Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя (СИ) - Марика Ани - Страница 21

— Остальные тоже здесь? — обвожу взглядом ярмарку, высматривая девиц.

— Их князь прогнал, — качает головой девушка. — Миро сказал, его старший брат в тебе пару учуял.

— Старший брат? Десантнив-вдвшник? Мне такого счастья не надо, — кривлюсь я. Тут бы с двумя разобраться как-нибудь.

— Кто? — удивляется Аглая. — Я про Лазаря говорю.

— Он старший брат Миро?

— Да, правда, он не особо ладит со своей семьёй. Из-за князя, — понижает голос: — В прошлом он его убить пытался.

— Кто? — не замечаю, как ближе подаюсь и тоже шепчу: — Кого?

— Лазарь князя, — выдаёт и переглядывается блондинка.

— Эй, сплетницы! — окликает торговка. — Брать чего будете, нет?

— Слушай, а ты не знаешь, что такое этот «смарагд»? — вспоминаю я о серёжках, что так понравились.

— Изумруд, — хихикает Аглая. — Бери их, будет комплект к гребню.

— У меня денег нет, — вздыхаю, возвращая товар обратно на прилавок. Мысленно же удивляюсь, что Гор такой дорогой подарок мне сделал. Хотя, если я помру, гребень ему вернётся, невесте подарит.

Мы с блондиночкой отходим подальше от торговых рядов. Девушка покупает два кренделя и угощает меня. Усевшись возле музыкантов, расспрашиваю её о новой жизни. Тихо радуюсь, что есть кто-то знакомый и родной, в плане из моего мира. Аглая — та ещё болтушка, совершенно простая и веселая девица. Рассказывает всё без утайки. Особенно про Миро своего.

Время в компании подруги пролетает незаметно. Самое главное, Аглая переводит мне некоторые слова, которые были для меня непонятны в речах Гора. Нас отвлекает её оборотень. Зовёт своего зайчонка на обед. А ко мне подходит неандерталец.

— Ещё поговорим, я пойду, — зачастив, блондинка убегает очень быстро. Наверное, князя боится.

— Насмотрелась? — спрашивает он.

— Не успела, но проголодалась. Может, поедим и продолжим? Или ты домой собрался?

— Поедим, — кивает Гор в сторону трактира.

Пока я рассматриваю торговцев да купцов, мужчина делает заказ и заигрывает со своей Любавой. Хотя нет, он её еле прикрытую грудь пятого размера разглядывает, а она очень сильно склоняется. Дабы ему удобнее было рассмотреть.

— Что может быть красивого в этом? — ворчу, как только подавальщица удаляется.

— В чём? — выгибает бровь неандерталец.

— В этом! — развожу руки и показываю большую грудь. Гор несколько секунд рассматривает мою пантомиму, а после оглашает весь трактир громоподобным гоготом.

— Ох, Зараза. Ты ревнуешь, что ль? — утирает уголок глаз.

— Кого? Тебя? — спрашиваю и фыркаю: — Вот ещё чего удумал. Просто замечаю. Ты представь, как они отвиснут через пару лет!

Гор ладонью по столу хлопает, хохочет. Шикаю на него, так как Любава идёт к нам с подносом и первыми блюдами.

— Ревнуешь, — журит, но прекращает смеяться.

— Больно надо, — бурчу недовольно и, забрав один горшочек, затыкаюсь.

Всю нашу недолгую трапезу ощущаю на себе блуждающий насмешливо-ироничный взгляд одного несносного неандертальца. Он практически ничего не ест, но наблюдает за мной. И когда я поднимаю на него глаза, кривит губы в самодовольной ухмылке. Гад неотёсанный. Бесит.

— У тебя хороший аппетит, Зараза, — внезапно делает комплимент, когда наш стол пустеет.

— Других радостей ведь нет, — не подумав, выдаю я.

Мужчина многозначительно хмыкает, но ничего не говорит. Расплачивается и встаёт.

Почти до самого заката мы гуляем по ярмарке. Слушаем народное творчество, покупаем зёрна разные, муку, мёд. Корзинку, ведро и коврик небольшой. Последнее пришлось долго выпрашивать и объяснять, зачем мне в избе ковёр понадобился.

Мне безумно нравится этот день. Кроме торгашей приехали циркачи да заморские артисты. Скоморохи зазывают люд. Веселят и травят разные байки. Чуть поодаль от торговых рядов местные с приезжими кулачные бои устраивают. Канатоходцы показывают свои навыки. Трюкачи фокусами самыми простыми удивляют народ. Отовсюду звучит музыка, дети веселятся, девицы громко смеются и флиртуют с молодыми парнями. Единственный, кто не развлекается, — это Гор. Он смотрит на всех хмуро-сурово, с каплей усталости от этой жизни.

— Кто ещё бросит вызов нашему борцу! На его счету нет не единого проигрыша!

Поворачиваю голову и смотрю на здоровенного мужчину. Местный конферансье рассказывает о подвигах богатыря заморского.

— Ну всё, пойдём. Скоро солнце сядет, наконец-то, — бурчит Гор, подставляя лицо под багряно-красные лучи небесного светила.

Сегодня действительно намного теплее, чем вчера. Я даже во второй половине дня шубку сняла.

— Эй, князь! — издевательски басит здоровяк в одних портках. — Бросаю вызов!

— Мне это неинтересно, — отмахивается неандерталец, подталкивая меня вперёд себя.

— Зассал, великий князь? — насмехается, чем выводит из себя проклятого.

Гор низко так, предупреждающе рычит, и вся ярмарка как-то внезапно затихает. Конферансье бледнеет и шипит на приезжего.

— Да уйди ты! Не с тобой говорю! — отмахивается богатырь, отпихивая бедолагу.

Князь разворачивается и идёт навстречу. Народ расступается, перешёптывается, в круг берёт этих двоих.

— Покажи ему, кто на самом деле могуч, пахуч и волосат! — подбадриваю я, семеня за здоровяком и готовясь посмотреть на настоящий кулачный бой. А то только звериный видела.

Правда, мои ожидания не оправдываются. Гор просто один раз бьёт кулаком по лицу этого богатыря. Тот с глухим стуком падает прямо под ноги князя и отключается.

— Есть ещё желающие?! — свирепо спрашивает князь, обводя взглядом местных да приезжих. — Чтоб к утру вас не было!

Рявкнув, разворачивается и идёт в сторону леса. Взял и всем настроение испортил. Что за нелюдимый товарищ?

— Ну, выпендрился этот дурачок, зачем остальных-то прогнал? — ворчу я.

Гор ничего не отвечает. В сани сажает и, хлопнув по боку оленя, отправляет меня домой. Сам же теряется в чащобе.

Добравшись до избы, раскладываю купленную утварь да продукты. Убираю мешочки с крупами за печь. Там самое сухое и непродуваемое место.

Пью снадобья, умываюсь, переодеваюсь в сухое и очень быстро засыпаю.

Новое утро начинается нестандартно. Я просыпаюсь совершенно одна. Зябко поёжившись, поворачиваюсь, разглядывая пустую часть ложа. Меня привлекает блеск от солнечных лучей на шкуре. Провожу ладонью, задеваю нечто прохладное и, резко сев, смотрю на серёжки с изумрудными висюльками. Те самые, что очень понравились.

Глава 20

У меня отличное настроение с раннего утра. Я порхаю по маленькой избушке, навожу порядок. Подметаю, вытираю пыль. Из одного платка делаю половую тряпку и намываю деревянные полы. Даже окна и подоконники до блеска начищаю. В общем, устраиваю генеральную уборку.

Большой плюс в копилку Гора: уходя, он растопил печь и приготовил кашу в горшочке. Тоже хочу удивить его и сварганить обед. Тем более продуктов мы на ярмарке набрали самых разных, даже муку купили. Выбор падает на мясной пирог, чем-то похожий на курник. Только вместо курицы — мясо неизвестной птицы. Намесив тесто, занимаюсь начинкой, формирую в сковороду и ставлю на угли.

Пока пирог готовится, набираю побольше снега. Хочу искупаться. Я вообще та самая чокнутая дама, что купается по два раза на дню, но в новых реалиях приходится мыться хотя бы раз в два дня, потому что холодно. Вечно снег таскать и греть воду — то ещё удовольствие.

Искупавшись и переодевшись в чистое, застирываю прошлую одежду и вешаю на веревку возле печи. Достаю курник и накрываю полотенцем, чтобы сохранить подольше горячим. К обеду ведь придёт голодный мужчина, а тут сюрприз.

Пока жду добытчика, ещё успеваю компот из сухофруктов приготовить. Радуюсь, словно дитя, своим бытовым подвигам. Вон как ловко справляюсь без пылесоса, мультиварки и стиральной машинки.

Только Гор не приходит до самого вечера. Да и медведь не появляется. Я ложусь спать совсем расстроенной.