"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 502

Я закрыл глаза. Внутри меня бушевала буря. Все четыре образа вопили в унисон. Ярость Волка требовала немедленно лететь во дворец и вырвать глотку Шуйскому и его выродку. Мощь Медведя рвалась крушить стены, давить стражу. Гибкость Змеи искала лазейки, пути отравы, тихого и верного удара. А скорость Орла уже просчитывала маршруты, варианты, оценивала силы.

Но над всем этим витал один, страшный и неоспоримый факт. Время, которое было моим союзником, внезапно стало врагом. У нас не было больше месяцев или недель. У нас, возможно, не было даже и дней.

Я открыл глаза. Буря утихла, сменившись ледяным, абсолютным спокойствием. Я видел цель. Я видел препятствия. И я видел путь.

— Когда? — спросил я одним словом.

— Точной даты нет. Но подготовка идет полным ходом. Официальное объявление, по моим расчетам, может прозвучать в любой день. Возможно, уже на ближайшем совете бояр. Через неделю. Может, через две. Месяц максимум.

Я кивнул. Этого было достаточно. План, который зрел в моей голове, из разряда возможного перешел в разряд необходимого. И единственно верного.

— Спасибо, Наталья. Ты сделала больше, чем должна.

— Я сделала то, что должна была сделать как друг и как верная подданная законного императорского дома, — она подошла ко мне и положила руку мне на плечо. Ее прикосновение было твердым и холодным. — Что ты будешь делать, Мстислав?

Я посмотрел на Вегу. Ее взгляд был устремлен на меня, и в глазах не было ни страха, ни сомнений. Была лишь решимость. Решимость идти со мной до конца.

— Что я должен делать? — тихо, но с железной интонацией ответил я. — Я иду в Новгород. И я заберу свою сестру из этой позолоченной клетки до того, как Шуйский наденет на нее новые, уже брачные цепи. Мне нужен план дворца и расположение покоев Насти. Как зайти и выйти незамеченными.

— Невозможно, — с сожалением покачала головой она, — вся охранная система замкнута на кровь Инлингов и на тех, в ком есть хотя бы ее капля. А ты…

Тут она замерла, увидев усмешку на моем лице.

— Прости, не подумала. В общем… Есть… старый ход. Для слуг. От прачечной. И еще… по стене. Мимо окна ее горницы проходит карниз. Очень узкий. Но туда можно добраться с крыши. Накроешься мороком и вперед.

Кажется, она от волнения стала заговариваться. Иначе с чего бы говорить подобное?

— Вот план, я знала, что ты придешь и попросишь меня о нем, — на стол лег лист бумаги, где все было расчерчено. — Запомни и сожги. Я сильно рисковала, добывая его, так что сделай так, чтобы мои старания не пропали даром.

— Благодарю, — поклонился я. — С этого момента мы квиты. Более ты мне ничего не должна за спасение Вероники. Хотя, я и так бы это сделал, в любом случае. Кстати, где она?

— В школе, где же еще. Учеба в самом разгаре. Она тебя часто поминает в разговорах.

— Передай ей от меня привет. Надеюсь, когда все закончится, мы обязательно с ней встретимся. Я своих боевых подруг не бросаю и не забываю. И еще, Наталья, — я оглянулся на нее, и в моем взгляде она, опытный агент, прочла все, что нужно. — Когда я приду в Новгород, грянет не просто гроза. Грянет буря. И горе тем, кто окажется на моем пути. Не угрожаю, просто если вдруг ты решишь предать меня, подумай еще раз, прежде чем принять такое решение…

Я вышел из кабинета, не оглядываясь. Вега — моя тень, моя опора, мой живой щит — шла за мной. Впереди был путь в ад, вымощенный благими намерениями и выжженный яростью возмездия. И я был готов пройти по нему, обратив в пепел все преграды. Помолвка? Нет. Этого не будет. Я вернулся. И Новгороду предстояло узнать, что значит гнев истинного князя, в котором живут духи четырех стихий. Время просьб и ожидания закончилось. Начиналась пора огня и крови.

Свежий ветер, пахнущий прелой листвой и дымком из дальних труб, встретил нас у главных ворот поместья Темирязьевых. Мы вышли, не скрываясь, двумя четкими силуэтами на фоне побелевшего неба. Морок был отброшен, как ненужный плащ. Внутри меня все пело от обретенной силы и ясности цели. Информация, полученная от Натальи, была горьким лекарством, но оно давало направление, превращая слепую ярость в отточенный клинок намерения. Каждый мускул, каждое нервное окончание помнило легкость полета и готово было в любой миг вновь обрести ее.

Я сделал несколько шагов по утоптанной дороге, ведущей в мир, что лежал за пределами этого островка относительного покоя. Вега шла рядом, ее плечо почти касалось моего, живое напоминание, что я не один. Мы были готовы исчезнуть в ближайшей лесной чаще, чтобы снова вознестись в поднебесье и устремиться к Новгороду, к его башням-иглам и позолоченным куполам, за которыми томилась моя сестра.

Но судьба, насмешливая и непредсказуемая, решила подкинуть мне еще одну горькую пилюлю, прежде чем отпустить в большое плавание.

Они вышли из-за массивного столба ворот, словно две тени, которых я никак не мог от себя оторвать. Тихомир и Вера. Стояли, замерев, как изваяния, преграждая нам путь. Я остановился, и Вега тут же последовала моему примеру, ее поза стала собранной, готовой к броску.

Тишина повисла между нами, густая и тягучая, как смола. Год не виделись. Год, за который я успел состариться и вновь помолодеть, скитаться по гиблым местам, поглотить силу Высшей нежити и обрести себя заново. А они… Они выглядели точно так же. Тихомир — высокий, молчаливый, с лицом, высеченным из гранита, его руки по-прежнему лежали на эфесах оружия, но в глазах читалась не враждебность, а тягостная нерешительность. Вера — стройная, с острым, умным лицом, ее пальцы нервно теребили бахрому на поясе.

Память, острая и безжалостная, вонзила в меня ледяной клинок. Башня Молчания. Хозяин Мертвяков, что наводил ужас на поместье Темирязьевых. Я, тогда еще старый, почти бессильный, но полный отчаянной решимости, звал их с собой. Идти на верную смерть. И я видел их глаза. Глаза, в которых читался животный, всепоглощающий страх. Они испугались. Отступили. Оставили меня одного.

Тогда, в тот миг, это было похоже на удар под дых. Горькая обида, смешанная с пониманием их слабости, отравила мне душу. Я шел в одиночку, не оглядываясь, чувствуя их униженные взгляды у себя за спиной. А теперь… Теперь эта обида выгорела дотла. Она превратилась в холодный, безразличный пепел. Они были просто частью пейзажа, двумя людьми, чей выбор когда-то определил нашу дальнейшую судьбу. Доверия, того братского, плечом к плечу, что было когда-то, больше не существовало. И мне было все равно.

— Мстислав… — начала Вера, сделав неуверенный шаг вперед. Ее голос, обычно такой звонкий, полный силы, сейчас звучал надтреснуто. — Мы… мы хотим извиниться.

Слова повисли в воздухе, беспомощные и запоздалые. Я не шелохнулся, не изменился в лице. Я просто смотрел на них, и мой взгляд, должно быть, был пустым, как взгляд орла, с высоты взирающего на копошащихся внизу букашек.

Она попыталась приблизиться еще, ее рука дрогнула, будто желая коснуться меня, установить утраченный контакт.

Но между нами молнией сверкнула сталь. Меч Веги, короткий и отточенный, как бритва, возник в сантиметре от горла Веры. Лезвие не дрогнуло. Вега стояла, как изваяние гнева, ее глаза, суженные до двух щелочек, были устремлены на Веру. Ни слова. Просто сталь и безмолвный приказ: «Ни шагу дальше».

Вера застыла, ее дыхание прервалось. Даже Тихомир сделал непроизвольное движение, но не обнажил оружия. Он понимал. Понимал, что любая угроза сейчас будет последней в его жизни.

— Не о чем говорить, — прозвучал мой голос. Он был ровным, холодным, лишенным всяких эмоций. Звучал так, как скрипит лед под ногой в безмолвную зимнюю ночь. — Вы в свое время сделали выбор. Правильный или нет, покажет время, которого у меня сейчас на пустые разговоры нет.

Я видел, как мои слова бьют их, точно молоток по хрупкому стеклу. Вера попыталась что-то сказать, оправдаться, но я продолжил, неумолимо, отсекая все пути к примирению.

— Мы так и остались чужими людьми. Поэтому я ни в чем вас не виню, но и разговаривать с вами не желаю.