Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя (СИ) - Марика Ани - Страница 40

— Очнись, Великий Громовержец! — гремит голос Ярослава. Мужчина подходит ближе и вскидывает руки. Голову к небу поднимает. — Прими жертву!

Тучи на безоблачном небе сгущаются, закрывают солнце и погружают во мрак весь лес. Огонь ярче вспыхивает и поднимает горящего медведя над землёй.

Ярко сверкает молния среди туч, гром оглушающе гремит, штормовой ветер бьёт по лицу, и начинается настоящий ливень. Азур кутает меня сильнее в чужую накидку. Я не замечаю дождя и холода. Смотрю, затаив дыхание, на огненное кольцо, что отрезало от нас медведя. Силюсь увидеть, что там происходит.

Меж тем дождь так же внезапно заканчивается, как и начался. Тучи рассеиваются, и вновь появляется солнце. Пламя постепенно затухает, открывая нам совершенно не сгоревшего голого князя, окутанного серебристо-голубыми искрами. Громко ахнув, сползаю на траву. Ноги подкашиваются. Муж вместе со мной опускается, продолжая удерживать.

— Теперь можешь разбудить, — шепчет Азур, поворачивая мою голову за подбородок и заглядывая в глаза. — Только сначала поцелуй меня, я соскучился.

— Что ты сделал? Как такое возможно? Что это вообще было?! — истерично тараторю, переводя взгляд с мужа на остальных присутствующих.

— Живой огонь Перуна, — отвечает дракон. — Только снова за ним не полечу. Пусть князь сам добывает и освящает наш дом.

— Объясни по-нормальному, — перебиваю, раздражаясь.

— Перун — покровитель князей и ведьмаков. Его небесный огонь может исцелить или убить, — тихо объясняет Ярослав, забирает у Лазаря накидку и подходит к телу. — Мы разбудили его и принесли жертву. Он благословил ваш брак и исцелил моего брата.

— То есть Гор жив? — бормочу и, отстранившись от мужа, подбираюсь ближе к моему неандертальцу.

Поправляю накидку, кутаю его и склоняюсь. Дрожащими пальцами провожу по лёгкой поросли на груди, выискивая рану от стрелы. Удивительно то, что ни борода, ни волосы не сгорели в этом огне. Ни единого ожога или хотя бы покраснения.

— Ты меня целовать будешь, Зараза? — басит неандерталец и приоткрывает один глаз.

— Ах ты!.. — замахиваюсь, но кулак перехватывают и, притягивая к себе, затыкают меня самым действенным способом.

— Вот охальник, — усмехается где-то поблизости Ярослав. — Тебе не говорили, что нельзя целовать невесту до свадьбы?

— Боги благословили – считай, можно, — хмыкает Гор, прерывая поцелуй и зарываясь в мои волосы и портя и так испорченную причёску.

— Всё по новой придётся начинать, — неодобрительно цокает мужчина.

— Я не намерен ждать ни минуты, — князь поднимается вместе со мной. К себе продолжает прижимать. — Нужно поймать Ягу. Лазарь, сохранилась её магия у тебя?

— Угу, — оборотень вытягивает ладонь, и на ней появляется ярко-красный огонёк.

— Вот по ней её быстро найду и изничтожу, — цедит жених. — Не тяни, Ярый. Жени нас. Прямо сейчас.

— Совсем ополоумел? — возмущается тот. — Вам как минимум нужно одеться.

Гор глаза закатывает и щёлкает пальцами. Нас окутывает серебристое облачко, облачая меня в красно-белое платье, а его в белоснежную тунику и штаны.

— К тебе магия вернулась! — ахнув, осматриваю нас.

— Твой медведь умер, Вика. Примешь меня без него? — спрашивает и смотрит глаза в глаза, удерживая в ладонях моё лицо.

Сердце болезненно сжимается от потери зверя. Я ведь его тоже полюбила. Считала его отдельной личностью. Интересно, можно так про медведя сказать? Не о том сейчас думаю. Тихо всхлипнув, опускаю голову. Гор стискивает в сильных ручищах. Губами к макушке прижимается.

— Приму, конечно приму. Но по медведю буду тосковать, — шепчу, смаргивая слёзы.

— Невеста согласна! Жени, Яр! — победно рычит один неандерталец.

— Э-ээ, нет. По правилам сделаем. По традициям и обрядам.

— Сколько их, этих обрядов ваших? — ворчу, оборачиваясь на мужей, что стоят неподалёку.

— Омовение было? — спрашивает Азур, притягивая к себе. Киваю. — На капище ходили? Косу расплетали? Утешали?

— Вот до утешения не дошли, — хихикаю, отступая к Лазарю. Если бы не мой всегда спокойный муж, точно бы потеряла проклятого.

— Я тебя утешу, — играет бровями один развратный дракон.

— Ну тебя, — фыркаю я.

— Осталось самое главное и можно на пир, — замечает Ярослав и, хлопнув рассерженного князя по плечу, пихает в сторону. — Не пыхти, брат. Успеем изловить Ягу. Не сбежит никуда.

Глава 38

Честно говоря, никакую свадьбу мне уже проводить не хотелось. Единственное желание: спрятаться дома вместе с мужьями и просто пережить этот эмоциональный день. Оплакать кончину медведя. И порадоваться, что мы живы. Но я вижу, что мужчинам важно соблюсти свои ритуалы. Поэтому нехотя отпускаю их, оставаясь в компании женщин. Очень надеюсь, самодеятельностью не займутся и Ягу ловить не будут. Хотя бы сегодня.

Свекровь провожает меня в баню. На этот раз моюсь одна. Остервенело тру лыком руки и тело. Смываю кровь и стараюсь не расплакаться. Придумываю разные способы уничтожения ведьмы. Уверена, как только Яга узнает, что её план провалился, прилетит и напакостит вновь.

Переодеваюсь в красное платье. Глафира снова расчёсывает волосы и оставляет одну. Подхожу к окну, чтобы посмотреть на идущих ко мне женихов. В свете закатного красного солнца идут мои мужчины в компании селян и родственников.

Последний обряд — подношение даров невесте. И Гор, сам того не подозревая, а возможно, специально, часть ритуальных вещей уже подарил. И если бы я знала значение этих подарков, возможно, так опрометчиво их не вернула бы. Гребень символизирует то, что муж будет холить и лелеять жену. А серьги — это проявление чувств. Обычно их дарят задолго до свадьбы, как символ любви.

У крыльца подружки невесты останавливают князя и его дружков. Песнями да загадками завлекают. Присев на подоконник, с улыбкой смотрю, как один неандерталец отгадывает загадки и мешочки с золотыми монетами раздаёт. Чувствую, наша казна очень быстро опустеет с таким щедрым женихом-то.

Лазарь ловит мой взгляд и, улыбнувшись, подмигивает. Посылаю воздушный поцелуй. В глазах оборотня зажигается порочный огонёк, аж у меня всё нутро трепещет.

— Скажи побратиму, чтобы не разбазаривал наш семейный бюджет! — выкрикиваю.

Гор вскидывает голову и кулаком грозит. Испугал. Сарказм. Жаль, сковородки рядом нет, тоже бы погрозила.

Хихикнув, прячусь в комнате. Платье разглаживаю. В этом мире свадебное платье ярко-красное с белыми узорами. И фаты нет. Что, несомненно, плюс.

Дверь распахивается и на пороге появляется мой неандерталец. Он в белом с красными узорами. С замиранием сердца разглядываю его. До сих пор не верю, что всё обошлось. Он живой и здоровый.

— Не ходи боса, на дворе роса! — басит князь.

Медленно пересекает комнату и ставит передо мной сапоги. Новенькие, красные. Это тоже символ, что жена не будет босой ходить, и своего рода дар босоногому богу Яриле.

— Благодарствую, — лепечу, принимая дар и надевая.

Поднимаюсь и, пройдясь вокруг него, подхватываю со стула стопку одежды. Красный кафтан с широким поясом. Помогаю одеться, разглаживаю складки на плечах. Жених мой любимый к себе притягивает.

— Нельзя, — шепчу, засматриваясь на бритый подбородок мужчины. Без бороды Гор как-то смягчился, что ли. Ушла суровость, и даже уже неандертальцем его не назвать. Вылепила из него современного человека в рамках этого мира.

— Нам можно, Зараза, — рычит здоровяк ,грубовато зарывшись в волосы, притягивает ближе. Целует так жарко, что у меня сердце ускоряет бег, всё нутро трепещет и тянется навстречу.

— Так и знал, — ворчит Азур, заглядывая к нам.

— Он достал, — жалуется Гор. Оставляет ещё один короткий поцелуй и отпускает.

Мужьям можно не участвовать в предсвадебных обрядах. Но и оборотень, и огнянник изъявили желание пройти все этапы наравне с женихом.

Князь в сторону отходит, позволяя побратимам преподнести ритуальные дары. Лазарь зеркальце в серебряной оправе протягивает. Азур же — резную шкатулку с украшениями и сладостями. Ответно дарю им рубахи и широкие пояса.