"Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Басов Николай Владленович - Страница 388

Отжал кнопки сброса магазинов. Переложив оба пистолета в правую руку, левой потянул из подсумка два магазина и разом вогнал в рукояти. Перехватил оружие и разом сбросил с затворной задержки. Но к этому моменту всё уже было кончено.

Вернувшиеся Ложкин и Будко одному из «жандармов», уже почти добежавшему до второй пролётки, прострелили ногу. Второму досталось по загривку рукоятью пистолета. Одетому в гражданку вогнали в душу ногу. Извозчик ландо, проявивший живучесть, после попадания во второе плечо лишился сознания. Группа прикрытия лежала вповалку, либо корчась и стеная от боли, либо не подавая признаков жизни.

Глава 7

Большие планы

Столыпин, что говорится, внушал с первого взгляда. Высокий, не меньше метра девяноста, если не богатырского сложения, но весьма крепко скроенный. Уверенный взгляд человека знающего себе цену. Не гений, но человек много сделавший для России и его смерть однозначно будет большой утратой для страны в предстоящую годину. Тот, без кого не мог обойтись, наверняка завидовал и чувствовал себя рядом с ним ущербным, хозяин земли русской.

Есть конспирологическая версия, что покушение на Петра Аркадьевича было совершено едва ли не с молчаливого одобрения царя. И лично я склонен с этим согласиться. Уж больно бесхребетный Николай с завышенным самомнением, которое ему нечем подтвердить. Принять с утра одно решение, а к вечеру изменить на противоположное, у него в порядке вещей. Как впрочем и строить политику государства из учёта истерик царицы. Если что, это его слова, относительно Распутина при дворе.

Именно стараниями супруги он в скором времени приблизит ко двору этого мужика, что вообще ни в какие ворота. Понимаю, что любящие родители желают облегчить участь больного сына, но к чему наделять его таким влиянием. Ну облагодетельствуйте его домиком да денежкой, а не вот это вот всё.

Не суть. Сейчас я смотрел в глаза тому, кто как раз таки являлся исторической личностью, оставившей после себя яркий след. Вернее, оставит. Сейчас он только на пути к этому, и даже не сказал свои крылатые слова — «им нужны великие потрясения — нам нужна Великая Россия!». Но ещё скажет. Я уверен. И видя этого человека ничуть не сомневаюсь, для принятия жёстких решений ему не потребуется страшный взрыв, который мне удалось предотвратить.

— Отчего вы стреляли в первую очередь в лошадей? — помолчав после взаимных приветствий, произнёс Столыпин.

Он указал на стул напротив своего рабочего стола и я не стал скромничать, усевшись на указанное место. Испытывал ли я волнение. Честно? Как школьник на экзамене не готовый к ответу. Да, это параллельный мир, да, я тут ощущаю себя как гость, но это не отменяет того факта, что передо мной неординарная личность исторического масштаба.

— Лошадь, это в среднем тридцать пудов паники, ваше высокопревосходительство. Надёжность же взрывателей революционеров оставляют желать лучшего. Стоит неловко его уронить, как прозвучит взрыв. Животные могли испугаться выстрелов и дёрнуть экипаж, что привело бы к взрыву. А так, я сразу устранил возможную опасность.

Знаю, что ему уже доложили обо всех обстоятельствах произошедшего. Допрашивали нас с парнями долго и вдумчиво. Террористов и сейчас мурыжат, с нами же по возможности постарались закончить раньше. Оно и понятно, негоже заставлять ждать высокое начальство.

— Мне доложили, что о готовящемся теракте вы узнали от их сообщницы Терентьевой, — продолжил разговор Столыпин.

— Весьма болтливая особа. Как я понял, она пыталась охмурить меня и увлечь революционными идеями, чтобы заполучить для своей партии денежный мешок. И рассказывая мне о готовящемся преступлении, наверняка хотела показать свою осведомлённость и значимость.

— Так отчего же вы тогда не обратились к жандармам, чтобы они предотвратили это? — удивился хозяин кабинета, который уже должен был быть разрушенным.

— Полагаю, что у них ничего не получилось бы. В моём распоряжении имелось всего лишь пара-тройка часов, за это время возможно лишь усилить охрану и быть может организовать проверку ещё на подъезде к даче, или вовсе отменить часы приёма. В любом случае, террористы не пошли бы в ловушку и отступившись здесь, ударили бы в другом месте. Больше пуда взрывчатки. Я воевал и знаю какой разрушительности получился бы взрыв. Сколько людей было у вас в приёмной и во дворе? При такой плотности, полагаю, что пострадавших оказалось бы более сотни человек. И они уже решились погибнуть, принеся себя в жертву на алтарь революции. А потому устроили бы кровавую баню не здесь, так в ином месте. Этих бешеных собак нужно было остановить во что бы то ни стало.

— Отчего же вы их не убили на месте, а приложили все силы, чтобы большинство из них захватить живыми? Насколько мне известно, вы сторонник решительных мер.

— Я не судья, чтобы выносить смертельный приговор. И если есть возможность передать их в руки правосудия, значит их нужно судить. И точно так же я действовал во Владивостоке осенью прошлого года. Правда, лучше бы никак не освещать процесс над террористами в прессе. Пример Засулич, да и подобных ей красноречиво говорит о том, что наши газетчики сами выступают рупором этих негодяев, обеспечивают им известность и смущают умы граждан. Никаких листовок и нелегальных газет не нужно, всё сделают в открытую.

— Ну, с этим мы и сами разберёмся, — без тени иронии произнёс Пётр Аркадьевич.

— Прошу прощения, ваше высокопревосходительство, и в мыслях не держал поучать вас. Просто выразил своё мнение.

— Оставим это. Расследование несостоявшегося теракта и всех причастных к этому, епархия жандармов. Я хотел видеть вас так как вы тоже были записаны на приём. Благодаря вашему вмешательству я сумел принять всех желающих за исключением того, кто предотвратил несчастье. Итак, по какому вопросу вы хотели обратиться ко мне?

— Вообще-то их несколько.

— Что же, я вас слушаю, — Столыпин сделал приглашающий жест.

— Я представляю концерн Росич, который был создан во время войны.

— Признаться, не доводилось о нём слышать, хотя я живо интересуюсь Сибирью и Дальним Востоком. Чего не сказать о вас лично. Герой войны, новатор, изобретатель, которого успели разжаловать и помиловать.

— Прошу прощения, ваше высокопревосходительство, но меня не помиловали, а реабилитировали за отсутствием состава преступления, — счёл нужным уточнить я.

— Приношу свои извинения. Действительно, это имеет значение, — без тени иронии признал хозяин кабинета. — А ещё, из достоверных источников мне известно, что вы пожертвовали на военные нужды порядка полумиллиона рублей. Это правда?

— Точный подсчёт я не вёл, но что-то около этого.

— Вроде бы раньше у вас подобных средств не водилось. Вы из бедного дворянского рода Тамбовской губернии.

— Ваше высокопревосходительство, на этот вопрос я могу искренне ответить дворянину Столыпину. Председателя же совета министров могу заверить, что на сегодняшний день все средства легальные и с каждой копейки уплачены полагающиеся налоги. Впрочем, учитывая на что я тратился прежде, то и за остальное полагаю себя чистым перед законом.

— Значит не врёт молва. Карточный стол. И что, есть ещё те, кто желает сойтись с вами за зелёным сукном? Или картёжники уже обходят вас десятой дорогой.

— Напротив, настаивают на том чтобы распечатать колоду.

— М-да. С другой стороны, учитывая то, как эти средства были потрачены, вы нашли исключительный способ собирать пожертвования. Ну и наконец, как министр внутренних дел, — со значением произнёс он, — не могу не отметить ваши травматические патроны и наручники вашей конструкции. А главное то, сколь решительно вы их применили осенью прошлого года во Владивостоке. Поэтому, узнав о том, что это именно вы обезвредили террористов, я ничуть не удивился данному обстоятельству. Однако, мы отвлеклись. Продолжайте. Прошу вас.

— Ещё в ходе войны мы с купцом первой гильдии Суворовым решили создать концерн Росич. В него вошёл целый ряд видных купцов и промышленников Приморского края. Хотя полагаю, что наши ряды сильно поредеют после принятия Трудового устава и устава рабочего союза.