Торговец дурманом - Барт Джон - Страница 53

– Пива! – орали они снова и снова, всё без толку, и колотили палками по столу.

Эбенезер зарылся в развёрнутую на столе тетрадь и стал молиться, чтобы они не заметили его присутствия.

– Подозрение моё таково, капитан Слай, – заявил один, – что нам придётся или самим себя обслужить, или искать нашего человека всухую.

– Тогда давайте, капитан Скарри, нацедим себе пива и покончим с этим, – отозвался другой. – Негодяй не может быть далеко. Я нацежу две кружки, а он, быть может, явится до того, как мы их выпьем.

– Может быть, может быть, – допустил первый. – Но только это я налью кружки, потому что вы мой гость.

– Чёрта с два! – вскричал второй. – Это вы мой гость, будьте вы прокляты, я первым сказал!

– Первым вы окажетесь в аду, – заявил Номер Один. – Угощаю я.

– Нет, я! – произнёс Номер Два с большей угрозой.

– Пошёл в свиную жопу!

– Я налью вам пива, капитан Слай, – проговорил Номер Два, вытаскивая пистолет, – или пролью вашу кровь.

– А я вашу, – ответил Номер Один, делая то же, – иначе отправитесь на корм червям.

– Джентльмены, джентльмены! – закричал Эбенезер. – Ради Бога, остыньте!

Он немедленно пожалел о своих словах. Двое поворотились, сверкнули на него глазами, так и держа пистолеты нацеленными друг на друга, а лица их сделались угрожающими.

– Это не моё дело, – проговорил поэт поспешно, потому что они начали двигаться в его сторону. – Клянусь вам, совершенно не моё. Я только хотел сказать, что для меня будет честью и удовольствием купить вам обоим, и налить – тоже, если вы покажете, как. Нет, не важно, держу пари, я и сам сумею без указаний, потому что много раз видел в «Локетс», как это делается. – Да, – продолжал он, пятясь, – для этого не нужно особого навыка, и секрета тут нет, всего-то и требуется, что приставить к крану стакан, если бочонок свежий, и пусть пиво аккуратно стекает, а если выдохся, то давать потоку немного пространства для падения, пока стакан не наполнится, потому что при более сильном ударе струи образуется больше пены…

– Отставить! – скомандовал Номер Один, и так ударил по столу тростью, что тетрадь Эбенезера подпрыгнула. – Боже ты мой, капитан Слай, вы слышали хоть когда-нибудь этакий вздор?

– Я и наглости подобной не встречал, капитан Скарри, – ответил второй, – мошеннику мало встрять в наше дело, ему понадобилось заняться им самому!

– Нет, джентльмены, вы меня неправильно поняли! – воскликнул Эбенезер.

– Закрой свой рот и сядь, – сказал капитан Скарри, указывая палкой на стул поэта. Затем моряк заявил товарищу: – Прошу извинить и подождать, пока я засажу этому кретину пулю промеж глаз.

– Мне это только в радость, – ответствовал тот, – а после мы спокойно выпьем.

Оба пистолета были теперь направлены на Эбенезера.

– Мой гость никогда не унизится до таких пустяков, – заявил первый.

Эбенезер, стоявший за спинкой стула, вновь посмотрел на дверь, за которой скрылись Берлингейм и подавальщица.

– Моё мнение такое же, – прорычал капитан Слай, – но заклинаю вспомнить, кто тут хозяин, иначе я выстрелю из двух пистолетов.

– Ради Бога, добрые капитаны! – квакнул Эбенезер, но его подвели ноги и сфинктеры: не в силах более говорить, он повалился на колени, распространяя удивительный запах, и зарылся лицом в сиденье стула. В этот миг отворилась задняя дверь.

– Стоп, а вот и буфетчица! – вскричал капитан Скарри. – Два пива, малышка, а я пока избавлюсь от этого засери!

– К чёрту пиво! – проревел капитан Слай, которому была видна входная дверь. – Готов поклясться, вон идёт наш Лауреат, по улице!

– Тогда за ним, – сказал второй, – пока он снова не отдал швартовы!

Отвернувшись и от кружек, и от поэта, они поспешили наружу, откуда вскорости донеслись пистолетные выстрелы и удаляющиеся проклятья. Но Эбенезер их не слышал, так как при упоминании жертвы лишился чувств и рухнул на каменные плиты.

Глава 9. Новые морские стихи, сложенные в конюшне «Короля морей»

Придя в себя, поэт обнаружил, что лежит на сене в конюшне «Короля морей», а его друг Берлингейм, одетый в шотландку, сидит на корточках подле и обмахивает лицо Эбенезера гроссбухом для двойных записей.

– Пришлось тебя вынести, – с улыбкой сообщил Берлингейм, – иначе ты распугал бы клиентов.

– Чума на клиентов! – слабо проговорил поэт. – Я отключился как раз из-за пары таких!

– Ты уже очнулся, или мне и дальше тебя обмахивать?

– Не надо дальше, прошу, по крайней мере – сойди с того места, где ты стоишь, а то мне конец. – Он попытался сесть, состроил кислую мину и со вздохом лёг снова.

– Это я виноват, Эбен: знай я, что тебе невтерпёж – не торчал бы так долго в тамошнем нужнике. Как же ты не воспользовался вот этим сеном? Оно ведь ничуть не хуже.

– Я не могу отнестись к этому легкомысленно, – объявил Эбенезер. – Пока ты развлекался с девкой, два капитана-пирата захотели пустить мне пулю между глаз только за то, что я посмел улаживать их ссору!

– Капитаны-пираты?!

– Да, я уверен в этом, – настоял Эбенезер. – Я достаточно начитался Эксквемелина, чтобы узнать пирата: звероподобные субъекты, похожие на близнецов, сплошь в чёрном, с чёрными бородами и тростями.

– Почему же ты не назвал ни своего имени, ни должности? – спросил Берлингейм. – Тогда они вряд ли посмели бы тебя тронуть.

Эбенезер покачал головой.

– Слава Богу, я этого не сделал, иначе моя жизнь тут же и кончилась бы. Они искали Лауреата, Генри, чтобы его умертвить!

– О нет! Но почему?

– Одному Господу известно, почему. Тем не менее я обязан жизнью какому-то бедолаге, который проходил за окном – они приняли его за меня и пустились в погоню. Дай Бог, чтобы пираты его потеряли и сгинули навсегда!

– Вероятно, так оно и вышло, – ответил Берлингейм. – «Пираты», говоришь!.. Ну что ж, в конце концов, здесь нет ничего невозможного… Но погоди, ты весь обосран.

– Какой позор! – простонал Эбенезер. – Как же я буду в этаком виде ковылять по причалу за чистыми штанами?

– Святая Дева, я ничего не сказал о ковылянии, сэр, – произнёс Берлингейм в манере деревенского слуги. – Снимите штаны с исподним, моя крошка Долли почистит их, и я принесу вам свежие.

– Долли?

– Да, Джоан Веснушка оттуда вон, из «Короля морей».

Эбенезер покраснел.

– И всё же она женщина при всем её распутстве, а я – Лауреат Мэриленда! Я не могу позволить ей услышать о таком.

– «Услышать!?» – расхохотался Берлингейм. – Да она уже чуть не задохнулась твоими стараниями! Кто, по-твоему, нашёл тебя на полу и помог перетащить сюда? Хватит, господин Лауреат, и избавь меня от своей скромности. Когда ты родился, тебе подтирала задницу женщина, а другая подотрёт в старости: что с того, если ещё одна вклинится в промежутке?

И, поскольку Эбенезер расстёгивал пуговицы нехотя, друг его возымел смелость хорошенько рвануть – поэт остался обнажённым.

– О-ла-ла, – гоготнул Берлингейм. – Ты славно сложен, пускай и чуточку воняешь.

– Я умираю от стыда, мне даже нечем прикрыть мерзость, – посетовал поэт. – Поторопись, Генри, пока меня кто-нибудь не увидел таким!

– Потороплюсь, ибо, готов поклясться, ты столь соблазнителен, что будь то мужчина или женщина, ты не задержишься в девственниках. – Он снова рассмеялся, взирая на жалкое состояние Эбенезера, и подобрал испачканную одежду. – Теперь adieu, твой слуга вскорости возвратится, если его не захватят пираты. Пока же постарайся почиститься.

– Помилуй, но как?

Берлингейм пожал плечами.

– Вы только оглядитесь, достопочтенный сэр. Умный человек никогда не теряется надолго. – И он отправился через двор, призывая Долли забрать трофеи.

Эбенезер незамедлительно огляделся в поиске каких-нибудь средств, способных выправить его незадачливое положение. Солому он отверг первым делом, хотя в конюшне её было предостаточно, но пучок даже не удавалось удобно зажать в руке. Затем он подумал про свой льняной носовой платок и вспомнил, что тот остался в кармане штанов.