Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде - Вудхаус Пелам Гренвилл - Страница 4

Затем он разослал глашатаев на север, юг, запад и восток, позвать людей, поскольку им объявят нечто важное и особенное. Люди приходили десятками, и полусотнями, и сотнями – мужчины, женщины, дети; все стояли и ждали перед дворцом, пока не выйдет наместник и не объявит важное и особенное.

Ровно в одиннадцать часов Геслер доел превосходный завтрак и вышел на крыльцо с речью.

– Дамы и господа! – начал он. (Голос из толпы: «Громче!»)

– Дамы и господа! – снова начал он, уже громче. – Попадись мне любитель кричать «Громче!», я бы его затравил дикими слонами. (Аплодисменты.) Я созвал вас сегодня, чтобы пояснить, почему на лугу против городских ворот выставлен шест, а на верхушке его – моя шляпа. Причина такова: вы все, как я знаю, меня любите и уважаете. – Он сделал паузу, ожидая громких приветствий, но все молчали, и он продолжал: – Я знаю, как бы вам хотелось приходить каждый день во дворец и склоняться передо мной. (Голос: «Нет, нет!») Попадись мне любитель кричать «Нет, нет!», я бы нацепил ему на пятки розовых скорпионов, а если он же кричал «Громче!», еще и тарантулов. (Громкие аплодисменты.) Как я уже говорил, пока меня не перебили, я знаю, как бы вам хотелось приходить во дворец и склоняться передо мной. Однако вас много, дворец тесный, и я вынужден отказать вам в удовольствии. Чтобы вас не разочаровать, я установил свою шляпу на лугу, и вы можете склоняться перед ней. Даже должны. (Голос: «Ну, она будет покрасивее тебя!») Попадись мне любитель таких сравнений, я бы привязал его к дереву и затравил дрессированными мухами. (Оглушительные аплодисменты.) В общем, короче: если кто пройдет через луг, не поклонившись шляпе, его арестуют стражники и я посажу бешеных дроздов клевать ему нос. Вот так-то! Солдаты, рассейте толпу.

Геслер успел скрыться за дверями, когда яйца и капустные кочаны засвистели в воздухе. Стражники принялись распихивать толпу по переулкам, пока площадь перед дворцом не расчистилась. Все это произошло за день до того, как Телль с Вальтером отправились в город.

Глава VII

Установив шляпу на шесте посреди луга, Геслер отправил двоих солдат, Фризгарда (я думаю, следует писать Фризгард, а произносить Фрисгарт, но на всякий случай спроси у сведущих людей) и Лёйтхольда, стоять на страже и следить, чтобы никто не прошел, не преклонив колени перед шестом и не обнажив голову.

Но люди, гордые тем, что они «die terten Kolatschen», как говорилось у них (по-нашему это «тертые калачи»), нашли выход из положения. Они быстро сообразили: раз надо кланяться шесту, проходя по лугу, то можно не ходить по лугу, а значит, и не кланяться. Так что все шли далеко в обход, и двоим стражникам пришлось скучать в одиночестве.

– И чего мы здесь валандаемся, – начал Фризгард, – время тратим? (Фризгард, человек малообразованный, говорил не очень грамотно.) Никто ведь из местных шляпе кланяться не хочет. Ясное дело. Помнится, тут на лугу было что на твоей ярмарке – все толкаются и пихаются, только бы пройти – а теперь! Пустыня, одно слово. Чистая тебе пустыня. Одни мы тут околачиваемся за здорово живешь. Вот так вот.

– И ты подумай, ловкачи какие, – продолжал он. – Нынче утром, не дальше, я себе смекаю: «Фризгард, – говорю, – ты только дождись двенадцати, когда они потащатся из ратуши, и тут уж мимо лужайки им не пройти. Там увидим, – так себе говорю. – Как сейчас, с подковыркой будто. Поживем, – говорю, – увидим». Жду-пожду, и вот в полдень выходят они, целой толпой, и пошли по лужайке. «Ну, – думаю, – щас самое веселье начнется». И что, по-твоему? Только они к жерди-то подошли, выскочил вперед священник, псаломщик в колокольчик зазвонил, и все бухнулись на колени. Так то ж они молиться, а не из-за шляпы. Вот чего удумали. Ловкачи, одно слово!

Фризгард со злости пнул шест железным башмаком.

– Я уверен, – сказал Лёйтхольд, – целиком и полностью уверен, они смеются над нами. Послушай только!

Из-за пригорка послышался голос.

– Где ты взял такую шляпу?

– Видишь!– проворчал Лёйтхольд.– И так все время. Перед этим было: «Кто же шляпник у тебя?» Мы здесь просто посмешище. Ни дать ни взять два жулика у позорного столба. Ведь это срам для доброго вояки – быть на посту перед пустою шляпой. Отвешивать поклоны перед шляпой! Поверь, дурацкий это, брат, приказ!

– Ну вот еще,– отозвался Фризгард,– перед пустою шляпой! Ты ж кланяешься голове пустой? Ха-ха! Заправский из меня шутник, верно?

– Сюда идут, – сказал Лёйтхольд. – В кои веки! Да что там, один сброд по большому счету. Кого поприличнее здесь не дождешься.

На краю лужайки копилась толпа. Поминутно прибывали еще люди, по виду – из низов, пока не собралась добрая сотня. Они стояли, указывая пальцами на шест и переговариваясь, но никто не пытался ступить на луг.

Наконец кто-то выкрикнул: «Эй!»

Стражники не шелохнулись.

Кто-то еще гаркнул: «У-у-у!»

– Проходите, проходите! – откликнулись стражники.

В толпе загалдели: «Где ты взял такую шляпу?» Стоит швейцарцам придумать дразнилку, и они от нее не скоро откажутся.

– Где-ты-взял-такую-ШЛЯПУ? – вопили они. Фризгард и Лёйтхольд стояли, как статуи в доспехах, не обращая внимания на выкрики черни. Черни это не понравилось. Стали переходить на личности.

– Ты, в ржавой жестянке! – горланил кто-то, имея в виду Фризгарда, хотя его доспехи, пусть не новые, не заслуживали такого обращения. – Кто шляпник у тебя?

– Да ты разуй глаза, – орал ему друг, поскольку Фризгард хранил молчание, – не видишь будто, ведь это чучело!

Шутника наградили взрывом смеха. Фризгард, хоть и сам любил шуточки, покраснел.

– Зарделся как маков цвет! – раздался выкрик.

Фризгард побагровел.

Тут события стали принимать интересный оборот.

– Ладно, – отрезал грубый голос из толпы, – разговорами делу не поможешь. Подавай яички, хозяюшка!

Немедленно над лужайкой пролетело яйцо и разбилось о плечо Лёйтхольда. Толпа взвыла от восторга. Вот забава так забава – решили они, и тут же от яиц, капусты, дохлых кошек и тому подобных снарядов потемнело в воздухе. Стражники кричали и бушевали, но не смели покинуть пост. Внезапно, в самый разгар шквала, все стихло, как по волшебству. Стоило кому-нибудь обернуться, как он начинал прыгать от радости и размахивать шапкой, и так все сборище.

Раздалось оглушительное приветствие.

– Ура! – кричали в толпе. – Вон идет старина Телль! Теперь-то повеселимся!

Глава VIII

Телль шагал с луком на плече, в компании Вальтера. Он ничего не знал о распоряжении наместника и очень удивился, увидев большую толпу на лугу. Он, как всегда вежливо, поклонился, в толпе трижды прокричали «ура», и он снова поклонился.

– Ого!– внезапно заметил Вальтер.– Отец, гляди-ка, шляпа на шесте.

– Что нам до шляпы? – сказал Телль и пошел по лугу с величайшим достоинством, а Вальтер пошел рядом, стараясь держаться как отец.

– Эй, там!– закричали солдаты.– Стойте! Почтения не отдали вы шляпе.

Телль ничего не ответил, только глянул презрительно. Вальтер глянул еще презрительнее.

– Ну-ка, ты!– рявкнул Фризгард, преграждая ему путь.– Во имя императора, ни с места!

– Приятель, – сказал Телль, – отстань. Я спешу. Ничего я тебе не дам.

– У меня приказ, – сказал Фризгард, – стоять здесь, и чтобы никаких хождений, которые шляпе не кланяются. Наместника приказ, самого. Так-то.

– Приятель, – сказал Телль, – не мешай мне. Я пройду, и весь сказ.

Поощрительные выкрики из толпы, только и ждавшей, когда начнется заварушка.

– Давай, Телль! – вопили они. – Не мели с ним языком. Наподдай ему!

Фризгард распалялся все больше.

– У меня приказ, – повторил он, – которые не кланяются – арестовать, и без лишних слов, молодой человек, я вас арестую. Так что? Будем кланяться или пройдемте?

Телль оттолкнул его и пошел, гордо подняв голову. Вальтер пошел рядом, тоже подняв голову.