Золотая жила - Минченков Александр - Страница 1

Александр Михайлович Минченков

Золотая жила

© Минченков А.М., 2025

© ООО «Издательство «Вече», 2025

1

Шёл 1863 год. Бескрайняя сибирская тайга. Совсем недавно наступили первые летние дни, однако солнце уже нещадно палило, взамен зимней суровости на земле воцарились теплынь и духота. Разновеликие утёсы и валуны, за день нагретые небесным светилом, после заката отдавали тепло до глубокой ночи. Ягель простирается всюду, копытным животным теперь проще добывать корм, чем зимой из-под снега, вот он – где сухой, где сочный, как болотный мох, покрывший многие площади заросших массивов и скальных поверхностей. Всё, чему предстояло распуститься с приходом тепла, проявилось во всей пышности, виды всевозможной растительности восхищают взор свежестью и палитрой красок. В низинах средь речек под кронами елей и сосен всё же прохладнее, запах хвои висит в воздухе, он словно пары, растворённые в пространстве лесной округи, отдаётся ароматом свежей смолы. Дождей не было несколько дней, но травы и листья берёз и осин выглядят свежо, колыхаются при слабом дуновении ветерка, тому способствуют развитые корни, снабжающие деревья влагой, высасывая её из почвы. Крупное и мелкое зверьё дает о себе знать своим присутствием – местами видны следы и испражнения, изредка слышатся разноголосые звуки пернатых. Они там-сям, никем не тревожимые, перелетают с ветки на ветку, с дерева на дерево, а где пересекают и долину меж гольцами, живут своей жизнью. Сказывается дикая, почти неизведанная местность, далекая от людских дорог и поселений.

А есть места, живности нет вовсе, глухие, никем не хоженные, не слышавшие человеческих голосов, дремучие, пугающие своей таинственностью, вызывающие тревогу и даже страх. И посему здесь нет ни зверей, ни птах – не обитают, сторонятся угрюмой непредсказуемости, кажущейся присутствием нечистой силы. Поговаривают, в таких дебрях и на болотах водятся лешие и разные злые нечистые силы, это их владения, ревностно охраняемые сатаной, и всякий, кто окажется тут, рискует многим.

Отряд из восьми седоков с десятью лошадьми и двумя оленями продвигался сквозь лесные чащи, временами шли вдоль русел горных речушек, поднимались на гольцы, переваливали, пересекали речки, низины. Гнус донимал людей, они отмахивались, ругая мелкую тварь, а мошка и комары знали своё дело – лезли в глаза, впивались в лицо, шею, руки, старались вволю напиться крови. Да, это как раз те кровососы, которым нужна жидкая плоть, а не те, что пьют росу и нектар. Эта разновидность особая, жаждущая размножаться более активно. Доставалось и животным, отбивались от гнуса хвостами, но это мало помогало. Облегчение наступало, когда путь проходил вдали от болот и марей, по менее заросшим склонам, а на гольцах и вовсе благодать – злой летучей мелочи здесь нет уюта, а если имеется, так её сдувал даже слабый ветерок.

Это одна из очередных поисковых групп, отправленная только что с Олёкминска иркутским купцом Сибиряковым к берегам реки Витима на поиск речушек, предположительно хранящих в своих руслах золото. Первый отряд одновременно с отрядами других купцов мерил вёрсты в бассейне речек других долин ещё девять лет назад, и удача улыбнулась купцу – застолбил один прииск на речке Желтухта в далёкой тайге водораздела реки Лены, назвав его Петро-Павловский. Несколько известных купцов, среди которых Трапезников, Базанов и Катышевцев, так же обнаружили золотоносные пески на иных ключах, зарегистрировали участки, организовали горные работы по добыче драгоценного металла.

Зажиточные магнаты как всполошились, всякий желал найти и другие золотоносные речки, расширить поиски и работы, извлечь сказочную прибыль, число искателей росло из месяца в месяц, из года в год. Народ на труд вербовали всякий, поначалу больше из крестьян с якутских и иркутских земель, а они, прознавши о золотых кладах Сибири, бросали свои приленские и витимские сёла и деревни и направлялись за длинным рублём взять куш для зажиточной жизни. А молва о богатствах и дальше шла, тем самым привлекая к заработкам всё больше людей с дальних уездов иных губерний.

– Ты, Иван Данилович, человек расторопный, ответственный, наслышан от твоего начальства и сослуживцев и убедился я в твоей обязательности и преданности, сомнений не предвижу, а посему и доверяю, как себе, уж приложи усердие, изучи тот край, где в прошлом году Тарский купец Немчинов подал заявку на отвод в долине речки Бодайбо. Знаком я с ним. Полагаю, Яков Андреевич носом чует – золото там есть, но пока им не найдено. В чём его уверенность, предполагать трудно, но догадка имеется, не напрасно полез он за такие вёрсты, за столь многие перевалы, это ж иной водораздел, но всё же и там воды речек сливаются так же в реку Лену. Не иначе знахарь, какой навёл, видение подал, – говорил Сибиряков казаку Новицкому, своему доверенному лицу, назначив его начальником группы поисковиков.

Сидели вдвоём в номере Гостиного двора, за столом из досок, чисто выскобленным, на столе графин с квасом, вяленая и малосольная рыба, отваренная оленина, нарезанный хлеб, пряники, штоф водки и перья зелёного лука, пара гранёных стаканов и столько же рюмок, подле каждого по тарелке из белого фарфора, вилки из серебра. Обе руки Сибирякова на столе, замкнутые пальцами, пристально глядел в лицо собеседнику. Новицкий весь во внимании, боясь пропустить хоть единое слово.

Сибиряков продолжал:

– В помощники тебе геолог Свиридов Степан Ильич и топограф Карпухин Иван Фёдорович, знаешь обоих, специалисты с опытом и приборами владеют. Их заманил я с местных олёкминских работ горных, всё одно собирались покинуть обедневшие прииски. Деньгами и ружьями снабжу, компасами, буссолью, шагомером и барометром вас обеспечу, в этом надобность нужная, коль обнаружите золотые пласты, так засеките в абрис, привяжите к карте, а там и застолбить немедля следует. Сам видишь, не только купцы, но и разного рода деловые люди с отрядами рыщут по речкам, многие одержимы розыском золотого песка. Лошадьми, провизией, инструментом, будь покоен, снаряжу, средств не пожалею, главное – дело свершить. Рабочих в Олёкминске сам подбери, людей многих знаешь. В проводники бы кого, но местные якуты или тунгусы вряд ли в тех местах бывали. И всё ж расспросить следует, эти аборигены по всей тайге-матушке перемещаются, что дикое зверьё, как у себя дома, хозяйничают. Может, повезёт, кто и окажется, аль нет – так загляни поодаль в ближайшие стойбища, глядишь, кто и встретится, не скупись, за сопровождение плати, что тунгусы, что якуты от подарков не отказываются. Чай, табак, спирт нагрузим с избытком, но и за зря не раздавай, рачительность во всём проявляй. Бумагу верительную, мною выданную, ты береги от сырости и ветру, кто знает, где и кому из властей показать потребуется, доказать, что не самостийно действуешь, а по законному велению купца Сибирякова.

Сибиряков налил водки в рюмки до полных краёв.

– Добирался я с трудностями до мест здешних, осилив сей путь, с мыслями ознакомиться с горными разработками, водимыми купцами. Убедиться желал воочию в действительности золотых запасов. Побывал, смотрел, не шибко дивился – не такие ужо они и богатые золотом. Но золотишко имеется на Олёкминском водоразделе, факт неоспоримый. Отсюда и тяга душевная моя усилилась – искать куда более злачные долины. Тайга сильна реками с их притоками, где-то да скрыт имя металл жёлтый. Хранят! А посему покою и не дают. Знаю, на сею затею придётся немало средств спустить. Ежели понапрасну – обиду снести придётся, а коль откроем клады несметные, так всё окуплю с лихвой. Вот так как-то разумею, разлюбезный Иван Данилович. На тебя и держу ставку, не подведи, в большие люди выведу при должном исходе.

Сибиряков замолчал, задумался, о чём только ему известно, но мысли его прервал казак.

– Чудное название речки – Бодайбо, – заметил Новицкий, оглядывая стол с едой, сглотнул слюну, будучи проголодавшимся от только что покрытых им нескольких вёрст от ближнего поселения. По делам ездил, а вернулся, так сразу и был приглашён посыльным в Гостиный дом, предупредили: сам купец Сибиряков Михаил Александрович его дожидается.