"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 84

К полудню четвёртого дня лодки ошвартовались в деревне, из которой начался поход. Нас не ждали, но откровенно обрадовались. Особенно дочь вождя, Ларита, и Фидель с Камило. Пока нас не было, оба матроса тут подженились и от нечего делать снабжали рыбой всю деревню. В воздухе витал ядрёный запах их сушащегося на сквозняке под навесом улова. Сами индейцы рыбой не запасаются. А зачем, когда каждый день можно свежую есть? Так что это была полностью инициатива матросов. Запасливые мужички готовились к дальней дороге. Да и мне сушёная рыбка пригодится – кормить полоняников, не отвлекаясь на охоту-рыбалку и готовку на кострах по пути следования на мыс. А вот Киса меня не встретила. На мой вопрос, куда она делась, мне ответили, что через несколько дней, как я ушёл в поход, она и исчезла. Больше её не видели. За мной ушла, что ли? Так давно бы, ещё в первой захваченной деревне объявилась. Жаль, конечно, пропажу, но кошка гуляет сама по себе.

С помощью Такомае произвёл подсчёт запасов в деревенских закромах и реквизировал половину. Население не роптало, основной урожай ещё не собирали, а он под реквизицию не попадал. Голод от моего самоуправства людям не грозил. Организовал из мужчин старшего возраста и подростков несколько охотничьих артелей и вместе со своими лучниками-разведчиками послал обратно в озеро, за не отрастившими пока на крыльях маховых перьев гусями. Ловить их посоветовал сетями. Гуси не ныряют. И улететь не смогут. Только в камыши забиться. А чтобы не уплыли – их надо окружить сетью, хватать и совать в мешки и большие крепкие корзины с крышкой. За сутки, что необходимы для доставки добычи в деревню, с живыми птицами ничего не случится. Ну а здесь уже будет подготовлен цех по заготовке гусятины. А если кто из гусиков с рук есть начнёт, так тех в клетках с собой возьмём в качестве живого провианта. Остальных мужчин, включая и прибывших со мной воинов, отправил в лес валить деревья, выносить их к реке и вязать плоты.

Отпросился на лесоповал и могучий Дюльдя. Маялся богатырь от безделья, вот и искал себе занятие по силушке. Снял он свою блестящую броню, убрал бердыш в чехол, сшитый заботливой рукой какой-то его подружки, и, ухватив простой топор для рубки деревьев, ломанулся с индейцами в лес. Я рассказал ему, какой длины и какого диаметра нужны брёвна, и потянулись к реке вереницы несущих на руках длинные куски бывших деревьев людей. Дюльдя рубил, а индейцы выносили и вязали плоты. Маховик машины по депортации покорённого народа завертелся. И я был рад, что задуманное мной продолжает осуществляться.

Мы, русские люди, волей своего князя и собственным желанием пришли в эти чужие неизведанные земли, чтобы построить новую жизнь, лучше прежней. Мы тверды в своём намерении и не пожалеем сил, а если надо будет, то и жизни, для достижения этой цели. Но нас мало, очень мало! Нам нужны люди: воины, землепашцы, ремесленники, учителя, лекари, священники веры нашей православной, и просто рабочие руки. Нам нужны женщины, чтобы мы вросли в эту землю своими детьми, которые понесут дальше нашу кровь, нашу культуру, язык, обычаи и законы, писанные и неписаные, по которым мы живём.

Мы надеемся на поддержку людьми с Родины, но не можем ждать долго. Она будет, поддержка, найдутся непоседливые любопытные смелые люди! Но они появятся только через год – полтора. А места здесь дикие, лихие! Наш маленький анклав за это время может просто погибнуть под ударом многотысячных орд дикарей. Или вымереть от однообразной скудной пищи и болезней. В чистом поле мы не выживем, значит надо строить дома и крепость. Надо пахать землю и сеять хлеб, разводить скот, потому как одной охотой не прожить. Надо ковать оружие и инструменты, ткать полотно и шить одежду. Нам очень нужны люди, с помощью которых и вместе с которыми всё это будет делаться.

Вот потому-то я и затеял этот поход. Не для личного обогащения, хотя то, что само в руки идёт, грех упускать. Не для тотального порабощения ещё живущих в каменном веке аборигенов земли этой – рабами моим произволом станет только малая часть полонённых индейцев, самая тупая и упёртая. Остальным я дам образование, лучшие орудия труда, с помощью которых они забудут о голоде, дам оружие и знания, как им пользоваться, чтобы никто не мог покуситься на нашу свободу. Из чумазых голозадых дикарей, воюющих между собой за пищевые ресурсы, я смогу воспитать гордых и сильных людей, способных противостоять врагам, какими бы сильными они ни были. Из того котла, в котором я начинаю варить свою кашу, выйдет новая нация – русские уругвайцы. Грамотная, знающая, владеющая невиданными в этом времени машинами и технологиями. Я чувствую, что именно для этой миссии Бог вернул мою личность из небытия и вселил в тело русского боярина.

Хотя кое-кто в покинутом мной двадцать первом веке, брызгая слюной и трясясь в истерике, назвал бы этих тупых и упёртых, которые мной определены быть рабами и остаться за бортом корабля, мою строящегося, гордыми и свободолюбивыми борцами с захватчиками, а меня – фашистом, шовинистом и далее по списку. Нет, я не подхожу под те определения, что, возможно, в будущем будут лепить к моему имени. Просто я знаю историю, знаю, что и как может быть потом, и хочу это изменить. В той истории Уругвай остался без коренных уругвайцев! ПОЛНОСТЬЮ! Их всех тупо вырезали. Я уже начал вмешиваться в ход истории и того, мне знакомого будущего, уже может и не быть. Взять хотя бы то, что как такового города Монтевидео точно не будет! На его месте князь уже строит русскую крепость. И даст ей и будущему русскому городу иное название. В той истории Монтевидео заложили в 1726 году. А в этой сейчас только начало 1591-го!

Вот так, господа присяжные заседатели. Командовать парадом буду я! И делать то, что считаю необходимым для моих людей. Мне нужны рабочие руки – и вот я сейчас готовлю транспорт и продукты питания для угоняемых на чужбину полоняников. Мужчин, женщин, детей. Кое-кто из них умрёт в пути, но я постараюсь сделать всё, чтобы они были живы и здоровы. Особенно дети. Потому что они наше совместное будущее. Суровое и жестокое сейчас и светлое и радостное позже! И вырастут эти дети не дикарями, бегающими по кустам с голым задом, а цивилизованными людьми. И знать и уметь они будут даже больше, чем европейские учёные этого времени. На том стою, и стоять буду. Вот так!

На восьмые сутки из леса показались первые перемещённые лица. Пленные мужчины шли группами по пять человек, с привязанными к лежащим на их плечах двум жердинам руками. Женщины и дети шли свободно. И это разделение мне было понятно. Судьба пленённых гуарани мужчин была всегда одна: их убивали. Потому-то мужчин, чтоб не сбежали, и связывали. Женщин победители брали в жёны, ну а дети есть дети – кто кем воспитал, тем они и будут. А убежав, они просто не выживут.

Размещением и медосмотром прибывших по моему приказу занимался Жан-Поль с Петрухой. Старшим оставил сержанта Павла. Язык он знает, и дать толковое распоряжение сумеет. На нём же питание пленных. Свежей рыбы – сколько съедят, мясо – один гусь на пятерых взрослых или на десяток детей. Кстати, многие гусики смирились со своим пленением и начали есть приносимую детьми траву. Так что кроме вещей, захваченных воинами в деревнях и доставшихся на мою долю, пленные поволокут с собой и клетки с живыми гусями. Ну и корзинки с закопчёнными тушками тех птиц, что были столь горды, что не приняли корм от поработителей.

Десять плотов стараниями Дюльди были уже готовы, и я приказал грузить на них первую партию переселенцев, приведённую Потапом. Моё письмо Пантелеймону он сохранил, вот и передаст. Заодно предупредит дядьку о грядущем «нашествии» нескольких сотен голодных ртов. Пусть готовится. А караван уйдёт завтра с утра.

Скоро придут ещё три конвоя депортируемых. Правда, последний будет идти дольше всех: в нём основной состав – женщины, беременные и многодетные, с оравой малышей. Это – подарок вождя с радости, сверх оговорённого количества. Ему-то лишние рты не нужны, просто не хватит на их всех у него мужчин. Гуарани полигамны. Иметь пару – тройку жён для мужчины в порядке вещей. Главное, чтобы было это не в тягость, а в радость. Вот и скинул вождь лишних мне. Ну и ладно, только боюсь, что длительный пеший переход на них, как самых слабых, скажется негативно, и там будут основные невозвратные потери. Пеший маршрут труден. А транспорта, кроме нескольких неуклюжих лодок, нет. Ну не знают ещё индейцы колеса, чтобы сконструировать повозки! Да и гужевого скота у них нет. Как и у нас. Интересно, а князь смог купить у испанцев лошадей и коров? У тех должны быть, но дорогущие, наверное!