Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя (СИ) - Марика Ани - Страница 3

— Веселитесь, девушки! — заканчивает длинную речь распорядитель и выводит меня из раздумий. Чёрт! Опять я всё пропустила!

Меж тем бравые ребята бодро так отталкиваются и идут в нашу сторону. Остальные гости безропотно расступаются, уступая им путь к нам. А меня некая паника охватывает. Аж внутренности холодеют. Шестое чувство вовсю семафорит об опасности. И я даже пячусь, желая спрятаться от добро молодцев.

Но что интересно, мужчины совершенно игнорируют меня. Я бы даже сказала, оттесняют и, окружив остальных финалисток, довольно бесцеремонно знакомятся с девчонками.

Меня дико возмущает такое пренебрежение.

Что за наглость вообще?! Хотя бы ради приличия могли бы и мне уделить толику внимания. Я бы, возможно, сама не захотела знакомиться. Никогда качков не любила, считая их тупоголовыми переростками. Эти вдвшники-десантники успешно подтверждают мою теорию.

— Не пыхти, пихточка, сгоришь, — раздаётся над ухом тихий насмешливый баритон. Резко дёргаюсь и таращусь в глаза цвета льда. Кроме них вижу только изогнутые в ироничной ухмылке красиво очерченные губы.

— Я не…

— Пыхтишь, и это слышно аж в дальнем конце зала, — перебивает он. — Расстроилась, что тебя не замечают?

— Наоборот, радуюсь. Мне не нужно лишнее внимание, — закатываю глаза и демонстративно отворачиваюсь.

— Тогда ты выбрала неподходящий наряд. Внимание всех присутствующих приковано к тебе, пихточка, — мужчина будто специально ещё ближе подбирается и глубоко вдыхает запах моих волос.

— Что вы себе позволяете? — опять дёргаюсь и возмущённо отступаю.

— Нюхаю, — буднично сообщает он.

— Перестаньте, это неприлично!

— Неприлично – заглядывать в твоё декольте. И прилюдно лапать, — льдисто-голубые глаза буквально ныряют в глубокое декольте. А горячая ладонь ложится на оголённую спину, аккурат чуть выше корсета.

— Хам! — фыркаю и, взметнув волосами, гордо удаляюсь подальше от этого прощелыги.

Глава 3

— И победительницей в номинации на самый оригинальный образ этого вечера становится!.. — торжественно и громко вещает ведущий с круглой сцены.

До полуночи остались какие-то жалкие десять минут. Гости вечера собираются возле круглой сцены и с нескрываемым интересом ждут оглашения результатов последнего конкурса на лучший костюм.

Девочки-финалистки, опьянённые вниманием и окружённые мужчинами-качками, нетерпеливо подпрыгивают. Каждая из них надеется урвать бонусный приз. Бросают друг на друга злобно-завистливые взгляды и, не стесняясь, жмутся к новоявленным кавалерам. Напрочь забыв о своих матримониальных планах на мачо-спонсора.

Я же стою подальше от этого красочного праздника, виски потираю. Начавшаяся с час назад головная боль усиливается и ужасно раскалывает черепную коробку. Ударно-духовые инструменты сейчас играют прямо в моей голове и сводят меня с ума. Аж в глазах темнеет. И, кажется, галлюцинации начинаются.

Прогоняю неясные образы, что мерещатся мне с улицы. И отворачиваюсь от окна. Обвожу взглядом битком набитый банкетный зал. Спотыкаюсь об того незнакомца с льдисто-голубыми глазами. Он единственный не смотрит на сцену. Истуканом стоит и на меня таращится. Поймав мой взгляд, дёргает уголком губ в подобии улыбки и салютует бокалом игристого. Закатив глаза, отворачиваюсь к сцене.

Что-то театральная пауза затянулась. Конферансье забирает из рук полуголой девицы запечатанный сургучной печатью конверт. Ещё вначале вечера всем присутствующим, даже обслуживающему персоналу, раздали небольшие листки, чтобы выбрать победительницу среди нашей боевой пятёрки.

— Виктория Кадьяк? — недоумённо читает мужчина и вскидывает голову. Кажется, он сам не верит в мою победу.

Меж тем толпа гостей расступается, и все присутствующие смотрят на меня. Натягиваю улыбку и иду по проходу. Ещё несколько часов назад я фантазировала об этой победе. А сейчас хочется спрятаться от этих взглядов и сбежать в лес. Тут, кстати, недалеко, так как концертно-выставочный комплекс находится в зоне отдыха Соснового бора. Природа вокруг. Густой лес, бурная речка и безумно красивые поля, сейчас укрытые толстым ковром из снега.

— Поздравим нашу финалистку! — громко так объявляет конферансье, как только я поднимаюсь к нему на сцену.

Аплодисменты гремят. Все взгляды скрещиваются на моей персоне. Особенно «радуются» четыре соперницы. Не стесняясь, губы кривят и жалуются на несправедливость своим кавалерам. А эти вдвшники-десантники утешают бедняжек, а по факту нагло лапают. Нет, всё-таки хорошо, что они меня проигнорировали. Я б эти здоровенные руки отгрызла бы по самые локти.

— Поздравляю, Виктория! — привлекает внимание шоумен. — Уже через три минуты ваша жизнь кардинально изменится.

— Благодарю, — лепечу. Мысленно, конечно, фыркаю. Изменится, ага. Ненадолго. Я бы лучше такие изменения на здоровье променяла, но что уж есть.

— Поднимайтесь на сцену, наши финалистки, — зовёт он остальных девиц.

Те, встрепенувшись, быстро пробираются сквозь толпу. И, подвинув меня, окружают беднягу конферансье.

— Внесите шампанское гостям! До Нового года остались считанные минуты!

Всё та же девушка, что с конвертом выходила, теперь идёт с подносом и шестью фужерами игристого. Гостям тоже разносят напиток. Шоумен галантно подаёт мне шампанское. Девушки сами, не дожидаясь, берут фужеры.

Зал медленно погружается в темноту. Раздаётся обратный отсчёт. С каждой секундой в помещении вспыхивают небольшие огоньки и слегка слепят нас.

— Десять, девять!.. — гремит голос мужчины, его подхватывают остальные гости и девочки.

Внутри всё трепещет и дрожит. Мне почему-то страшно становится. В потёмках и неясных тенях вижу непонятные звериные силуэты. Силюсь рассмотреть и грешу опять на галлюцинации. Вот не к месту они сейчас. Как бы я не померла прям под бой курантов. Осталось ведь немного. Уже завтра я буду на тропическом острове загорать с бокалом пина колады.

— Зря ты сюда пришла, пихточка, — среди громких выкриков чудится тихий насмешливый шепот того наглеца. Кажется, галлюцинации начались не только зрительные, но и слуховые.

— Один! — наконец заканчивается отсчёт, и по глазам бьёт слишком яркий свет.

Девчонки, вскрикнув, толкаются. Я же жмурюсь, и от испуга из рук падает фужер с шампанским. Мало того ослепла, похоже, ещё оглохла. Не слышу поздравительных выкриков. Лишь собственное хриплое дыхание. И барабаны в черепной коробке.

— С Новым годом! — вот гремит голос распорядителя.

Распахиваю глаза и таращусь на гостей. Точнее, на смену декораций. Куда-то делась большая голубая ель и украшения. Трёхъярусная люстра и мраморные колоны. Да и помещение как-то резко уменьшилось в размерах. Бревенчатые стены, пол деревянный и вместо панорамных окон — небольшие деревянные рамы. По всему периметру на стенах в специальных вставках горят настоящие доисторические факелы. Отбрасывая причудливые тени и слегка пугая меня.

— Что происходит? — перешёптываются девицы.

— Иди сюда, зайчонок, — зовёт один из абмалов блондиночку в костюме Джессики Рэббит.

Та, оглянувшись на нас, неуверенно идёт к мужчине. Он легко подхватывает за талию и спускает. К слову, сцена тоже пропала, мы стоим на деревянном помосте.

Остальных девушек тоже забирают эти вдвшники. А меня за локоть придерживает конферансье.

— Что всё это значит? — начинаю злиться и осматривать гостей. Они теперь выглядят совершенно нелепо и комично. Как, собственно, и я.

— Ты как победительница поедешь отдельно от них! — торжественно шепчет и улыбается мужчина.

— Куда поеду?

— В новую жизнь, — загадочно отвечает он и, напрягшись, резко вскидывает голову.

— Пойдём со мной, пихточка, — к нам подходит тот мужчина-хам с льдисто-голубыми глазами.

— Вы знаете правила, — предупреждающе цедит шоумен, вмиг утратив наигранную веселость.

— Она может отказаться, — выгибает бровь незнакомец и протягивает раскрытую ладонь. — Что выберешь, пихточка? Пойдёшь со мной или встретишься со смертью?