Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя (СИ) - Марика Ани - Страница 29

— Полумесяц — это ты? — спрашиваю и получаю кивок. — Пламя — Азур?

— Да. Теперь мы связаны. И даже за гранью будем вместе.

Кажется, только сейчас до меня доходит весь масштаб случившейся трагедии. Я таращусь на метки, тру пальцами, желая то ли саму себя убедить, что они настоящие, то ли стереть их. Потому что только в этот момент понимаю, что моя смерть заберет с собой сразу двоих невероятных мужчин.

— Что я натворила, — шепчу, облизнув губы.

— Ты жалеешь? — Лазарь моментально заводится, хватает за щёки и довольно грубо поднимает голову, чтобы в глаза мои, полные слёз, заглянуть.

— Нет, не жалею. И никогда не пожалею о нас с тобой. Лишь о том, что ты и Азур умрёте следом за мной.

— Я тебе об этом говорил уже. Без пары наши ипостаси не живут. Тоскуют и умирают, — замечает оборотень и, притянув к себе, крепко обнимает. — И это исправить не в твоей власти.

— Говорил, — соглашаюсь, пряча нос на груди мужчины и жмурясь.

Только вот для меня, как для человека несведущего в магии, парности и прочих иномирных заморочках, это всё казалось чем-то эфемерным и непонятным. Просто слова, мало ли кто что скажет. Но появившиеся пятна на запястье будто открыли глаза. А я, дура, ещё собой жертвовала, с Ягой договаривалась из-за неандертальца, которому дела до меня нет.

— Прости меня, Лазарь, — поднимаю глаза на мужа. — Я была столь беспечна и слепа. Волновалась только о проклятом, совершенно не думая о тех, кто связан со мной.

— У нас есть время. Если Азур не найдёт Кощея, поедем за бугор. Вместе и отыщем, — успокаивает Лазарь, целуя в губы.

— Или к Яге опять пойдём, — поддакиваю, заворачивая телеса в шкуру.

— Нет. Ведьма не зря согласилась помочь. Явно почуяла, что проклятье развеивается, и захотела избавиться от тебя. Если бы я знал, что она наслала его, не приволок бы её! — гневно рычит оборотень.

— А мы можем с Азуром как-то связаться, узнать, как проходят его поиски?

— Отправлю ворона и всё выясню, — кивает муж, вновь склоняясь к губам.

Наши милости прерывает рёв одного конкретного животного. Дёрнувшись, таращусь на Лазаря. Мне ведь не послышалось? Явился медведь?

— Сказал же, утро вечера мудренее, — с улыбкой сверкает зелёными глазами Лазарь. — Не колотись, Вика. Сейчас вещички принесу.

Оставив короткий поцелуй, он выбирается на воздух. Через минуту заносит сундук и опять исчезает. Одеваюсь максимально быстро под грозные рычания одного недовольного неандертальца. Похоже, Гору не нравится, что в его лес проникли и устроили тут масштабное строительство.

Взлохмаченные волосы прячу под косынку, так как нет времени на причёску, и, кряхтя, выскакиваю из шалаша. Вытягиваю за собой помятую шубу и, сдув выбившуюся из-под платка прядь, разворачиваюсь к разозлённому косолапому.

— Явился! — тычу пальцем в зверя.

Косолапый скалится, зубы острые показывает. На задние лапы встаёт, вытягивается во весь свой исполинский рост, передние лапы разводит и рычит грозно на мужчин, что в данный момент, побросав инвентарь, сбились в кучку.

Подхватив сковородку, что одолжила у Глафиры, подхожу ближе и бью по мохнатому боку. Зверь вертит головой и разворачивается ко мне.

— Ты выслушаешь меня, Гор! И только посмей убежать!

Медведь недоумённо фыркает. Обвожу полянку взглядом. Горе-строители теперь заинтересованно смотрят на нас. Ждут развития событий. Замявшись, ловлю взгляд Лазаря. Муж хмуро осматривает Гора, но мне дарит одну из своих подбадривающих улыбок.

— Поговорим без посторонних ушей, — решаю я и тычу сковородой в сторону леса.

Зверь ворчит что-то себе под нос. Явно меня каким-то гадким словом обзывает. Но, опустившись на четыре лапы, идёт в указанном направлении. Метров через пять, потеряв из виду полянку, останавливаюсь.

Молчание затягивается. Я собираюсь с мыслями, медведь терпеливо ждёт. Смотрит своими черными очами, прямо в душу заглядывает. Глубоко вдохнув, задираю голову и ближе подхожу.

Зверь будто хмурится, сопит громко и мордой возле лица ведёт. Обнюхивает шумно и, уткнувшись носом в саднящую часть шеи, фыркает. Отступив, касаюсь пальцами метки.

— Лазарь стал моим первым мужем вчера, — вспоминаю я события ночи и слегка розовею. — В первую очередь — спасибо тебе. За то, что пытался вылечить меня. Ты дал нам время.

Протягиваю руку к морде и перебираю жёсткие щетинки. Медведь глаза щурит и теснее жмётся к ладони. Взгляд цепляется за второе запястье, там тоже белеет пятнышко. В виде медвежьей лапы. Как-то не заметила её.

— Смотри! — поражённо тычу кистью в морду. — Аглая сказала: Боги благословляют девушку истинными. Ты мой истинный, Гор.

Медведь мордой мотает и взрыкивает. Мол, нет, ты всё напутала, глупая женщина. Возмущённо луплю его в плечо сковородкой.

— Что значит нет? Посмотри же, твердолобый неандерталец! — хватаю в ладони морду, на носочках вытягиваюсь. — Вспомни слова из проклятия. Коли вдруг не побоится, не сбежит и не умчится, коль увидит душу мужа… — цитирую я тихо-тихо. — Я здесь, Гор. Я не убегаю. И вижу тебя своим мужем. Оглядись, проклятье спадает. Не зря ведь Яга хотела меня отравить. Верни контроль над телом. Верни свою человечность. Поверь в меня. В нас!

Замолкнув, прижимаюсь лбом к носу и прикрываю глаза. Зверь замирает, даже, кажется, не дышит.

Секунды превращаются в минуты. Но ничего не происходит. Медведь не покрывается серым дымом. Может, его поцеловать нужно? Поднимаю голову и целую в нос. Получаю в лицо громкий фырк, зверь вырывается из моих замёрзших пальцев и, тяжко вздохнув, идёт обратно к поляне.

— Ты опять сбежать собрался? — окликаю его.

Косолапый взрыкивает и мотает головой. Как же сложно с ним. Чертыхнувшись, подхватываю сковороду и семеню за зверем.

Глава 28

Медведь никуда не сбежал, что удивительно. Он начал помогать вдвшникам строить для нас избу. Под мой обалделый взгляд мужчины и зверь слаженно заработали. Появилась расчищенная от снега и с проклюнувшейся травой тропка, ведущая в деревню. Так я решила, что Князь поверил мне. Воодушевилась и воспряла духом.

До самого вечера трудились оборотни и их князь, застрявший в теле косолапого. Я тоже без дела не сидела, заваривала для них отвары, поддерживала огонь в костре. Глафира и Аглая тоже присоединились к нам. В обед привезли горячие блюда для работяг.

К закату было решено сворачивать все работы. Дом отстроили только наполовину. И по конструкции он отличается от той ветхой избушки, что стояла раньше.

Уставшие мужчины, тихо переговариваясь между собой, идут смывать грязь с рук к небольшому рукомойнику, что я установила на одном из деревьев. Подхватив инструменты, прощаются с Лазарем и удаляются обратно в деревню. Мы остаёмся совсем одни.

С глупой улыбкой смотрю на закатное солнце, что уплывает и багряным свечением озаряет наши недостроенные хоромы. В сердце робко теплится надежда. И на этот раз я её не прогоняю, наоборот, цепляюсь и мечтательно жмурюсь.

Ко мне со спины подкрадывается Лазарь и обнимает. Прижимаюсь затылком к груди мужа и совсем расслабляюсь. Оборотень в макушку целует и шумно втягивает запах моих волос.

Нашу идиллию прерывает ворчание медведя. Косолапый недовольно фырчит что-то на зверином, и мужчина с тяжким вздохом отступает. Недоуменно разворачиваюсь. Вот что он ему сказал?

— Мы скоро придём, — заявляет Лазарь, стягивая с плеч меховую накидку.

— Куда это вы на ночь глядя?

— Поохотимся, разомнём лапы. Что хочешь на ужин? — лукаво улыбается оборотень.

— Птицу с гречневой кашей, — бормочу, поглядывая на Гора в надежде, что это подстегнёт его к обороту. Медведь взрыкивает и, мотнув мордой в сторону леса, уходит.

— Будет тебе птичка, — усмехается Лазарь, оставляет на губах быстрый поцелуй и пропадает в лесной чаще.

Пока мужчин нет, прибираюсь немного на полянке. Подбрасываю ветки да опилки в костёр, грею воду из снега и подливаю в рукомойник кипятка. В общем, без дела не сижу.