Бой на далекой реке - Тамоников Александр Александрович - Страница 4

Как водится, вопросов было больше, чем ответов, но Богданов понимал, что если он и узнает о настоящем задании Викинга, то очень нескоро и, как водится, совершенно случайно.

По пути Синицын, верный своему преподавательскому званию, ввел участников группы в геополитическую тему. В КНР политический режим еще недавно был очень шатким. И если быть до конца честными, никто точно не мог сказать, долго ли продержится нынешний.

– Дело в том, товарищи, что, как вы уже знаете, новое правительство Китайской Народной Республики не настроено на диалог с Советами. Говорят, что они ни с кем не настроены на диалог, но это неправда. Америка подсуетилась и запустила туда своих агентов, и они очень хорошо давят на политические амбиции, обещая сделать из КНР политического и военного гиганта. Некоторые европейские страны делают то же самое, и я не удивлюсь тому, что, возможно, в Пекине увижу знакомые лица из других организаций, подобных нашей. Китай слишком долго был темной лошадкой, и никто точно не знал, что именно у них там происходит внутри их округов. Хорошая новость: у нас с вами есть все шансы отсрочить лет на тридцать попытки КНР переплюнуть нас в гонке вооружений. Но нам не следует забывать, что, несмотря на свои сравнительно небольшие размеры, Китай, как и мы, ядерная страна. У китайцев есть ядерная бомба, и, по нашим сведениям, они продолжают работу в этой области. В частности, над тем, чтобы сделать ее гораздо меньшего размера. И более дешевой в производстве.

– Зачем они хотят захватить остров? Почему он «Драгоценный»? – спросил Вячеслав, намеренно выделив слово «драгоценный» – эта загадка на самом деле не давала ему покоя. – Почему остров так ценен для Китая?

– Логично, что, скорее всего, им нужен дополнительный форпост. Очень удобное место для того, чтобы разместить свои пограничные пункты. Но ходят очень упорные слухи, что не зря наши соседи называют этот остров «Драгоценным», прибудем на точку – проверим, насколько он драгоценный для них. Я так понял, что вы думаете, дело в названии и таким образом нам намекают, что там могут быть какие-то ископаемые?

– КНР, исходя из того, что там происходит в последнее время, довольно непредсказуемая страна, – уклончиво ответил Богданов, поняв, что его догадка, скорее всего, просто игра слов. – Глупость. Слишком маленькая территория для разработок недр, и скорее всего, китайцы это понимают.

– Думаете, что атака будет сильной? – спросил Терко, поймав настроение командира и быстро переменив тему.

Викинг покачал седой головой:

– Первая вряд ли. Думаю, что это будет несколько легких мобильных разведотрядов, основной задачей которых станет проверка нашей огневой мощи и того, насколько серьезно мы намерены драться за этот остров. Пока вы размещаетесь, мне поручено провести несколько бесед с личным составом.

– Нам положено знать, о чем именно? – с интересом спросил Богданов.

– Оставьте солдафонский юмор, – поморщился Синицын. – Вы лучше меня знаете, что вашу группу ценят прежде всего за умение думать. Я должен сделать так, чтобы с нашей стороны за свою территорию дрались до последнего. Силы там небольшие. Но эти люди должны быть и стать героями, сколько бы противников ни высадилось.

– Психологическая обработка?

– Не совсем, – тонко улыбнулся профессор. – Патриотизм заложен в каждом из нас, и все войны это показали. А значит, моя задача – разбудить его.

Терко и Богданов переглянулись. Синицын врал. И врал так… специально. Варианта два. Либо он намеренно рассказывал им тут про патриотизм, техники управления толпой, чтобы просто заполнить паузы и отвлечь их от своего настоящего задания. Либо… И такие задачи были во время учебы на самом начальном уровне… Своей утрированной ложью он хочет им что-то сказать. В любом случае Синицын врал.

Смотрел на них с легкой улыбкой, понимал, что в открытую не уличат, и ждал, что они сделают дальше. Может быть, верный своему необычному предмету, который он вел и искренне любил и, кстати, всегда просил ничего не записывать и сам никогда не пользовался записями, показывая пример, что все можно удержать в голове.

Но и сам же специально неоднократно доказывал, что на память полностью полагаться нельзя. Странный человек, которого очень ценили в КГБ. Ходили слухи, из тех, которые не доказать никогда, что именно Синицын стоял за многими гражданскими переворотами в странах-соседях, просто… Придумав нужную легенду.

«Ждем», – показал жестом Богданов Степану.

Терко медленно моргнул, подтверждая, что понял.

Синицын тонко улыбнулся и побарабанил пальцами по скуле, словно размышлял о чем-то.

«Наблюдаем».

Значит, среди тех, с кем они летели, могли быть лишние уши. И у профессора сильно развита мания преследования. Многие разведчики этим грешат.

Зимы в этом крае были суровыми, и река Уссури промерзала более чем на метр глубиной. И перебрались они очень просто. Пешком. По льду. Идти было чуть дальше, чем с китайской стороны, и немного непривычно. Кажется, что даже воздух звенел от какого-то тревожного предчувствия. А может быть, все дело было в дороге. Долгую дорогу перед заданием никто из боевой группы не любил, потому что всегда проще, прибыв на место, сразу включиться в работу, чем долго ехать к ней.

Похоже, рядовые солдаты на острове не знали, что их ждет вторжение. А если командование небольшого пограничного гарнизона и было предупреждено, то, скорее всего, они в это просто не поверили. Во всяком случае, местные были спокойны и будто расслаблены – мол, сидим в этой глуши, а зачем, кому это нужно – понятия не имеем.

Синицын исчез так, словно его и не было, сказав напоследок, что у него дела. А Богданова с Терко позвали в небольшую столовую, она же была и главным домом, где принимали высокое начальство. Собственный фельдшер на таком крошечном острове был очень ожидаемым гостем. Там же, собственно говоря, находилась и комната врача, где он спал, и вещевой склад, и даже внушительная аптечка.

– Вы даже не представляете, как мы тут вас ждали, – начал задушевную беседу Олег Заславский, начальник заставы. Судя по всему, никаких враждебных действий с китайской стороны действительно не ждали. Не верили, что те, кто находится от них через водную преграду, решатся сделать что-то, что нарушит привычный всем жизненный уклад. Кстати, это еще и минус холодной зимы, которая пока не ушла. Зимой не верится, что можно начать войну. Это просто… экономически нецелесообразно. Слишком много ресурсов уходит. Опыт истории показывает. К тому же в приграничье слишком привыкли за столько лет к относительно мирному соседству.

Вячеславу же такое затишье очень не нравилось. Он постоянно ловил себя на том, что разминает пальцы, словно готовится к бою. Быстро поев и кратко рассказав о себе чисто для знакомства с остальными «жителями» заставы, оперативники разошлись по своим рабочим местам. Гараж на Даманском был богатый – три моторки и одна повозка. Зачем гужевой транспорт на таком маленьком острове – сложно было понять, видимо, чтобы самим не таскать что-то тяжелое, но тем не менее лошадей нигде рядом не было. Но говорили, что зимой на лошадях часто передвигались по льду.

Терко все равно решил проверить моторы лодок, на всякий случай. То ли хотел себя чем-то занять, то ли просто собирал информацию, проще говоря, сплетничать гораздо проще за работой.

А вот у Богданова рабочее место было поинтереснее. У врача на острове был собственный кабинет и, как оказалось, собственная кладовка. Большая комната, слишком хорошо обставленная для такой маленькой заставы. Вячеслав с интересом осмотрелся, заглянул в журнал записей и посмотрел на Заславского, который пришел, но не заходил, а переминался на пороге, словно хотел начать разговор, но не знал как.

– Я так понимаю, что пациенты у меня будут и с нашей стороны, и со стороны соседей. Как у вас тут обстоят с ними дела? Конфликтов не было? Огнестрелов ждать не придется? – спросил Богданов, просматривая журнал, где были записаны не только русские имена, но и иероглифы. А значит – соседи, и соседи грамотные. Несмотря на то что в СССР грамотность была обязательной с начала шестидесятых, в КНР еще оставались округа, где не умели писать.