Метеорит Ася - Аксенова Екатерина - Страница 8

Но, нагруженный до предела, таких выкрутасов он не выдержал – лопнул. Продукты посыпались на лестничную клетку. Картошка, лук и яблоки весело поскакали по ступеням вниз, упаковки муки и макарон упали на пол разноцветной кучей, колбаса покатилась к лифту, творог шмякнулся прямо в пролет между этажами. Но мне, как особо везучей, на ногу прилетела банка огурцов. Которая тут же треснула, и холодный рассол потек в кроссовку. Больно вообще‐то! Я завизжала, стянула кроссовку и, прыгая на одной ноге, начала вытряхивать жидкость. Вот этого всего в гороскопе не было!

– Ася? Ты чего тут делаешь? – Из двести семьдесят пятой квартиры высунулся Славка.

– К тебе пришла. Но тут твоя соседка пыталась украсть мой камень. – Я сунула морскую гальку бабульке под нос. – Когда я оказала сопротивление, она применила соленое оружие. – Потрясла кроссовкой, в которой хлюпал огуречный рассол.

Бабулька стала красная, будто искупалась в помидорном соке, и начала отступать к двести семьдесят третьей квартире, прижимая к себе уцелевший пакет.

– Агриппина Львовна, с вами все в порядке? Это ваше? – Славка подобрал картофелину, которая валялась возле его двери, и протянул бабульке.

Та наконец‐то пришла в себя, возмущенно поджала ядерно-розовые губы и начала орать.

Вот есть же люди, которые вместо того, чтобы признать свою вину, набрасываются на окружающих. Агриппина Львовна оказалась именно такой. И все‐то кругом хамы, наглецы и воры. Досталось даже деду из двести семьдесят четвертой. И подружка‐то у Славки чокнутая, и сам Славка, наверное, тоже чокнутый, раз с такой общается. Что вообще не удивительно, потому что сумасшествие – это семейное. И что она, бедняжка, спать по ночам боится, вдруг к ней ворвется двухметровый псих с топором. Тоже мне, старуха-процентщица! Наверняка поэтому и квартиру ей так дешево продавали, а она‐то радовалась, дурочка, что удачно жилье купила!

А вот это она зря, конечно. Про психов. Славка сразу помрачнел и вцепился в край футболки с Капитаном Америкой, будто сам себя сдерживал.

– Кто тут чокнутый, так это вы, – произнес он тоном человека, который готов ударить.

И тут я поняла, что скажу Славке, чтобы он поехал со мной.

Агриппина Львовна дернула острым подбородком, но ничего не ответила. Она скрылась в своей квартире, демонстративно хлопнув дверью.

– Заходи, Ась.

– Угу.

Искренность – лучшее оружие

Любовь – странная штука. Почти как воздух, который нельзя увидеть или потрогать, но без него нет жизни. Любовь толкает на удивительные поступки – отправиться на поиски упавшей звезды или день за днем жить рядом с человеком, которого называют психом.

Когда Славка закрыл за мной дверь, я уже знала – он мне поможет. Потому что Славка понимает, что такое любовь.

– О, у вас обои новые! – Я оглядела коридор, где почти ничего не изменилось: овальное зеркало без рамы, темный встроенный шкаф, ключница в виде Эйфелевой башни. Даже погнутая ложка для обуви та же самая! Только фотографии на стенах свежие, и огнетушитель в углу появился. Раньше, когда мы со Славкой дружили, я часто тут бывала.

– Переклеили, – мрачно ответил Славка, до сих пор сжимая края футболки.

– Можно в ванную? А то носок пахнет винегретом. – Я пошевелила пальцами в мокром носке, чтобы как‐то разрядить обстановку.

– Ага, дорогу ты знаешь.

Кажется, он даже не удивился, что я пришла. Ничего не спросил, молча скрылся на кухне. Там послышалась возня: зашумел чайник, хлопнул холодильник, звякнула посуда, скрипнул стул, зашуршал пакет. Знакомые, уютные звуки, от которых сразу стало спокойно. В Славкиной квартире я всегда чувствовала себя как дома. Могла сама себе сделать яичницу или заварить чай. Тетя Оля, мама Славки и Костика, почти все время пропадала на работе. Папа у них погиб, когда Славка был маленький. Он его и не помнил толком. У нас с Пашкой тоже не было отца. Мы со Славкой друг друга понимали.

Я отправилась в ванную, постирала огуречный носок, повесила сушиться на батарею. Рядом с мужскими трусами в полосочку. Мой носок тоже полосатый. От этого дурацкого совпадения я глупо захихикала.

– Ася, ты что, плачешь? – Славка постучал в дверь. – Эта новая соседка просто тролль. Ну ее! Знала бы ты, как она Егорыча из семьдесят четвертой достает из-за кресла. Боится клопов. А Егорыч поначалу даже подкатывал к ней. Кабачки с дачи возил!

От того, что Славка меня утешает, стало еще смешнее. Меня затрясло, будто внутри включился отбойный молоток, который вот-вот проколотит в груди дыру. Я начала хохотать. Как же это все смешно! А полосатый носок рядом с полосатыми трусами на батарее в Славкиной ванной – последняя капля в череде абсурдных, невозможных событий. В какой же дикой реальности я очутилась!

В груди и правда заболело. Любовь – странная штука. Почти как воздух. Когда его не хватает – в груди болит, когда слишком много – болит не меньше. Смех перешел в слезы. Я часто рыдала за последние дни, но сейчас достигла дна. До меня вдруг дошло с обжигающей ясностью, что это все взаправду! И мой носок, который висит на чужой батарее рядом с чужими трусами. И Милана, которая держала Макса за руку. И смерть, которая… Ох…

У меня началась истерика.

– Ася, ты чего?! – Славка колотил в дверь. – Ася, открой!

Но я не обращала на него внимания. Включила напор воды посильнее, чтобы не слышать даже собственных мыслей. Сидела на полу, сжимая мокрый полосатый носок, и повторяла, будто сломанная детская игрушка: «Кряк, кряк, кряк».

Вода внезапно стихла. На меня уставился Славка. Оказывается, у него замок в ванной снаружи открывается. Зачем вообще такие бесполезные замки? Никакой личной жизни. Второй раз я попадаю в дурацкое положение в ванной! Типичная Ася.

– Ася… – осторожно позвал Славка. Казалось, он сейчас сам расплачется. Но было что‐то такое бережное и теплое в его голосе, что я с ходу выложила ему, зачем пришла. Как и советовал гороскоп: «искренность – лучшее оружие».

– То есть какой‐то твой друг заболел раком и…

– Не произноси это слово! – Я замахала руками. В слове на букву «р» не было надежды. Оно обжигало и моментально лишало сил. А силы мне нужны.

Мы сидели на кухне и пили чай, Славка даже бутеры с сыром сделал. Будто не было позорной утиной истерики. А я просто забежала в гости после музыкалки. Как тысячу лет назад.

– Хорошо, – тут же исправился Славка. – Какой‐то твой друг… – Он на секунду замолк и как‐то странно на меня посмотрел, будто знал, кого я имею в виду. Хотя это исключено! – Заболел… «кряком», но ты не скажешь кто, потому что это тайна. Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой на турбазу в воронинский лес искать осколок метеорита, который, по слухам из интернета, волшебный. И он вроде как может вылечить р… Прости, «кряк». Но об этом тоже нельзя никому рассказывать, потому что все решат, что ты ку-ку, и никуда не пустят. Я все правильно понял? – В Славкином голосе не было ни иронии, ни осуждения, ни поддержки. Он словно учебник по физике читал.

Я поерзала на стуле и кивнула.

– А! И самое главное, я должен взять с собой Костика. Потому что для всей этой авантюры нужен кто‐то взрослый, – добавил он и уставился на меня, ожидая реакции.

Я сделала глубокий вдох, шумно отхлебнула чай и снова включила режим искренности. Как советовал гороскоп.

– Понимаю, это звучит бредово. Но, Слав, а вдруг это правда? Вдруг метеорит действительно сработает? Ну бывают же на свете чудеса! Если бывает такое зло, как «кряк», значит, и чудеса быть должны! Просто обязаны! Это же принцип равновесия. Неужели ты смог бы спокойно спать, зная, что твой друг… – Я запнулась, проглотила подступающий к горлу слезный комок и сказала самое страшное: – Умирает. А ты не сделал все, что в твоих силах?! Я знаю, мы давно не общались, и, возможно, это выглядит, будто я хочу тебя использовать, но… Мне больше некого просить.