Невеста (патологоанатом) для некроманта (СИ) - Морская Анна - Страница 15

— Хорошо. Но учтите, что увиденное может вас шокировать.

Гидеон двинулся вперед, жестом приглашая меня следовать за ним. Мы свернули в боковой коридор, затем спустились по узкой лестнице, и вот уже перед нами распахнулись тяжелые двери южного крыла.

В нос сразу ударил резкий и знакомый запах. Точно такой же стоял в секционной, где я когда‑то, кажется, безумно давно, проводила вскрытия.

Коридоры жили своей особенной жизнью, на удивление во всю кипящей и бурлящей. Вдоль стен тянулись стеллажи, в нишах мерцали колбы с мутными жидкостями. Жизнетворцы сновали туда‑сюда, кто‑то в замызганных кровью перчатках, кто‑то в длинных халатах, местами покрытых бурыми разводами. За ними молчаливыми тенями двигались умертвия, судя по всему, выполняющие функции ассистентов.

Один мужчина пронесся мимо, держа в руках нечто, завернутое в пропитанную кровью ткань. Я невольно проводила его взглядом.

Местное подобие халата явно не менялось уже несколько часов, если не дней. В голове сами собой всплыли протоколы гигиены и требования к сменной одежде. Как минимум им бы здесь стоило ввести строгую ротацию одежды, заменить перчатки на одноразовые и вообще организовать дезинфекцию прохода между зонами.

К сожалению, юная баронесса такими рекомендациями разбрасываться не могла.

Гидеон то и дело оглядывался на меня, словно проверяя: не побледнела ли, не схватилась ли за стену. В его глазах читалась настороженность, он ждал, что я сейчас попрошу пощады и потребую вывести меня отсюда.

Естественно, ужас я если и испытывала, то только от безответственного подхода к гигиене, поэтому ожиданий камердинера оправдать не смогла.

— Мы пришли, — возвестил Гидеон, замедляя шаг. — Дияр в третьем помещении по левой стороне. Но предупреждаю: он сейчас… занят.

Я лишь быстро поблагодарила мужчину и направилась к нужной двери.

В местном подобии секционной царил хаос: столы с инструментами, стеклянные сосуды с плавающими в зеленоватой жидкости органами, свитки с записями, пришпиленные к большой доске.

В центре комнаты стоял Ноймарк. Перед ним на мраморном столе лежал полностью обнаженный труп мужчины средних лет.

Рукава рубашки дияра были закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с проступающими венами. Белые волосы слегка растрепались, будто он не раз провел по ним рукой в раздумьях. И вопреки обстановке, я поймала себя на том, что не могу отвести от него глаз.

Резко подняв голову, Ноймарк встретился со мной взглядом, и на долю секунды на его лице промелькнуло раздражение, которое тут же растворилось, когда он опознал в нарушителе спокойствия меня.

— Прости, что побеспокоила, но дело срочное, — сразу же оправдалась я, примирительно подняв перед собой раскрытые ладони. — А… что ты делаешь?

— Что я делаю? — Ноймарк слегка приподнял белесую бровь, и в его голосе зазвучала едва уловимая ирония. — Честно говоря, в большей степени проклинаю человека, который слишком хорошо понимает специфику моей работы, — он постучал длинным указательным пальцем по голове лежащего на столе тела. — Хочешь взглянуть?

Не сумев перебороть профессиональный интерес, я подошла ближе, и дияр чуть отстранился, давая мне рассмотреть в чем дело.

Я склонилась над телом и сразу увидела следы грубых манипуляций. В области лобных долей наблюдались рваные проколы. Повреждения нанесли явно уже после смерти, в попытке зачем-то превратить часть мозга в фарш.

— Не стоит испытывать сочувствие к этому человеку, — произнес Ноймарк, склонившись ко мне. — Я уверен, что он имел непосредственное отношение к нашему делу. К сожалению, допросить мы его не сможем.

Все сразу встало на свои места. Мозг повредили намеренно, прекрасно понимая, что в ином случае дияр получит доступ ко всей информации, которой владел этот человек при жизни.

У меня возникла одна идея, которая могла бы в теории помочь. Я почти озвучила ее, забывшись, но тут же осеклась.

Если предложу свою помощь, придется рассказать Ноймарку, что я — не Оливия.

Нет. Сейчас не время. С этим мы разберемся позже.

Подняв на дияра взгляд, я достала из кармана платья письмо.

— Ноймарк, у нас проблемы.

Глава 16

Ноймарк взял письмо, слегка приподняв брови в немом вопросе, и отошел к краю секционного стола, уперевшись в его край ягодицами. Его пальцы ловко развернули лист, а взгляд тут же впился в строки.

Невольно задержав дыхание, я следила за каждой мимолетной эмоцией на его лице, и пояснила, не выдержав:

— Я даже не успела отправить отчет, о котором мы договаривались, а папочка уже поднял тревогу.

Закончив читать, Ноймарк поднял на меня холодный взгляд.

— Разве это проблема? Лишь подтверждение, что барон нервничает, а делает он это явно неспроста.

— Нет. Проблема в том, что он отправил сюда брата, — выдавила я и почувствовала, как липкий пот покрывает спину.

— И что? — поинтересовался мужчина все с тем же равнодушием. — Отличная возможность разыграть спектакль, который усыпит бдительность Фареллов. Гораздо более эффективный, чем ложные письма.

Я нервно замотала головой.

— Ты не понимаешь. Этот человек, он… — начала я, и осеклась.

Мне все еще не было ясно, насколько откровенной можно быть с «женихом».

Ноймарк смерил меня проницательным взглядом, а затем вдруг отложил письмо и в два шага преодолел разделяющее нас расстояние. Внимательно глядя мне в глаза, он медленно произнес:

— Ты боишься его.

Не вопрос, констатация факта.

— Да, — хотела сказать, но вместо этого прошептала я.

И это было абсолютной правдой. Тело Оливии боялось Ренара на глубинном, животном уровне. Но и я сама понимала, что этот психопат с извращенными наклонностями действительно вполне может мне навредить. А мы не в современном мире, где я могла бы попросту обратиться в полицию.

Ноймарк не отвел взгляда, словно пытался прочесть в моих глазах то, что я не решалась произнести вслух. Его лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным, но в серых глазах мелькнуло нечто, отозвавшееся внутри меня глухой надеждой.

— А мне казалось, ты не боишься ничего, — усмехнулся он. — Тебе не о чем переживать, Оливия. Никто не тронет тебя, пока ты моя.

— В открытую, может, — глухо отозвалась я, отведя взгляд. — Но поверь, он найдет способ.

Дияр вдруг взял пальцами мой подбородок, и заставил снова посмотреть ему в глаза.

— Ты не поняла, — резко произнес он, вызвав толпу мурашек, пробежавших по спине. — Речь не о твоем статусе «невесты». Со вчерашнего дня ты под моей защитой, Оливия. И так будет до самого конца, если только ты не решишь меня подставить, — Ноймарк отпустил меня и отошел обратно к столу, опершись о его край ладонями. — Судя по всему, ты никогда не была в ситуации, где можешь положиться на кого-то, кроме себя самой. Не так ли?

— Не знаю, — пробормотала я, — наверное.

И с удивлением осознала, что так оно и есть. Если задуматься, то с того момента, как стала взрослой, я и правда никогда ни на кого не полагалась всерьез. Скорее сама заботилась, поддерживала, решала проблемы и брала на себя ответственность.

Мама, всегда немного рассеянная и мечтательная, нуждалась в моей организованности. Отец, увлеченный наукой, порой забывал о бытовых мелочах, а если быть откровенной, то и о финансах, и я привычно заполняла эти пробелы. А с мужем у нас был современный равноправный брак, если можно так выразиться.

Про Оливию и говорить нечего. Она не знала даже что такое любящие, хоть местами и бестолковые, родители.

И если честно, когда дияр пообещал свою защиту, что-то внутри меня дрогнуло.

Размышления прервало справедливое замечание Ноймарка, который все это время, судя по всему, наблюдал за сменой выражения на моем лице:

— И поганая же у тебя семейка, барышня.

— Увы, родственников не выбирают, — мрачно отозвалась я. — Мне в любом случае придется остаться с Ренаром наедине, чтобы передать отчет. И ты не должен будешь вмешиваться, как бы отвратительно он себя ни вел.