Пуленепробиваемый (ЛП) - Моронова К. М. - Страница 28

— Что делает ферму безопасной? У этих парней было оружие, и их было по крайней мере трое, насколько я видела прошлой ночью. Нам нужно уехать из Бэйн-Фолс, пока мы ещё можем.

Джон качает головой. — Ничего не выйдет. Мы не можем уехать, и ты тоже. Ферма безопасна, потому что твой дядя не был простым фермером. Просто доверься нам, хорошо? Мы всё объясним, как только будем там. — Его глаза умоляют.

— Довериться парню, который называет меня шлюхой, да. Потому что это так легко. — Я не пытаюсь смягчить сарказм в своём тоне.

— Это ты сняла рубашку. — У Романа есть наглость продолжать.

— Чтобы остановить твоё кровотечение, мудак!

— Могла бы меня и обмануть, — парирует он, закатывая глаза. Наши челюсти напряжены, и мы сверлим друг друга взглядами. Мы выглядим совершенно глупо, будучи такими раздражёнными с дрожащими телами, съёжившимися под своими одеялами, как две старушки, спорящие о чае.

Джон издаёт долгий вздох.

— Никто не произносит ни слова, пока мы не вернёмся на ферму, или я остановлю эту лодку, и вы двое поплывёте, пока не устанете настолько, что не сможете спорить. Как вам такое, а?

Мы прекращаем комментарии, но напряжение и ненависть, танцующие между нами, всё ещё невозможно разрубить даже мясницким ножом. Однако, когда солнце поднимается и мы едем по дороге обратно в Бэйн-Фолс, я замечаю в окне отражение Романа, который поглядывает на меня чаще одного раза.

Может, это просто потому, что его отражение в окне не такое чёткое, но на его лице появляется мягкое, почти мучительное выражение.

Глава 13

Брайар

Даже после того, как я приняла обжигающий душ, я не перестаю дрожать. Тейлор садится рядом со мной на диван и протягивает чашку чая.

— Спасибо. — Моё горло болит от тяжёлого дыхания в холоде прошлой ночью. В Монтане воздух намного суше, чем в Сиэтле.

Бенсен и Гейл стоят у маленькой прихожей, скрестив руки на груди, а Джон сидит, наклонившись вперёд и прижав локти к коленям. Роман заходит последним с полотенцем на голове и плюхается напротив меня на другой диван.

Все выжидающе смотрят на него. Я отказываюсь встречаться с ним взглядом, поэтому смотрю на его ноги.

— Никто не знает, как на самом деле выглядит тьма, пока она не схватила тебя, — загадочно говорит Роман. Это звучит как заученная фраза. — Никто не знает, насколько жестоки тени, пока Тёмные силы не настигнут тебя.

Мои глаза поднимаются к его, на моём лбу залегает недоумение. Тёмные что?

Он единственный мужчина на земле, который может быть серьёзным с чёртовым полотенцем на голове. Но он выглядит чертовски сексуально, когда пряди волос падают ему на лоб. Обтягивающая чёрная рубашка тоже не оставляет простора для воображения — хотя после того, как я видела его без рубашки прошлой ночью, оно мне и не нужно.

— Нас посылают, когда работа слишком грязная для официальных лиц. Мы — жестокие отбросы общества, переработанные в оружие для секретных подпольных сил, о которых никто не осмеливается произнести ни слова. Мы созданы для одного и только одного: убивать любого, кого нам, блять, прикажут, и разгребать дерьмо, с которым не могут быть связаны силы в форме. — Лицо Романа — образец беззаботной правды.

Моё дыхание становится поверхностным, я сжимаю кружку немного крепче. Тейлор кладёт свою руку мне на колено и дарит сочувственную улыбку, будто ему жаль, что им приходится рассказывать мне это.

Я смотрю каждому в глаза и шепчу: — Вы серьёзно.

Все кивают.

— Зачем вы мне это говорите? Я не должна этого знать, если вы из какого-то секретного подразделения. Разве это не брешь в безопасности? — Я встаю, но Тейлор крепче сжимает мою ногу, безмолвно приказывая оставаться на месте.

Глаза Романа темнеют, он наклоняет голову набок, разворачивая конфету и медленно кладя её на язык.

— Потому что враг нашего врага — это незаконченное дело.

Я мрачно смотрю на него. — Должно быть «друг».

— Мы не дружим, Сквирт. Особенно когда дело касается работы, — говорит Роман с кривой ухмылкой.

Работа? Это больше, чем работа.

— Ага, я поверю в это, когда не увижу, как вы, парни, увиваетесь за каждой женщиной, которая смотрит в вашу сторону, — парирую я.

Джон вздыхает. — Хватит. Нам поставлена задача влиться в толпу. Это нормально, что мы…

— Мочите свои члены? — убитым тоном говорю я. Тейлор рядом со мной взрывается смехом. Я замечаю, как Бенсен быстро прикрывает ухмылку рукой. — Почему из всех мест именно здесь? И почему я? Я бесполезна. Я не имею никакого отношения к… тем, с кем вы, парни, воюете. — Я отставляю чай, чтобы не пролить его на себя.

— Мы раскапывали стражей подземного мира. Эта конкретная группа известна как «Суб-Роза», но ты бы не поверила, сколько теневого дерьма происходит в таких маленьких, незначительных городках, как этот, где никто и глазом не ведёт на происходящее, — добавляет Гейл.

Бенсен прислоняется к стене и мычит.

— Подумай как следует, Брайар. Что у тебя есть или о чём ты знаешь, что могло бы быть полезно для подпольной операции? Потому что, честно говоря, здесь было довольно тихо, пока твоего дядю не ликвидировали и ты не появилась из ниоткуда.

Моего дядю ликвидировали? Мои глаза расширяются, у меня спазмирует живот.

Он работал с подпольем? Как с делами тёмной сети или незаконной торговлей оружием? Моё сердце бьётся быстрее, и несколько глотков чая, которые я выпила, уже поднимаются обратно.

Все они выжидающе смотрят на меня. Будто действительно думают, что у меня есть ответ, который они хотят услышать.

— Я ничего не знаю. Особенно о моём дяде. Возможно, важные документы или предмет, который я должна искать, который стоит денег… но кроме этого, я не знаю. — Мои пальцы впиваются в ладони, и я нерешительно смотрю на Романа. Его взгляд мог бы расколоть камень. Я думаю уточнить, что это флешка, но не могу заставить себя сказать это. Что, если это единственное, что держит меня в живых? Ясно одно: я не могу доверять никому из них.

Джон дарит мне жалобный вздох, когда я снова начинаю дрожать.

— У нас будет время обсудить это позже. Можем сначала разобраться с обедом? Давайте попробуем проветрить головы. Мы все устали.

Гейл потягивается и кивает. — Пицца.

Тейлор и Бенсен быстро соглашаются.

Это безумие, как они могут просто отбросить эту сногсшибательную новость в сторону при упоминании о еде. Кажется, они настолько десенсибилизированы к опасности, что им даже всё равно, что мы здесь буквально как на ладони.

Роман стоит надо мной.

— Успокойся. Всё, что ты делаешь — это накручиваешь себя. — Я моргаю и чувствую некоторый ужас от того, что просто отключилась на несколько мгновений.

Он просто не оставит меня в покое, и меня это уже бесит до чёртиков.

Я встаю и проскальзываю мимо него.

— Ешьте без меня. Я иду спать, — бормочу я, направляясь по коридору в свою комнату. Ну, в временную комнату. Ничто здесь не кажется мне моим, и я это ненавижу.

Я просто хочу хоть раз почувствовать, что принадлежу куда-то.

Тяжёлые шаги следуют за мной в коридор. Я не удосуживаюсь оглядываться, чтобы увидеть, кто это. Я знаю, что это Роман во всей своей мудацкой славе.

Как только я захожу в свою комнату, захлопываю дверь и поворачиваю замок. Я падаю на кровать и смотрю в потолок, как Роман пробует дверную ручку. Лёгкая улыбка на мгновение появляется на моих губах, потому что я слышу, как замок отщёлкивается, и он входит в мою комнату.

— Серьёзно, Роман? — рявкаю я, приподнимаясь на локтях. Мой ответ звучит приглушённо — моя ярость давно угасла, и я слишком устала, чтобы с ним ссориться.

Он не спорит со мной сразу, как я ожидаю. Просто смотрит на меня с обычным нечитаемым выражением.

— Ты могла умереть прошлой ночью, — наконец говорит он, на его челюсти играет напряжение.

Моё сердце сжимается. Я знаю, что почти умерла. Поэтому меня бесит, что он хочет быть мудаком, будто ничего не случилось.