"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 91

– Капитан действительно был владельцем флейта и негоциантом, но и пиратством не брезговал. Когда это могло пройти безнаказанно. Свидетелей не оставлял, захваченные суда, после разграбления, жёг или взрывал. Я об этом у матросов, с ним долго плававших, узнал, когда уже поздно было с корабля сбегать. Этот рейс начался в порту Лиссабон, где я, Фернандо Гарсия, и нанялся плотником на флейт. До того ходил на Эспаньолу и в Мексику, натерпелся страха от пиратских налётов, едва жив остался. Решил наняться на рейс в Южную Америку. Тут, люди говорили, пиратов ещё нет. А вышло, что на пиратском судне оказался. Правда, в этот раз суда не захватывали, не было добычи по зубам. Тогда капитан приказал разграбить два поселения на берегу Бразилии. Там выращивали сахарный тростник и кофе. Поселения небольшие. Людей разогнали, частично перебив. Толком никто не сопротивлялся. Дома сожгли, предварительно ограбив. Пиратам в этом активно помогали негры, что на тамошних плантациях работали. В благодарность за это капитан их хотел тоже прибрать для продажи, но места свободного на корабле уже не осталось. Урожай забрали полностью, забив под крышки люков оба трюма. Даже жилые помещения загрузили. Капитан матросов на нижний дек повыгонял, но и там мешки с кофе между пушек навалены. Негров капитан всё же отблагодарил – картечным залпом. Я, как корабельный плотник, в налётах не участвовал, на мне крови нет. Про остальных не скажу, не знаю. Но, по словам матросов, капитан заставлял их всех пройти через это, особенно тех, кто первый раз к нему нанялся. Тут их слова – правда. Вязал кровью, чтоб после рейса не разбегались, замазанные. И не болтали. Я всё сказал, господин. Теперь решай мою судьбу. Только не отдавай живым дикарям на съедение! Как о милости прошу: подари смерть лёгкую.

Плотник Фернандо говорил правду. Крест на моей груди не уличил его во лжи. Я приказал индейцам развязать плотника и отвести в сторону от остальных пленных.

– Кто ещё желает покаяться в совершённых грехах? Только правда может облегчить вашу участь.

Протиснувшись сквозь толпу, вперёд вышел рослый одноглазый пират.

– Развяжи меня, я хочу умереть свободным от пут и стоя, – сказал он.

Просьбу выполнили.

– Моё имя тебе ничего не скажет, кабальеро. Я – боцман этого корабля и всех предшествующих, которыми владел капитан Жуан Алмейда. Мы вместе уже двадцать лет. И на мне очень много крови. Я убивал мужчин в бою, но не женщин и детей. Это капитан любил делать, а я ему не мешал. Я так же не вешал провинившихся матросов, не выполнивших приказ капитана. Это делал квартмейстер, его труп на флейте остался. Мои слова могут многие подтвердить. Я не сожалею о своей жизни, и просить лёгкой смерти не буду. Заслужил и приму любую кару. Я прожил свою жизнь так, а не иначе. И ответ дам Богу на Страшном Суде!

Одноглазый медленно перекрестился. А потом резко наклонился ко всё ещё не сдохшему карлику, выдернул у него изо рта щепку и вонзил её себе в грудь.

– Нет!

Одновременно с криком моя рука метнулась к стоявшему в нескольких шагах Одноглазому и тут же отдёрнулась. Зелёный луч сорвался с камня на кресте, сконцентрировался у груди боцмана в облачко, и оно медленно впиталось в рану, оставленную острой щепкой. А орудие самоубийства оказалось у меня в руке!

Тишина была оглушительной. Казалось, что даже океан затих и перестал гнать на берег свои волны. Я удивлённо смотрел на окровавленный кусок деревяшки в своей руке, а в голове – шорохи чужих мыслей: «Великий Шаман показал свою силу и милосердие!»

Я оторвался от созерцания щепки, перевёл взгляд на окаменевшего боцмана с выпученным единственным глазом и только тут обратил внимание, что все вокруг лежат ниц, упав на песок.

– Встаньте!

Команда моя была выполнена мгновенно и молча. Только чужие мысли и эмоции продолжали плескаться у меня в мозгу. Я быстро отгородился от них, выставив блок, и только после этого обрёл естественный слух. Оказывается, и ветер шелестел песком, и волны плескались о берег, и где-то орали попугаи. А неудавшийся самоубийца стоял передо мной на коленях, склонив голову.

– Ты, кабальеро, наверное, сам дьявол, пришедший за моей душой. Потому ты и не дал мне умереть так, как я пожелал. Вот и расплата за все мои грехи. Что ж, я готов ответить за всё. Я в твоей власти.

– Нет, Одноглазый, ты не прав. Не я тебя спас, а Бог наш Всемогущий моими руками. По Его велению я действовал. Значит, не время тебе ещё пред Ним предстать. Я так понимаю, что Он, отведя смерть моей рукой, тем самым показал тебе, что грехи свои ты здесь, на этом свете искупать и отмаливать должен. Теперь думай, как! Эй, кто ни будь! В кандалы злодея!

С остальными разобрался гораздо быстрее, просто сканируя их мозг. Ещё четверых, не успевших замазаться душегубством, освободил от пут и вместе с плотником отправил на флейт, работать. Остальные пока посидят в кандалах, благо их на трофейном корабле нашли штук восемьдесят. Бородатый карла и работорговлей активно промышлял. А карлу, так и не сдохшего за время моей разборки с его экипажем, я приказал посадить на кол. Жестоко? Ни сколько. По делам и кара.

Я стоял на стенке редута и обозревал окрестности в подзорную трубу. Смотрел на океан, но кроме волн и кружащих над ними птиц ничего не видел. Горизонт был пуст. Перевёл взгляд на флейт. Его уже стащили с мели и баркасом буксировали к мысу. Постоит на якоре на рейде. В бухту Тихую, пока я её не обследую, помятуя предупреждение разумного дельфина о скрытой там подводной скале, загонять корабль нельзя. Перевёл взгляд на прибрежную полосу. Индейцы, закончив хоронить пиратов, уже подходили к мысу. Метрах в трёхстах позади них, почти бегом, двигались разведчики Ахмета, неся на руках четверых. Быстро пересчитал стрельцов. Все в наличии. Значит, несут кого-то чужого, но не враждебного. Пиратов гнали бы пешком. Тревожное предчувствие чего-то весьма необычного, даже нереального защемило сердце.

Включил дальнозоркость, и от удивления едва не свалился с каменной стенки. Во избежание – спрыгнул сам. Не надевая кафтана, в шёлковой рубахе, но с саблей на поясе, в сопровождении своей тени – Маркела, быстрым шагом пошёл навстречу разведчикам. Попутно дал указание дежурному десятнику найти наших докторов и приготовить место для раненых. Не успел дойти до тына, как на территорию лагеря ввалились разведчики. Моё сердце, громко бухнув в груди, замерло. Я окаменел, глядя на уложенных передо мной на землю молодых парней. Форма песочного цвета залита успевшей превратиться в корку кровью. Лица безбородые. Обуви на ногах нет. У одного явно перерезано горло. Но главное, что я увидел под изорванной пулями формой – тельняшки в голубую полоску. Десантники ВДВ России!!!

Отметя все эмоции, прихлопнув сумбур в голове вместе с миллионом возникших вопросов, я склонился к десантникам, проверяя пульс. На удивление, все были ещё живы и дышали. Даже тот, что с раной во всё горло, через которую с каждым выдохом вырывались кровавые пузыри.

– Положить на столы под навес кухонный, раздеть, обтереть тёплой водой! Да где черти носят этих лекарей!

– Мы здесь, воевода! В деревне были, проверяли здоровье людишек, тобой привезённых. – Поклонился появившийся рядом Семён. За его спиной замерли Жан-Поль с Петрухой.

– Работайте!

Лекари умчались вслед за унесёнными десантниками, а я сел на откуда-то появившуюся табуретку. Вот это да!!! Вынул из-за ворота крест и посмотрел на него. Зелёное свечение в камне пульсировало, как бы подмигивая. Так вот о каком подарочке Он мне говорил! Уму непостижимо. Неисповедимы пути Господни!

– Дежурный! – Мой голос перекрыл все лагерные шумы. – Икону из моей палатки вынести на плац и весь личный состав на молебен об исцелении воинов, за Родину кровь проливших не щадя живота своего! – Я встал на колени, воздел очи к небу, широко перекрестился.

– Спасибо, Господи! – мысленно поблагодарил Отца Небесного.

– Да пожалуйста! – Услышал в ответ и едва не упал от неожиданности. – Я обещанное исполняю.