"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 68

– Для испытания своей силы и воли: смогу ли побороть просыпающихся зверей.

Я плеснул из кувшинчика в свою чарку и выпил.

– Как видишь, я ни в кого не превратился. Я этих зверей могу победить.

– А я смогу?

– Нет, вождь. И не потому, что ты слаб. Нет, ты силён, но с этими зверьми справиться не сможешь. Против них необходимо специальное оружие, невидимое, которого у тебя нет. Конечно, ты можешь попробовать, но я бы тебе не советовал этого делать. Ты свой авторитет уронишь. Разве пойдут воины за таким вождём? Нет. Над тобой даже попугаи смеяться будут! Так что тебе лучше даже и не пробовать пить эту ужасную огненную воду. В твою чарку я налил сок ягод, растущих на моей земле. Вот его ты можешь пить, не опасаясь тех зверей, но опять же – в меру.

Я взял кувшинчик и отдал одному из стрельцов, стоявших за моей спиной. Вождь осторожно пригубил вино, потом медленно выпил и, облизав губы, сказал:

– Вкусно. – Поставил чарку на ковёр и произнёс:

– Солнце уже коснулось западных гор. Мне пора возвращаться. Ты, Морпех Воевода, получишь всё, что я обещал! И я буду ждать твоего визита.

На этом мы и расстались. Индейцы, встав цепочкой, отправились в сторону реки. Впереди, помахав мне на прощание рукой, шёл вождь, Матаохо Семпе. Мир, так мне необходимый, был заключён. Осталось только его закрепить. Как это сделать – придумаю, время ещё есть. Опершись на плечо Маркела, я вернулся в лагерь. Хорошо, что вождь не видел, как заплетались мои ноги. Крепка дядькина самогонка!

Утром десятого дня после отбытия индейцев наблюдатель доложил, что к нам приближается одинокий абориген. Легко и быстро бежал он, держа в одной руке копьё, а в другой – круглый предмет, размером с баскетбольный мяч. Похоже, гонец от вождя. Добежав до столба, на котором всё ещё висел череп касатки, индеец стал кричать, размахивая рукой. Я вышел ему навстречу и пригласил в лагерь. Он отдал мне сделанную из высушенной тыквы корзинку-калебас и произнёс:

– Я – Сатемпо, старший сын Матаохо Семпе. Приветствую тебя, Морпех Воевода! Мой отец приказал передать зелёные камни, все, что собрали в наших деревнях. Следом за мной плывут лодки с твоими женщинами. Здесь будут завтра к полудню.

– Приветствую тебя, славный сын могучего вождя! Прошу в мой дом, раздели со мной дневную еду.

Индеец передал мне довольно тяжёлый калебас и, помявшись, произнёс:

– Заходить в твой дом отец запретил.

Я был удивлён, потому быстро просканировал мозг гонца. Причины запрета я в нём не обнаружил. Странно!

– Настаивать не буду, воля отца – закон для сына. Но ты хотя бы поешь со мной.

Гонец секунду подумал и согласился. По моему знаку из лагеря вынесли небольшой столик и два трёхногих табурета. Появилось блюдо с мясом и стопка лепёшек. Я сел и показал индейцу на табурет. Он сел, но было видно, что это ему в новинку. На лепёшке я подал ему кусок варёного мяса. Индеец ел без жадности, куски брал аккуратно, а не хватал, торопясь запихнуть в рот. Дикарь имел чувство собственного достоинства и не хотел показывать, как он голоден чужаку. Это мне импонировало, Сатемпо начинал мне нравиться.

Новые вкусовые ощущения – мясо капибары с солью и пшеничные лепёшки, покорили Сатемпо. Но вскоре голод был утолён, а на широком блюде ещё оставалось несколько кусков, ну ни как не могущих поместиться в его желудке. О досаде на такой маленький желудок мне поведала эмоциональная волна его мозга. Я его не осуждал. Жизнь примитивных народов, это постоянная борьба с голодом, зависимость от удачливости на охоте, рыбной ловле. Земледелие гарантирует получение большего количества пищи, но не при таком способе его ведения, как подсечно-огневое. Много труда надо вложить, чтобы земля стала давать какой-либо урожай. Каменными топорами большое поле от леса не расчистить, палками – не вскопать. Вот и получается, что если улыбнётся удача – индеец наедается до отвала, если нет – голодает. А тут перед Сатемпо лежит гора еды, а он уже наелся! Досадно оставлять!

Я мысленно связался с Вито, и тот принёс кусок холста. В него я завернул недоеденное и вручил индейцу. Попрощавшись, тот подхватил с земли своё копьё и побежал в сторону реки. Бег его был уже не столь быстр и лёгок. А я пошёл в лагерь, взяв тыкву с изумрудами. Килограмма два посылочка! Обогнав меня, пробежали два стрельца. Один нёс столик и блюдо, другой обе табуретки. Мебель эта из моей палатки и сейчас она мне понадобится. Не спеша прошёл по лагерю, попросил Вито найти и прислать ко мне Моисея. В палатке сел за стол, на котором уже лежали две лепёшки, стояли блюдо с мясом и кувшинчик с вином – мой обед. Только приступил к трапезе – появился запыхавшийся Моисей. Что-то мои распоряжения все бегом исполнять стали! Пригласил к столу, но тот отказался. Тогда показал на стоявшую возле блюда тыкву:

– Открой и посмотри, что там гонец принёс.

Моисей выдернул скрученную из травы пробку, высыпал содержимое калебаса на стол и остолбенел с открытым ртом. Перед нами лежала горка посвёркивающих разновеликих камней. Я налил в стаканчик вина и сунул Моисею в руку. Тот машинально выпил, прокашлялся и произнёс:

– Чудовищно! Невероятно!

Потом выхватил свою лупу и уткнулся носом в камни. Брал то один, то другой, внимательно рассматривал и осторожно клал опять в кучку. Я жевал мясо с лепёшкой, запивал глотком вина и смотрел на ювелира. А того аж пот прошиб! Наконец Моисей оторвался от исследования камней и посмотрел на меня. Его взгляд молил: «Разбудите меня, люди добрые! Не может быть такого!»

– Что скажешь, Моисей. Стоящие камешки вождь подарил или так себе?

Охрипшим тихим голосом ювелир прошептал:

– Они чудесны! Многие чистой воды, без изъянов! – он закашлялся, а потом уже более нормальным, но по-прежнему тихим, голосом продолжил:

– На взгляд здесь около двадцати тысяч карат. По самым скромным ценам их стоимость триста – четыреста тысяч золотых эскудо! Откуда у дикарей такие ценности?

– Этими камешками индейские дети играют, а воины ногами пинают.

Я сказал это и тут же пожалел: глаза Моисея, и так выпуклые, выпуклились ещё больше. В них плескалось изумление! Я понимаю старого ювелира. За любой из этих камушков в Европе можно получить массу благ, а у дикарей это просто камень, который валяется на земле и по большому счёту никому, кроме ребёнка, не нужен и не интересен.

– Моисей, эй, Моисей! – Я стоял рядом с ним и тряс его за плечи. – Очнись! Если ты сейчас умрёшь, кто защитит твою дочь? – шепнул я ему на ухо. От моих слов Моисей вскочил и тут же упал передо мной на колени:

– Пощади, не губи, не трогай дочь! – молили его наполненные ужасом глаза, из которых градом посыпались слёзы. Он уткнулся лицом мне в сапоги.

– Встань! – приказал я. – я сохраню вашу тайну. А ты сохранишь мои. Понял?

– Да, господин! – Моисей с трудом поднялся с земли. Я усадил его за стол и спросил, знакомо ли ему имя Хуан Рамон Алонсо Маркес, идальго.

– Знакомо, благородный дон Илья. Он был женихом моей дочери. Но нам пришлось бежать из города, спасая свою жизнь. А почему благородный дон спрашивает? Ему что-то известно об этом славном юноше?

– Кое-что слышал, так, краем уха, – я не стал говорить, что история отношений влюблённых мне известна, как известно и местонахождение Рамона. Сейчас это не к месту. Чтобы увести разговор в другое русло, я спросил:

– У тебя есть инструменты для огранки этих камней?

– Огранки? Камни полируют, чтобы убрать неровности с поверхности. Или обрезают либо распиливают при необходимости. Но огранять? Я об этом не слышал. А инструменты – это всё, что у меня осталось, но они примитивны.

– Ясно. Возьмёшь у Вито бумагу и подробно напишешь, что тебе необходимо, и принесёшь мне. Пиши понятно, в деталях, ведь покупать инструмент будет человек, не знающий всех тонкостей. Можешь даже нарисовать, как эти инструменты выглядят. Как только будет возможность – я их тебе закажу. Камни эти возьми с собой и оцени каждый. Укажи минимальную и максимальную стоимость. Всё, можешь идти.