшего. Сжав виски ладонями, я начал считать «слонов». Как учил отец: «Столкнулся с проблемой, от решения которой зависит многое, а решение не получается? Посчитай слонов, успокойся. Отвлекись на другое. Выход есть из любого положения, и ты его найдёшь. Спокойно и трезво посмотришь на проблему с разных сторон, разложишь по полочкам – и всё, решение найдено. Главное, отсчитать достаточное количество слонов!».