"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 64

А начиналось всё довольно сурово. Поздним утром шестого дня после сражения с чарруа мои наблюдатели засекли пробиравшиеся в траве группы индейцев. Маскировались умело, но оптика, хоть и плохонькая, есть оптика. Правда, подобрались они только до границы песчаных дюн и затаились. Я тут же приказал взять их на прицел фальконетов, заряженных картечью, и выставить двух стрельцов наблюдать за пляжами с обеих сторон мыса. Особо в плане неожиданного нападения была опасна сторона бухты Тихой. Там разреженный лес с кустарником подходили почти к линии прилива. Военные хитрости никто не отменял, и нам надо быть особо бдительными. Но в тех кустах пока никого видно не было.

Ближе к полудню показалась процессия. Десяток индейцев впереди, отстав от них на полсотни метров ещё десятка два. Все, как и чарруа, абсолютно голые. Из одежды – бусы на шее и татуировка по всему телу. Лица раскрашены. Среди индейцев второй группы я разглядел одного, выше среднего роста, коренастого, расписанного гуще других узорами татуировок и с блестящими широкими браслетами на предплечьях. На его шее висело многорядное ожерелье. Вождь, видимо. Вооружены индейцы копьями, луками и дубинками. Вождь, как и некоторые его воины, держал в руках какое-то оружие чёрного цвета, напоминавшее весло с узкой лопастью и короткой рукоятью. Один из впереди идущих индейцев размахивал большой веткой с зелёными листьями. Я просканировал, насколько удалось из-за расстояния, ментальный фон подходивших. Агрессия присутствовала, но она была не главным чувством – присутствовало так же и любопытство.

Я решил, что и мне пора выдвигаться. Тем более, место встречи уже оборудовано необходимым, даже костерок разожжён. Неторопливым шагом я с Дюльдей прошли эти сто метров от тына до ящика. Кафтан одевать не стал, шёл, блестя надраенной кольчугой. Из оружия – сабля, косарь и пара пистолетов. А у стрельца только бердыш. Наше главное оружие – пушки, заряженные ядрами. Картечь слишком непредсказуема, а стрелять пушкарям, если придётся, то пуская заряды возле наших драгоценных тушек. Для того и железо, на нас надетое, до блеска начищено: ориентир, куда стрелять не рекомендуется. Но мы геройствовать не будем. Приказ Дюльде, повторенный трижды: если договориться не получится и придётся срочно ретироваться, то после вручения моего «подарка» – выстрела из берсо, со всех ног бежать к тыну! Биться, если только догонят. Дюльдя недовольно посопел, но буркнул, что понял. А в глазах мелькнул озорной огонёк. Я показал ему кулак и добавил, что если он позволит себя сразу догнать, то будет выпорот, я не посчитаюсь с его статусом свободного человека, имеющего право на княжеское судебное разбирательство, а накажу сразу. Стрелец тяжело вздохнул и спросил:

– А возле тына они могут меня догнать?

И столько надежды было в его голосе! Вот кому хотелось повоевать сегодня. Уймись, парень! Ещё навоюешься до рыготы. Я рассмеялся и ответил:

– Ну, если только у самого тына…

Подошёл, поворошил костерок, подкинул дровишек. Сел на ящик и принялся ждать. Процессия приближалась не спеша. Индейцы крутили головами, опасаясь подвоха. Но там, где они шли, мог спрятаться лишь только суслик: песчаный грунт покрывала чахлая, высохшая на летней жаре трава. Солнце, взобравшееся в зенит, щедро дарило своё тепло, и я медленно истекал потом в войлочном поддоспешнике.

Наконец процессия подошла метров на двадцать и остановилась. Индейцы уставились на оскаленный череп касатки и на закованную в сверкающий металл огромную даже по их меркам фигуру Дюльди. И хоть на лицах аборигенов не отражались эмоции, аура страха и замешательства густым незримым облаком стала витать над их головами, вытеснив ауру агрессии. Что-то быстро они забоялись! Мы молча рассматривали друг друга, изучая. А я сканировал мозг вождя. Тот в окружении пяти воинов подошёл ближе. Ему постелили на землю циновку, сплетённую из окрашенных в разные цвета волокон. На неё поставили вырезанную в форме ягуара скамеечку, покрытую очень красивой рельефной резьбой. Вождь сел и положил перед собой, рукоятью ко мне, свой меч. Широкий, толстый, чёрный, деревянный, похожий на короткое весло, заточенное обоюдоостро. Возможно, из бакаута. Несколько железных деревьев я встречал при первой разведке. Вытащив из ножен свою саблю, я повторил жест индейца, положив оружие рукоятью в его сторону.

– Я пришёл, – произнёс касик довольно приятным голосом. – Что ты хотел мне сказать?

– Твой воин должен был передать тебе мои слова. Я вижу, он это сделал, и ты здесь. Ты готов подчиниться моей воле и дать мне то, что я хочу?

– Я пришёл, так как захотел увидеть тебя. Такого смелого, отважившегося ставить мне условия. Я удивлён твоей дерзости и наглости, чужеземец. Ты пришёл на эту землю, построил земляной дом и убил много воинов, моих врагов. Хорошо, мне меньше возни с презренными чарруа, трусливыми и слабыми. Но ты победил их, а не меня! Мы – ава-гуарани! Мои воины отважны и сильны! Нас больше, чем было кочевников. Так почему ты осмеливаешься требовать с меня дань, как с побеждённого? Я смеюсь и говорю: мы вас убьём. Ты наглый и глупый, но смелый, чужеземец. Я признаю это, потому съем тебя сам!

– Это очень серьёзное заявление, вождь. Чтобы так говорить, надо иметь силу. Я не желаю что-то объяснять или оправдываться. Не вижу, перед кем мне надо это делать. У тебя четыре сотни воинов, но они ничто против моих бойцов. Доказательство ты видел, идя сюда. Вон там, – я показал рукой туда, где над разворошённой ночными хищниками могилой взлетали, кружились и вновь пикировали вниз несколько крылатых падальщиков, – лежат воины, что приходили до тебя. Ты назвал их трусливыми и слабыми. Это не так. Они бились до конца и не убегали. И их было гораздо больше, чем моих воинов. Столько же, сколько привёл сюда ты, вождь, вместе с теми, которые тобой посланы тайно подобраться к моему укреплению и теми, что прячутся в роще у тебя за спиной. Но я воюю не числом, а умением. Потому мне и моим бойцам хватило всего нескольких ударов сердца, чтобы убить их всех. Ты удивлён и не веришь моим словам? Разрой могилу и пересчитай черепа мертвецов! Против меня, я повторяю, ты не сможешь ничего сделать. У тебя нет такой силы! А у меня есть! И победить я могу не только людей. Посмотри на этот столб. На нём череп морского чудовища, которого я сразил своей рукой не так давно. На нём ещё кое-где куски мяса сохранились. Я его убил и съел, потому, что в честном бою один на один победил сильного и смелого противника. Может, и ты побеждал такого или похожего зверя? Или кто-то из твоих воинов сподобился? Или из славных предков твоих, а?

Вождь молчал, хмуро смотря то на меня, то на оскаленный череп косатки.

– Ты таких чудовищ не видел даже издали, хотя они проплывают возле этих берегов регулярно и близко. Ни ты, ни твои воины не рискнут сразиться с ним. А я сразился и победил. Теперь его череп торчит на этом столбе как знак моей силы. Ты хочешь, чтобы и твой череп торчал на столбе возле моего жилища? Тогда давай сражаться! К чему этот разговор? Напал бы, как чарруа, исподтишка, и уже ни о чём бы и ни с кем не говорил. А я бы занимался сейчас другими, более для меня важными делами и время на выслушивание пустых угроз вместо деловых предложений не тратил.

– Ты пришёл на мою землю. И хочешь остаться – построил земляной дом. Вы все должны уйти или умереть!

– Умирают, в основном, мои враги. Те воины тоже приходили за нашими жизнями. И отдали свои. Ты и твои воины желаете того же? Погибнуть без славы и отдать на растерзание своих детей? На смерть долгую и страшную? Если ты это хочешь, тогда давай биться! Мои воины уничтожат всех твоих воинов, которые не успеют в ужасе разбежаться, а тебя возьмут в плен. Ты не умрёшь сразу. Я сделаю так: после очень короткого боя с твоей ордой я на твоих лодках приплыву в твои селения и прикажу перебить всех оставшихся людей твоего племени. Одного за другим, от старого до малого. А ты будешь смотреть. Я никого из твоих соплеменников даже в рабство не возьму, включая женщин и детей. Они умрут. Из-за тебя и твоего гонора! Подумай, вождь! Ты готов увидеть смерть ВСЕХ тех, с кем рос, жил, охотился, кого любил и обязался защищать? Не делай глупостей! Не будь таким упёртым! Я даю вам возможность жить. Так реши, для чего ты, вождь, явился сюда? Воевать или договариваться? Выбор Я даю тебе.