"Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Басов Николай Владленович - Страница 30

Она на самом деле сделалась какой-то… цветной, что ли? Проступила фактура свежерубленого дерева, лезвия топоров заблестели, как бывает только у очень ухоженных инструментов, даже лица плотников стали едва ли не вдохновенными. И еще Фран решил, что неизвестно почему он почти о каждом из этих вот мастеровых может сказать что-то определенное.

Вон у того болен сын, и он о нем волнуется, рассчитывает, если за эту работенку заплатят, он сможет пригласить к нему настоящего доктора, который лекарства продаст. Другой, карлик с окладистой бородой, в которой застряли опилки и мелкие стружки, надеется прикупить подруге новенький браслет, чтобы она была к нему благосклонной… Кажется, и подругу Фран теперь мог представить себе, будто бы по волшебству: она была не карликовой крови, а получеловек-полуфеноя, какое-то из мелких эфирных созданий, которые, случалось, жили в городах, промышляя магией и торговлишкой… Третий был крестьянином, попал в город недавно, но тщился заработать на жизнь здесь, чтобы выписать из деревни семью, потому что очень уж голодно у них в деревне стало. Какой-то из владетелей так устроил хозяйство, чтобы его арендаторы разбегались кто куда, а он бы на освободившейся земле устроил выпасы для тонкорунных редких овец и тогда сделался бы уважаемым торговцем шерстью… А как можно выгнать арендаторов, которые эту землю пахали много поколений? Только голодом, поднимая плату за аренду до небес, отнимая у работяг все, что они могли получить за свою работу. Он-то, этот вот крестьянин, потому и в город подался, чтобы грядущую зиму все же пережить, не сдохнуть от бескормицы…

Фран тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение, вернуться к своим чувствам и мыслям. Для верности обернулся к Калмету:

– Ты ничего не заметил?

– Плохо строят, торопятся, – отозвался оруженосец. – Когда мы однажды осадную башню пробовали строить, тоже торопились, так меня сержант так отделал… А их за такую-то работу он тоже по скулам бы почесал. Плохо строят, для одного дурака какого-нибудь, конечно, хватит, а вот для чего серьезного… Нет, долго не простоит.

– Пойди узнай, в чем дело, – приказал Фран.

Калмет отправился к мастеровым, спросил о чем-то, Фран это видел, как все теперь видел – слишком резко, отчетливо и ясно. Карлик, который оказался главным, подошел к Калмету и о чем-то начал ему горячо рассказывать, Калмет кивал, соглашаясь. Наконец карлик поклонился, Калмет пошел назад.

– Он сказал, что это храм Метли какой-то… Она у них тут святая местная и для женщин многое значит или значила когда-то.

И снова, с той неожиданной ясностью, которой Фран все не мог надивиться, он вспомнил, что имя это ему не совсем незнакомо. Когда он был мальчишкой при орденских казармах, что-то он о Метле слышал… Ведь их там не только мечом махать учили, даже азбуку магий привить пробовали, а если у кого получалось, брали в мальчики для внутренних покоев, и считалось это тогда весьма значительным повышением, ведь это тебе не грязь на плацу месить…

– А почему виселица? – спросил он.

– Виселица? – удивился Калмет. Все же он иногда очень тупым оказывался, не сразу понимал, чего от него хотел Фран, если ему очень подробно и точно не объяснить заранее. – Не знаю, я как-то не спросил об этом.

Фран раздраженно дернул плечом и сам отправился расспрашивать мастеровых. Когда он подошел к карлику, тот согнулся в таком поклоне, что Фран без труда мог бы его принять за один из камней мостовой. Он бросил, пожалуй, резковато для начала разговора:

– Выпрямись, мастер. – Карлик почти выпрямился, но все равно стоял пригнувшись, и что у них тут за порядки такие, если даже мастер плотников не стоит прямо? – Скажи, зачем виселица?

Карлик бессмысленно и трусовато обернулся, словно искал помощи у охранников храма, пара из которых стояла у ворот. Один из охранников наконец-то понял, что какие-то приезжие выказывают слишком большой интерес, лениво и чуть высокомерно зашагал к Франу, за спиной которого маячил Калмет.

– Что происходит? – спросил он зычным голосом, которым, наверное, с успехом умел орать на новобранцев.

– Скажи, служивый, кого тут повесят? – спросил Фран так спокойно, что рука храмового охранника непроизвольно дернулась, чтобы удачнее перехватить алебарду.

Но он все же справился с собой, отозвался уже куда тише и почтительней:

– Да вор один тут у нас, господин, имеется… Знаменитость местная, уже столько украл, что диву даемся. Всю жизнь ворует, а поймали только сейчас. То есть сегодня под утро поймали, значит. И вот ведь, сукин сын, до самого хранилища сумел прокрасться, зато вышел оттуда уже прям нам в руки. – В голосе охранника помимо воли прозвучали едва не одобрительные нотки.

– И что же он пытался украсть на этот раз?

– Сказывают, господин, что на одну из святынь храма нашего благословенного покусился… Покрывало всеблагой Метли, кажись, его даже прихожанам, которые приходят к нам, не показывали, очень уж оно священное… Хотя, – охранник призадумался, – разное рассказывают… Ты бы лучше, господин хороший, кого из сержантов спросил. Или даже капитана нашего, если позволишь, он как раз неподалеку, в караулке, сидит, я его приведу, чтобы он тебе в подробностях все изложил. Тебе-то он расскажет, ты же не из этого… обыденного сброда будешь, господина офицера сразу видно, издалека.

Охранник, оказывается, умел к тому же и подхалимничать, но в меру, это Фран вынужден был признать. Не улыбнувшись даже уголками губ, он кивнул.

– Пожалуй, ты прав. Если возможно, я бы хотел поговорить с тем, кто тут у вас распоряжается. – И добавил, чтобы впредь не томить служивого: – И обращайся ко мне – сэр рыцарь, без прочих разных глупостей.

– Прошу простить, сэр рыцарь, – выпрямившись и твердо глядя в лицо Франу, отчеканил охранник. – Разрешите выполнять?

– Действуй, солдат.

Подхватив по-уставному свою алебарду в левую руку, как полагалось при перестроениях бегом, охранник бросился к воротам. Фран отвернулся, снова попробовал смотреть на виселицу. Сейчас она уже почему-то не казалась ему ярко освещенной факелами, не казалась отчетливой, словно бы окружающая серость ночи – да и ночи ли? – смазывала ее, как и весь город этот под названием Береговая Кость, как и всех здешних обитателей. Все же Фран спросил карлика-мастерового, просто чтобы проверить себя и свою способность видеть этих людей:

– А вот скажи, мастер, тот вон долговязый, должно быть, недавно из деревни? Голодно там, вот он и отправился на отхожий промысел…

– Точно так, господин, он из далеких деревень, там теперь всех крестьян хотят сжить, чтобы овец, значит, поболе развести и шерстью богатеть.

– Далее, мастер, вон у того парня, что сейчас на перекладину лезет, семья тут, в городе? И сын у него, сказывают, болеет чем-то?

– Так ты тут уже бывал, господин хороший? – спросил карлик с опаской. – Или интересовался отчего-то нами?.. А может, для работы какой нас присмотрел? Так мы хорошо работаем, мы-то всегда готовы, если в цене сойдемся и матерьял будет способный… – Он все же сумел ответить на вопрос: – Да, у сына его падучая, скверная болезнь, только за большие деньги вылечить возможно.

Франу вдруг стало едва ли не весело. Он повернулся и посмотрел на карлика в упор, насколько это было возможно при их разнице в росте.

– А браслет для своей подружки ты, мастер, уже присмотрел?

– Какой браслет?.. Ах браслет? Присмотрел. – Он вдруг закусил на миг губу, потом глаза его расширились. – Но я же никому об том не сказывал, откуда же ты, господин, знаешь?

Франа выручил громкий, уверенный и грузный шаг подкованных сапог по мостовой. К ним шел высокий, немного располневший, пожилой, но еще крепкий офицер из охраны храма Метли… Все же с трудом мог Фран назвать эту едва ли не крепость обычным храмом, у него было другое мнение. Охранник семенил за ним, припрыгивая. Офицер смерил Франа суровым, жестким, как палка, взглядом.

– С кем имею честь? – Голос у него был густой, низкий и тяжелый.

– Рыцарь Фран Соль, – чуть поклонился ему Фран.