Сатанинские тени (ЛП) - Риверс Ли - Страница 48

От того, что я была в двух шагах от секса, до того, что он касается меня только тогда, когда хватает за запястье, я близка к взрыву. Я знаю, что все, что мы делали раньше, было ради заданий, которые нам нужно выполнить, но мы уже переступили границы в других задачах, так почему бы не сейчас?

Я действительно его ненавижу, но с радостью позволила бы ему доминировать над собой во всех отношениях. Это делает меня больной? Возможно. Но это не объясняет, почему я чувствую, что физически нахожусь на грани смерти, когда не рядом с ним.

С того момента, как мы чуть не слились воедино, мое тело никогда не чувствовало себя таким живым, что странно, ведь я чувствую, что умираю.

Если бы у меня был градусник, я знаю, что он показывал бы высокую температуру.

Пот покрывает мою кожу, и я медленно моргаю, когда соленая влага капает мне в глаза. Я вытираю ее тыльной стороной ладони и замираю, поднимая другую руку, чтобы изучить обе, сгибая пальцы.

Пятна на моих руках становятся значительно хуже. Обычно на их распространение уходит целый день, но сейчас это происходит быстрее. Руки полностью черные, горят и время от времени судорожно сжимаются, а вокруг каждого запястья обвиваются щупальца, спиралью поднимаясь вверх и извиваясь у моих локтей.

Когда Дейн уходил вчера вечером, ему пришлось выпить больше, чем обычно, и он заснул на стуле рядом с моей кроватью. Я проснулась, увидев пустой стул и почувствовав на лбу что-то, что, я могла бы поклясться, было остатком поцелуя.

Сегодня утром я попыталась взять телефон с комода, и он буквально полетел мне в руку.

Если бы не все мои воспоминания о детстве, я бы поклялась, что я — ведьма в маскировке… или что-то гораздо худшее.

Это проклятие. Должно быть. Потому что я не только испытываю все это, но и слышу и чувствую Дейна, когда его даже нет рядом со мной. Я знаю, когда он спит в своей камере, когда просыпается, если его чувства обостряются или когда он испытывает сильные эмоции.

Виновно проклятие, нарастающее в моих руках — это должно быть оно. Люди просто не могут делать то, что я делаю с Дейном.

Но, судя по книге о Царстве Теней, которая волшебным образом появилась в моей комнате несколько дней назад, я должна быть мертва. Дейн, поглощая его, замедляет то, что оно делает, но даже извлечение бесконечно малого количества проклятия в такой степени истощает силы существа — именно поэтому ему было трудно должным образом сражаться с охранниками или залечивать свои раны, но он смог накинуть одеяло на мою наготу, чтобы охранник не увидел мое обнаженное тело.

Несмотря на все эти мысли, я могу думать только об одном… Если он был настолько слаб, как, черт возьми, он собирался со мной заниматься сексом?

Так что, да, все задания по-прежнему в силе. По крайней мере, мы выполнили задание номер четыре. Далее нам нужно доставить себе удовольствие друг перед другом, не прикасаясь. Либо одновременно, либо по отдельности.

Как я вообще могу завести об этом разговор?

Боже, я чувствую себя ужасно.

Если ты меня слышишь, я здесь почти труп. Либо я плохо себя чувствую, либо это проклятие меня доконало.

Потом я говорю это снова, вслух.

Ничего.

Я чувствую себя идиоткой, разговаривая сама с собой, но смотрю на тени в углу, те, что принадлежат Дейну.

— Я думаю, я умираю.

Силуэты статуй не шевелятся ни на сантиметр.

Я вздыхаю, натягиваю одеяло на голову и зарываюсь в подушку. Кашляя, я чуть не задыхаюсь в течение добрых трех минут, пока кашель не утихает, а потом в сотый раз за сегодня схожу в туалет.

Если я умру на этом острове от чертового гриппа, я закричу.

Вечно драматичная смертная, да?

Я останавливаюсь посреди комнаты: сердце мгновенно начинает биться чаще, а голова кружится от того, что я встала с постели. Мне нужно сесть, но я застыла на месте, оглядываясь по сторонам.

Ты меня слышишь? — спрашиваю я.

К сожалению.

Я слышно цокаю языком.

Где ты? — спрашиваю я, медленно пробираясь к кровати, стараясь игнорировать приступ волнения и облегчения от того, что я слышу его голос.

Где-то в темноте.

Я закатываю глаза.

Как образно. Мне казалось, ты говорил, что мы слишком далеко друг от друга, чтобы так разговаривать, когда ты в подземельях?

Потом его голос снова звучит.

Похоже, я восстановил достаточно сил, и не благодаря тебе, смертная. Ты кажешься слабее, чем обычно.

Наступит ли когда-нибудь день, когда ты не будешь меня оскорблять?

Нет, — отвечает он мгновенно.

Идиот.

Через час будет проверка, потом я смогу прийти, — говорит он, и я, к своему раздражению, улыбаюсь. Это тебя возбуждает?

Моя улыбка исчезает.

Нет.

Лгунья. Ты ужасно скрываешь свои эмоции. Я чувствую все, что чувствуешь ты, помнишь?

Мои легкие перестают работать, когда что-то обхватывает мое бедро, и я отбрасываю одеяло, чтобы увидеть тень руки, сжимающей меня. След змеи огибает мое другое бедро, и у меня перехватывает дыхание, когда они раздвигают мои ноги.

Что ты делаешь?

Ответ Дейна следует мгновенно. Провожу время. Мне остановиться?

Я сглатываю, связь между нами натягивается, когда мое тело поднимается с кровати, паря в воздухе на сантиметр, пока мое нижнее белье сдвигается в сторону.

Это не задание, Дейн.

Но ты не сказала мне остановиться.

Мои волосы ниспадают на подушку, пока я парю в воздухе, а невидимая сила раздвигает мою киску, раскрывая меня, и мой клитор пульсирует. Это вырывает стон из Дейна через связь между нами, он чувствует то, что чувствую я, покалывание и вихревое тепло у основания позвоночника.

Не останавливайся, — практически стону я.

Моя киска пульсирует, когда на нее обрушивается холодный воздух, и мои глаза закрываются. Соски напрягаются, я чувствую давление между ног, как будто оно принадлежит мне — что-то другое, что-то внешнее, а не внутреннее. Я хочу прикоснуться, погладить, почувствовать, как мои пальцы скользят по его кончику.

Связь между нами становится крепче, словно наши мысли переплетаются и образуют глубокую, почти осязаемую связь. Я представляю, как ногти скользят по его мощной спине, а он навязывает мне образ, где я стою перед ним на коленях, с открытым ртом, высунутым языком и в ожидании.

Боже, мне нужен этот мужчина глубоко внутри меня.

Не скули перед своим богом, маленькая смертная. Я сожгу оставшиеся царства, прежде чем услышу, как ты зовешь кого-то другого.

Мои глаза закрываются, и когда я пытаюсь прикоснуться к себе, чтобы обрести освобождение, лозы обвивают мои запястья.

Еще не время.

Его член твердый. Он сжимает его в кулаке и стискивает зубы, пока я делаю глубокий вдох, и мое возбуждение капает на кровать под моим парящим телом.

Он толстый. Становится длинным, твердым и жестким. Из него течет, и вены вздуваются, словно призраком движения от основания до кончика.

Сосредоточившись на действиях, как будто я сижу прямо перед ним, тянусь к нему, прижимаюсь к его груди и управляю его собственной рукой, сильнее, быстрее, скручивая его запястье при каждом движении вверх и вниз.

Его голос звучит в моей голове, как дыхание. Посмотри-ка на это? Ты тоже меня чувствуешь.

Низкий стон прижимается к моей щеке, когда его тень, касающаяся моих бедер, скользит вверх, и я все еще чувствую его вокруг себя. Мы соединены, и каждый раз, когда он ласкает себя, я чувствую каждую выпуклость и каждое подергивание.

Мы — эпицентр возбуждения, становясь единым целым. Каждый раз, когда он вдыхает, я чувствую, как его легкие наполняются воздухом. Я чувствую, как клапаны его сердца прокачивают кровь по телу, и слышу, как он сглатывает, когда его кадык сдвигается.

Мои нервы искрятся вместе с его, зависая в воздухе, пока змея его силы лижет мое внутреннее бедро. Лозы медленно сползают с моих запястий, как беззвучный приказ.