Метка Дальнего: Архитектор Хаоса (СИ) - Кронос Александр - Страница 3

Пробежавшись по новостям, я проверил последние сообщения в созданном командном чате и наконец позволил себе расслабиться, отключившись почти сразу, как отложил телефон.

Проснуться я должен был по сигналу будильника. Но вместо этого из сна меня вырвала лютая боль в правом плече.

Открыть глаза. Рывок. Сука! Прямо в корпус врезается тяжелый деревянный молоток, отбросивший назад на пружины кровати. Правое плечо пробито чем-то вроде короткого копья. Ноги прямо сейчас обматывают чем-то пробивающим плоть.

— Лил-тап, — знакомый голос заставляет оторвать взгляд от китайца с молотком и чуть повернуть голову. — Ты заблал моего сына. Тепель моя очеледь!

Глава V

Бабуля Мэй. С тяжелым тесаком, который держит обеими руками. Рядом с ней китаец в потрёпанной куртке, вооружённый обрезом. Около стены — Дарья. Судя по лицу тоже недавно пришедшая в себя. Пытается отбиваться от крепкого азиата, который прижимает девушку к стене.

Вот она отталкивает его и поднимает руку. Пытается подняться. А Мэй опускает тесак. Прямо на запястье.

Крик. Хлестнувшая кровь. Повисшая на лоскутах плоти кисть.

Всё происходит настолько быстро, что я толком не успеваю осознать. Зато внутренний зверь реагирует сразу же — хрустят трансформирующиеся суставы и кажется удлиняются клыки.

Новый удар деревянного молотка, нацеленный в лицо, я встречаю своей правой рукой. Плечо насквозь пробито стальным прутом, но конечность работает. Атака проходит мимо — вместо черепа, дерево врезается в корпус.

Теперь вырваться! Получить свободу действий. И нести грёбанную смерть ханьцам.

Ещё один из них бьёт топором сзади. Наверное старается попасть в голову, но вместо этого разрубает уже левое плечо. Вашу мать! Как же больно!

Рывок. Ноги, которые обмотали колючей проволокой, стараясь зафиксировать на кровати, уже покрываются белыми отметинами брони. Зря они не убили меня во сне. Критический просчёт.

Китаец с молотком отшатывается. Я же выделываю почти невозможный кульбит, наполовину выпрямляясь с прутом в груди. Когти едва достают врага, зацепив его живот.

Грохот выстрела! Противник заваливается лицом вниз, получив в спину заряд картечи. Замечаю движение того, что вооружён топором и рычу, отталкиваясь ногами.

Боль! Дичайшая и прошившая всю нервную систему. Только потом по ушам бьёт второй выстрел. Картечь вспарывает живот и грудь. Разносит мою челюсть. Рассекает лоб.

Но я уже на полу. Раненый и с разрубленной левой рукой, но сохранивший мобильность — мои ноги целы.

Китаец, который приматывал мои ноги колючей проволокой кидается к окну. А я бросаюсь к Мэй, которая снова поднимает тесак.

Рык. Закрывшая обзор алая пелена. Полетевшая в сторону женщина и звякнувший о пол тесак.

Регенерация работает на полную — тело горит изнутри. Ноздри втягивают запахи и кажется весь скелет трансформируется, превращая меня в настоящую боевую машину.

Удар когтей. Вспарываю брюхо азиату, что пытается перезарядить обрез. Тот орёт. Зажимает живот, отступая назад. Бью повторно, разрывая бедро. Рычу. Бью торчащим из меня куском прута о стену и металл вываливается из раны позади, упав на пол.

Разворот. Вниз. Удар — когти вскрывают коленную чашечку китайца с топором. Кажется он орёт — в этот же момент его сородич срывает ткань, которая прикрывала окно и я оказываюсь под дневным светом.

Разум окончательно проваливается в пучину бешенства. Вскрываю глотку ханьцу, у которого больше нет колена. Разрываю бицепс азиата, что до того удерживал Дарью, а теперь пытается достать меня ножом. Прыгнув, заглядываю ему в полные паники глаза, врезавшись в корпус. Пробиваю когтями шейные позвонки.

Самый сообразительный, который сорвал ткань с окна, пытается убежать. Подхватываю металлический прут. Бросок! Сталь входит в его бок и ханец валится на пол. Готов.

Оглядываюсь. Враги кончились. Осталась Дарья, которая отчаянно и бестолково пытается зажать отсечённую культяпку здоровой рукой. Да бабуля Мэй — падение её не убило и китаянка пытается подняться с пола.

Застываю на месте, пытаясь вернуть себе возможность мыслить. Тут на улице хлопает выстрел. Второй.

— Вы чё, отстёгнутые? Холмом ошиблись? — в голос орёт Тэкки-тап. — А ну дохните, китаёзы сраные!

Глава VI

Левая рука полыхает болью, как и ноги, изорванные шипами колючей проволоки. Правое плечо заживает после прута, перед глазами висит красная пелена, а я отчаянно пытаюсь задавить инстинкты. Те призывают вскрыть глотку Мэй и кинуться вниз. Нести смерть всем остальным.

Вместо этого я смещаюсь назад, к своей, залитой кровью, кровати. Хватаю ремень и сумку.

Теперь к Дарье. Накинуть пояс на её руку. Захлестнуть и сдавить. Девушка орёт от боли, ошалело пялясь на свою руку. В стороне пытается подняться Мэй и мне снова приходится сдерживать себя от рывка в её сторону.

Пальцы правой руки снова хрустят, возвращаясь в своё обычное состояние. Запускаю их в сумку, извлекая пастилки. Подношу ко рту Дарьи.

— Ешь! — стараюсь членораздельно выдавить слова. — Сейчас же!

Не реагирует. Пялится на свою руку, кричит и держится за неё пальцами второй.

Моя собственная левая конечность уже восстанавливает подвижность — хватаю девушку за челюсть. Сжимаю, заставляя разжать зубы и заодно поворачиваю к себе. Засовываю в неё пастилки.

— Жуй! — рычу, смотря ей в глаза. — Приди в себя!

Лёгкая пощёчина отчасти приводит её в чувство — в глазах появляется осмысленность. Я же, убедившись, что та жуёт пастилки, вытряхиваю прямо на её колени все остальные, которые сейчас имеются в сумке.

Рывок к Мэй. Перехватываю руку поднимающейся китаянки, которой она тянется к тесаку.

— Убей, — в глазах плещется ненависть. — Или умлёшь!

Какая-то часть меня хочет зайтись в нервном смехе. Слишком уж велик разрыв между ситуацией и её акцентом. Другой сегмент сознания желает выпотрошить старушку прямо здесь и сейчас. Возможно мне и не стоило убивать её сына, не спорю. Окажись у меня больше времени, чтобы чуть остыть, скорее всего он остался бы жив.

Но тогда, сразу после схватки это казалось логичным и единственно возможным решением. Ну и ради справедливости — оснований для такого у меня хватало. В пользу обратного говорили лишь действия самой Мэй.

— Тарг⁈ — с грохотом распахивается дверь и на пороге появляется Тэкки-тап с пистолетом в руке. — Япнуть их всех в ухо! Чё кого?

— Окно, — поворачиваю к нему голову. — Закрой его нахрен!

Секунду варраз недоумённо смотрит на меня. Потом кидается к оконному проёму, который больше не прикрыт тканью. Начинает мостить её обратно. Я же смотрю на Мэй, которая ненавидяще прожигает меня взглядом.

— Для начала мы поговорим, — выдохнув, я стараюсь успокоиться и привести мысли в порядок. — А потом решу, что с тобой делать.

Она пытается что-то прошипеть, но я уже не слушаю. Переворачиваю лицом вниз, после чего скручиваю руки ремнём из штанов мёртвого китайца. Поворачиваюсь к Дарье, которая смотрит расфокусированным взглядом в никуда, механически пережёвывая пастилки. Вроде в норме. Насколько это может быть с отсечённой кистью правой руки. Чем таким Мэй точила свои тесаки для подобной остроты? С одного удара разрубить человеческую кость.

Дневной свет больше не режет глаза, а напряжение боя понемногу отпускает. Так что через несколько секунд беру в руки свой телефон. И открыв «Сову», принимаюсь набивать сообщение Владиславу.

Глава VII

Выходить на улицу я не стал. Все переговоры с Владиславом прошли в Сове, а за покупками сгонял Тэкки.

Сейчас мы спустились на третий этаж бывшей гостиницы. Туда, где когда-то располагался ресторан и что-то вроде конференц-зала. В те давние времена, когда портовый район ещё считался приличным и перспективным местом.

Сейчас здесь царило полное запустение и разруха. Если не считать жалких остатков мебели, больше ничего не было. Зато имелась широкая стойка, за которой раньше работали портье и те, кого в моём мире назвали бы хостесс. Плюс, открывался вид на лестницу — отсюда она отлично простреливалась.