"Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Басов Николай Владленович - Страница 385

— Вы за кого меня принимаете? — вскинулся было учёный самородок.

— Помилуй бог, Константин Эдуардович, — выставил я руки в примирительном жесте, — и в мыслях не держал сказать что-либо плохое. Просто указал на то, что в случае неудачи, у вас не будет передо мной никаких обязательств. Увы, но когда о подобном исходе говорят передовые научные умы России, полной уверенности в успехе нет. Я не имел ввиду ничего, кроме сказанного. И если вы восприняли мои слова оскорбительными, примите мои самые искренние извинения.

— Я принимаю ваши извинения. Но всё же хотелось бы понять, в чём лично ваша заинтересованность?

— Нет ничего проще. У нашего концерна имеются предприятия на Чукотке, на Камчатке, на Сахалине. Территории столь обширны, что связь с ними есть только в короткое летнее время морем, а в иные места, как например золотые прииски, нужно добираться потом ещё и сушей с пару недель. Дирижабль же позволит иметь связь со всеми нашими предприятиями и организовать поставки круглый год. Ну и конечно же такие аппараты послужили бы развитию Приморья в целом.

— Не проще ли тогда вам закупить дирижабли за границей?

— Мы хотим наладить производство своих, и куда лучшего качества. Это позволит нам не только наладить постоянную связь со своими предприятиями, но и получить государственный заказ. Остаётся изготовить такой аппарат. Поэтому в случае удачи мы намерены предложить вам перебраться во Владивосток, где вы сможете возглавить авиа-конструкторское бюро. Получите самое современное конструкторское бюро, с мастерской при ней и лабораторию, какие только пожелаете. Ну и достойное жалование, скажем, рублей в триста, плюс премии за удачные изобретения, которые будут полезны концерну.

— Как наниматели предоставившие мне условия для работы, вы получите и все права на мои изобретения.

— Это так. Но не заинтересовавшие нас изобретения, останутся вашими и мы сами возьмёмся за оформление привилегий на ваше имя. За вашим именем останутся и те изобретения, который возьмём в работу мы, и вам будут положены определённые отчисления за их использования. Я вам это гарантирую, Константин Эдуардович.

— Хм. Звучит весьма заманчиво, — задумчиво произнёс человек, не привыкший к подаркам судьбы.

— Однако, вы не единственный, к кому я намерен обратиться с подобным предложением. Полагаю, вам доводилось слышать о господине Костовиче. Так вот, он будет составлять вам в этом деле конкуренцию.

И это чистая правда. По возвращении в Питер я намеревался навестить изобретателя сербского происхождения. Правда в его случае меня интересовал не дирижабль, хотя опытный образец закажу и ему. Огнеслав Степанович нужен мне в первую очередь как авиатор. Отчего-то не сомневаюсь, что если привлеку того же Сикорского, то получу лишь головную боль, ибо этого человека не в последнюю очередь интересует слава и мировое признание. Никакого желания хватать за штаны того, кто стремится поведать о своих достижениях всему свету. Мне нужна тихая и продуктивная работа.

— Но у нас разный подход к конструированию дирижаблей, — заметил Циолковский.

— Совершенно верно. Поэтому я выберу лучший из вариантов. И в любом случае, если вы сумеете построить рабочий прототип, то я выплачу вам премию в пять тысяч рублей. Изделие же станет моей собственностью.

— Относительно премии, весьма щедрое предложение. Что же готового изделия, то это вполне справедливо, — заметил Константин Эдуардович.

— А теперь, если позволите вот, это техническое задание, — я извлёк из портфеля тетрадку, исписанную моим каллиграфическим почерком.

— Вы основательно подготовились, — принимая тетрадку, хмыкнул Циолковский.

— Если коротко, то там изложены все те недостатки которые усмотрели ваши оппоненты. И если позволите, мне бы хотелось чтобы вы отнестись к ним серьёзно, а не отмахивались как от назойливых мух. Кроме того, имеются кое-какие выкладки по аэродинамике, собранные мною с бору по сосенки, в ходе моего общения с американскими и европейскими теоретиками воздухоплавания. Я не стал указывать их имена, просто примите это как данность, ну или проигнорируйте, это вам решать. Далее, касаемо формы дирижабля, я хотел бы, чтобы вы придали ему аэродинамическую форму в разрезе половина эллипса. Похоже на синего кита, не находите? — показывая ему схематический рисунок, спросил я.

— Д-да, наблюдается некоторое сходство, — с некоторой холодностью произнёс хозяин кабинета.

— Вместо передних плавников крылья с вертикальными рулями. На них же предлагаю подвесить двигатели, баки с топливом расположить внутри. Спинной плавник отнести в хвост и сделать его двойным, с горизонтальными рулями. Никакого гофрированного корпуса, если только не продольная волна.

— Можно полюбопытствовать чем вызвано подобное требование? — с плохо скрываемым неудовольствием произнёс Константин Эдуардович.

— Цельнометаллический дирижабль проигрывает аппарату с тканевой обшивкой в грузоподъёмности, но при использовании подъёмной силы, данный недостаток вполне возможно компенсировать, если не полностью, то весьма существенно, я полагаю, что полезная нагрузка может возрасти от десяти до двадцати процентов от массы аппарата. К тому же, как по мне, то сажать его на взлётную полосу, куда практичней, чем использовать причальную башню. Да и погрузку производить проще. Поперечная же гофра значительно уменьшает обтекаемость, замедляет скорость и способствует перерасходу топлива. Быть может, проще будет обойтись каркасом.

— Это значительно увеличит массу дирижабля, — с явным скепсисом возразил Циолковский.

— Поэтому я и предлагаю использовать не сталь, а алюминий. В будущем году, мы запускаем в Приморье завод по его производству. И как раз под дирижабли, которые намерены строить из дюралевых сплавов.

С этим словами я достал из портфеля несколько пластин из авиационного алюминия, размером с альбомный лист, различной толщины. Эти образцы были мною изготовлены лично, чтобы учёный-самородок имел представление, о материале с которым ему предстоит иметь дело в будущем.

Вот только мне совершенно не нравилось то, как воспринимал мои слова этот калужский сумасброд. Господи, ну вот откуда в гениальных людях столько самолюбия и непринятия критики? Ну остановись, глубоко вздохни и сосчитай до десяти, а потом уж крой матом и шли лесом. Я просто кожей ощутил, что нахожусь в каком-то шаге от пинка под зад. И никакие деньги и перспективы успешного будущего не спасут меня от гнева наливающегося краской Циолковского. Нет, опрокинуть его для меня не проблема. Но я же здесь не для того, чтобы бить морду учёному-самоучке. Поэтому поспешил выправить ситуацию.

— Константин Эдуардович, я ничуть не сомневаюсь в жизнеспособности вашего проекта. Уверен, что он не только полетит, но и полностью будет отвечать заявленным вами характеристикам, даже без учёта изложенных в тетрадках замечаний и рекомендаций. Как я уже говорил, вы вольны распорядиться выделенными средствами по вашему усмотрению, любая конструкция, любой внешний вид, всё что вашей душе угодно. Это, — я ткнул в рисунок, — мои пожелания, которым вы можете последовать, а можете и отмахнуться. Тем паче там нет никаких расчётов. Мне важен результат, и без разницы как именно вы его выдадите.

— О каком результате мы говорим?

— Максимальная высота полёта полторы тысячи сажен, дальность полёта минимум тысяча вёрст, полезная нагрузка шестьдесят пудов.

— Вам не кажется, что для опытного образца это слишком завышенные требования?

— Хотелось бы, чтобы и опытный образец приносил пользу. Как минимум в плане обучения экипажей. Не доверять же им сразу крупный дирижабль.

— Но средств может и не хватить. Это всё же будет не опытная модель. По моим прикидкам объём должен будет составлять не меньше пяти тысяч кубометров.

— В том, что реальные траты всегда выходят за рамки предварительной сметы, нет ничего удивительного. В я открою калужском банке счёт на ваше имя. В случае финансовых затруднений незамедлительно телеграфируйте во Владивосток и я тут же переведу необходимую сумму.