"Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Басов Николай Владленович - Страница 435

Но даже в этом случае, заработки старателей впечатляют. И, нет, при наличии на банковском счёте достаточной суммы, никто не неволит работника гасить задолженность по займу. Если сам пожелает, тогда другое дело. А так, при погашении по графику, вполне возможно рассчитаться за два года. То есть, как раз за тот срок, пока техника на гарантии.

В селе действует отделение Приморского коммерческого банка, где у каждого из рабочих открыты свои счета, куда и поступают из зароботок. И хотя тут имеют хождение деньги, вольнонаёмные старатели или отправляющиеся на большую землю для отдыха увозят с собой чековые книжки. Это гораздо проще, чем рисковать имея при себе крупную сумму наличных. Широков полностью оправдывает свою фамилию и развернулся на всю империю. Отделения нашего банка есть практически во всех губернских городах…

— Кстати, Андрей Степанович, как твои семейные дела? Как себя чувствует Анна Васильевна?

— Нормально всё. Доктор говорит, что беременность проходит нормально. А она так и вовсе всё время крутится по хозяйству, будто и не рожать скоро.

— Вон та коробка, специально для неё привёз. Там гранаты.

— Зачем ей гранаты? — удивился бывший боцман.

— Да не те гранаты, — хмыкнув, отмахнулся я. — Ягода такая, вкусная и полезная. В особенности беременным. А вон в той, изюм, курага, сушёные дыня, инжир, хурма. Специально из Туркестана заказывал. Ладно, дома всё покажу и расскажу, чтобы с непривычки не объелись и вред вместо пользы не приключился. Буду баловать твою благоверную.

— А то я её мало балую. Да она у меня как царевна, — махнул рукой Харьковский.

— Ничего, ещё годик тут посидишь, а там во Владивосток переберёшься. Я как и обещал выхлопочу Анне Васильевне отмену ссыльнопоселения. Она ведь у тебя городская, вот и осядете во Владивостоке. Ну или на вольные хлеба, это уже сами решите.

— Это обязательно? — спросил он.

— В смысле, переезжать? Если честно, то останься ты тут, и меня это устроит больше всего. Но и держать вас словно ссыльных я не могу.

— Да какие ссыльные. Нравится нам тут. На Авеково всё в новинку было, сто раз пожалел, что согласился на ваше предложение. Хотелось всё бросить и убраться восвояси. Держался только потому что слово дал. И всё ворчал да ворчал. А потом как-то втянулся. Когда время пришло на Колыму перебираться, думал опять всё тяжко будет. А оно как-то всё само собой получаться стало. Там-то нам всё в новинку было, а тут уж по проторённой дорожке пошли. Вопросы понятно появляются, но как прежде паниковать по каждому поводу не начинаю и не бешусь, если чего не получается.

— Паниковать? Беситься? Андрей Степанович, что-то не упомню за тобой такого.

— Было, Олег Николаевич. В себе держал, наружу не пускал, но было. А тут… На своём месте я. И секретную заимку когда вы поставить велели, я уж без страха это принял, а стал обдумывать как это сделать по уму, да кого к тому делу привлечь можно. И вообще, хозяином я себя тут чувствую.

— А Аннушка боярыней Морозовой, — хмыкнул я.

— Отчего Морозовой, Харьковской, — не согласился он.

— О как. Только не говори, что ты книги читаешь?

— Читаю. Аннушка пристрастила. Хотя взяла меня больше тем, что бестолочь Илюха образовывается, а я как бирюк безграмотный, — усмехнувшись, дёрнул он себя за кончик носа.

— А как быть с тем, что мы с тобой на два года Колымы уговаривались?

— Не. Нам и тут хорошо. А выхлопочите отмену, благодарны будем. Хоть во Владивосток летать станет, на людей посмотреть, да себя показать. А жить тут хотим. Опять же интерес у нас с ней появился общий, как всё тут по уму устроить, чтобы людям жилось в радость. Всё время с ней советуюсь. Вот подумываем насчёт сельской думы, человек десять, чтобы лучше тут всё обустроить. Словом, интересно тут у нас.

— Сообща, стало быть, своей вотчиной управляете, — хмыкнул я.

— Выходит, что так.

— Если думаешь, что стану тебя отговаривать, так не дождёшься. Вцеплюсь обеими руками. Ты даже не представляешь какую головную боль с меня снимешь. Раз пошла такая пьянка, то по возвращении во Владивосток озабочусь подготовкой документов и станешь ты моим партнёром в золотодобывающей компании. Десять процентов, как по мне будет справедливо.

— Это десятая доля, что ли?

— Да. Но только из легальных доходов.

— Ну, это-то понятно.

— Кстати, сколько намыли в этом году?

— Изрядно. До конца сезона ещё кое-чего прибавим, а на сейчас имеется четыреста восемьдесят один пуд. Половину, как и условились, переправил на секретную заимку. Бумаги прописываем аккуратно, не откладывая на потом, комар носа не подточит.

— Изрядно вы тут намыли, — одобрительно кивнул я.

— Народ старается не за страх, а за совесть. Вернее, на свой карман трудится.

Вообще-то без бузотёров не обошлось. Ещё на Авеково, где так же развернули отделение банка, поднялась буза, мол моют они золотишко не жалея здоровья, и всё задарма, потому как их обманывают и деньги никто выплачивать не собирается, выдали какие-то книжки, а бумажки они ведь не деньги. Народ горячий, все через восстание прошли, схватились за оружие.

Хорошо хоть я тогда прислушался к словам Суворова и в распоряжении управляющего отделением было достаточно налички. Когда к фактории подвалила возбуждённая вооружённая толпа, вышедший Харьковский всех тупо послал. В банк. Мол, чего припёрлись, нет у меня ваших денег, раз положено им быть в банке, значит там они и лежат. Народ опешил и попёрся снимать деньги со счетов.

Как результат, кражи, открытый грабёж и даже убийства. Буза вышла неслабая, порядка полусотни убитых и больше сотни раненых. Если бы не бойцы при пулемётах, то разнесли бы факторию в щепки. А так, дёрнулись было, получили поверх голов, да перед ногами, и откатились.

Нашёлся сначала один поумнее и явился, чтобы вернуть деньги на счёт. За ним другой, третий и потянулся народ. А там и наводить порядок начали, жёстко и без соплей. Шестерых особо отличившихся потом по тайге искали, но нашли и притащили в посёлок, откуда они отправились на Сахалин бегать с тачкой, но уже задарма.

Потом начали приходить письма от благодарных близких, получавших по почте денежные переводы. И это окончательно успокоило ссыльных, наконец поверивших в то, что их никто не собирается обкрадывать.

Обманывать работяг в мои планы не входило. А вот государство и крышу очень даже. Если дело дойдёт до отторжения Дальневосточного генерал-губернаторства, ну или пусть будет Дальневосточной республики, то ей потребуется своя казна. Без понятия сумею ли добраться до золотого запаса России, хотя конечно же и попытаюсь, но делать ставку только на это глупо. Потому и начинаю откладывать кубышку.

В этой связи поставили в трёхстах верстах от Ягодного в глухой тайге заимку, куда доставляли всё необходимое с помощью трудящегося на снабжении приисков дирижабля. Летал он туда с неполной загрузкой, чтобы обходиться без ВПП. В экипаже люди надёжные, ну и страховка имеется конечно же, не могу я абсолютно доверять людям. Потому и весь свой ближний круг переженил, обеспечивая их якорями.

На заимке устроили обогатительный и монетный цеха, где повышали пробу золота до нужной и чеканили червонцы. Есть такое дело, взял на душу грех фальшивомонетчества. Вообще-то они были такими же настоящими, что выходили и с императорского монетного двора. Вот только в обход министерства финансов. И в оборот я намеревался пустить их либо после гибели империи, либо по окончании войны, когда вливание средств в экономику совсем не помешает. Ибо на России к тому моменту будет висеть изрядный внешний долг.

В прошлом году нам удалось отложить в кубышку десять миллионов. Не так чтобы и мало, но с другой стороны, и старателей было поменьше, одни лишь ссыльнопоселенцы, и сезон вышел скомканным из-за переезда. В этом году и ссыльных добавилось, спасибо недремлющей машине правосудия, и вольные старатели начали подтягиваться, это уже сработала реклама.

На будущий год их будет ещё больше, глядишь ещё и отбиваться придётся. Потому что в настоящий момент больше двух тысяч работников мы пока не потянем. Мне тут нужна продуктивная деятельность, а не буза из-за недохваток.