"Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Басов Николай Владленович - Страница 58

– Ничего ты не можешь, коротышка. Если бы мог, давно бы сделал… И ведь сделал же, во всем меня обвиняешь в докладах своих. Вот только хуже дыры, чем Трехгорная эта, куда бы меня отослать, даже офицерью в штабах придумать не получается.

Циклопа отошла в сторону, хотела по пути толкнуть Н’рха, чтобы он в угол площадки отлетел, но потом не стала – еще свалится с башни, вот тогда ее точно сечь бы решили.

– Крепа, ну отчего ты такая, а? – вдруг почти заныл карлик.

Он и сам заметил, что она его чуть не толкнула, поэтому отступил на пару шагов, если бы с ними был кто-нибудь еще, он бы на нее орать начал, обязательно начал, а вот один на один он решил крик не поднимать. А может, он меня попросту боится, вдруг подумала Крепа и от этой мысли, такой согревающей и простой, едва не рассмеялась.

– А кто мне кровь тут вознамерился портить придирками да жалобами по начальству? И еще спрашивает потом – отчего такая?.. – Она смотрела на него уже откровенно зло, приступ веселья прошел, будто его и вовсе не было.

– Вы, все ваше племя одноглазое – все вы злые и бесчувственные!

– Дурак ты, – почти рассудительно отозвалась она. – А хуже всего, что ты дурак и дела у тебя нет, чтобы об этом хоть изредка забывать. Вот и бесишься, вот и придумываешь, чем бы другим досадить. При нормальной-то службе таких, как ты, разок поколотят, если не подействует, еще поколотят, глядишь, они и становятся нормальными. А тут… – Она вдруг решилась задать ему вопрос, который давно ее дразнил. – Ты хоть однажды в настоящем-то бою бывал? Или иначе спрошу: ты в какой войне свой чин выслужил, карлик?

И оказалось, что это было его самое больное место. Наверное, потому, что нигде он особенно не прославился. Зато сама-то Крепа была, вернее, когда-то считалась ветераном. И кинжал у нее был именной, наградой от все того же герцога Шью за взятие Сурны, было там дело лет пять назад, она там в одиночку от целого копья кентавров отбивалась и, хотя получила три раны, все же позицию удержала. А еще у нее было два золотых медальончика, один за взятие какого-то огромного обоза, только давно уже, лет семь или больше тому назад, а второй за поимку какого-то очень важного для герцога офицера из армии барона Сумли, с тем тоже когда-то воевали, пока он не принес вассальную присягу герцогу, но она тогда еще совсем молодой была, даже гордилась этой наградой, хотя и пропила ее позже в одном из кабаков все той же Сурны, потому что потери там случились огромные, а она все же выжила.

– Да знаю я, что ты у нас – легенда среди прочих из твоего племени. Но мне-то что до того? – ответил Н’рх зло, но и нерешительно. – У меня своя служба, не тебе меня спрашивать. Есть другие, кому об том думать следует и кому мною командовать.

Тогда Крепа вдруг почувствовала, что голодна. Подошла к мешку, взвесила, опять на кухне половину пайки выделили, не все, что ей полагалось бы как нормальной циклопе. Раскрутила веревочку, которой была завязана горловина, заглянула внутрь. Хлеб был с червоточиной, и не хлеб уже, а так – сухарь величиной с буханку, рыба протухла, не очень большой кусок мяса был пережарен на огне, а ведь всем известно, что она любила, чтобы мясо еще чуть сочилось соком. Пара небольших луковиц оказалась тоже побита и начинала гнить.

– Мне на три дня три буханки хлеба положены, – буркнула она.

– Там внизу гречневые лепешки с салом, как повар сказал.

– Врет он все, твой повар. Хорошо если в прошлом году ту сковороду, на которой он лепешки пек, хотя бы разок смазали. Сказал тоже, с салом… – Подняла голову, посмотрела на Н’рха с прищуром. – Пива вечернего, как полагаю, я все еще лишена?

– А воду, – не отвечая на вопрос, отозвался карлик, – поднимешь сама. Кувшин на веревке спустишь, покричишь, и кто-нибудь наполнит из колодца.

И тогда она с удовольствием произнесла то, что давно думала и что давно хотела сказать:

– Гад ты все же, Н’рх, и жмот, каких мало, совсем, видать, заворовался. – Подождала, наслаждаясь эффектом, а карлик и в самом деле начал краснеть от злости, от обиды и от оскорбления, конечно. – Такой хавчик лишь для нормального солдата, и то – мало окажется. Легионеры, к слову сказать, в мирное время больше получают.

– А мы не легионеры, и ты – не легионер уже!.. – выкрикнул карлик и лишь тогда решил образумиться. Выпрямился, стал суше и тверже лицом, даже бороденку свою пригладил, чтобы начальственность в кулак собрать. – И у нас мир пока, как ты могла заметить.

– Мир?.. Ну-ну, – неопределенно промямлила Скрепа и решила про свои ощущения о том, что кто-то к ним направляется, командиру не говорить.

Как он с ней, так и она с ним, с ними всеми. Пусть потом сами крутятся, как хотят.

И уже снизу, опустившись на землю, Н’рх прокричал:

– Знаешь, Скала, я тебя тут, пожалуй, запру.

– Эгей, – тут же заорала она в ответ, – а как же мне по нужде?

– Тут внизу места тебе хватит, а потом как-нибудь вынесешь, чего нагадишь.

И он ее действительно запер, Крепа слышала, да небось еще навесил такой замок, что и ей, пожалуй, было его непросто вышибить. Впрочем, она рассчитывала, что до этого не дойдет. К тому же, кажется, только на это карлик и рассчитывал, чтобы отправить еще одно донесение о том, что она уже двери ломает и форт стала крушить-разламывать… Но вот с водой было худо. Крепа даже подумала, что какой-нибудь из этих гадов, тот же Малтуск например, если она к кому-то обратится за помощью, может кувшин ее и разбить, якобы ненароком. В общем, как ни удивительно, она приготовилась сидеть тут, словно бы в осаде, а что еще она могла? В таком вот положении оказалась и подозревала, что оно может сделаться еще хуже.

5

С водой вышло совсем плохо. Остолопы гарнизонные, зная, что их сварливый и не умеющий прощать командир не очень-то жалует Крепу, отнюдь не спешили ей на помощь. Один раз она почти отчаялась, выкрикивая, как какая-нибудь кукушка, со своей башни проходивших мимо солдат, которые – ведь видно было – попросту маялись от безделья, но на кувшин, который она спустила на веревке, внимания не обращали.

А пить все же хотелось, несмотря на холод, который из-за ветров, порой очень свежих, как и должно быть в горах, начинал донимать ее особенно под утро, когда воздух еще и влагой напитывался, то ли от росы, то ли спускался с ледников, которые венчали не такие уж далекие вершины западного хребта.

В общем, пришлось ей не раз и не два даже угрожать кому-то из самых молодых и потому послушных, чтобы они все же наполнили ей кувшинчик из колодца, объяснив, что не век же она будет тут сидеть, а вот когда спустится, тогда… Это подействовало раз, второй, а потом в дело вмешался Малтуск – отродье гнилой рыбы. Он как-то отодрал одного из самых забитых и потому трусоватых новобранцев за ухо, чтобы тот не лез, куда не просят. Такой уж он был, этот лестригон, всегда демонстрировал свою силу на самых слабых. Подонистый в общем-то трюк, но это, к сожалению, действовало.

И еда, которую Н’рх принес на три дня, закончилась уже к исходу дня второго, и весь третий день Крепа просидела голодной. При этом у нее еще и мысли появились о том, что ведь «забудет» ей новый паек этот грязный карлик принести, может и пару-тройку дней об этом не «вспоминать», а потом сделает удивленные глаза, разведет руками, мол, виноват, но это и не очень-то важно, у него ведь есть дела поважнее… Скотина он и сволочь, думала Скала, прикидывая, когда можно будет попробовать выломать дверь, чтобы совсем уж дурой не оказаться.

Вот в этих размышлениях и прошел третий день, и никто ей, конечно, новый мешок, хотя бы с теми сухими лепешками и парой луковиц для вкуса, не принес. А под вечер, когда она уже и сама заметила, что стала слабеть от голода, вдруг над горизонтом всплыло… ощущение направленности на них, исходящее от чего-то малопонятного, незнакомого, но от этого еще более сильного, как ей показалось.

Крепа стала следить за этим вторжением, даже попробовала подсмотреть за тем, что к ним приближалось, как когда-то в детстве умела сосредоточиться, как-то по-особенному задуматься, закрыть глаза, представить что-то знакомое, например родную пещеру, и тогда… Ей становилось видно, будто бы нарисовано, что делают те, кто в этом месте находится, во что они одеты, даже иногда удавалось подслушать, о чем они говорят.