Узник хрустального шара (СИ) - Шелег Игорь (Дмитрий) Витальевич - Страница 47

Получается, что гораздо выгоднее брать со скелетов некротические камни, чем собирать всё это добро и тащить на своём горбу.

Забрав заработанное и получив приглашение заходить ещё, мы отправились к автомобилю, в котором я весьма органично заляпал номера, чтобы их нельзя было записать.

«Вот ещё одна проблема, решение которой так и не нашлось. Машину нужно было бы уже давно менять. Она является ниточкой, способной привести к нам преследователей. А мы продолжаем на ней разъезжать, словно так и нужно. Нет. Нужно что-то срочно придумать».

Избавившись от наиболее тяжёлой части добычи, мы отправились по нескольким имеющимся у меня адресам скупщиков некротических камней, на которых я планировал неплохо заработать. Поэтому пришлось ещё больше собраться. Ошибки в этом деле допустить было нельзя. Некротические камни — товар очень интересный. Места занимает мало, а вот ценится достаточно дорого. Это тебе не тяжёлый и дешёвый металл.

Наиболее известные и большие государственные и городские скупки я предпочёл сразу вычеркнуть из списка: подозревал, что стоит там оказаться, как информация тут же будет передана в компетентные службы. Их вполне могут заинтересовать люди, которые добыли некротические камни, но сами ни разу не были в проклятых землях официально. Ещё одну я отбросил из-за её явной принадлежности к криминальному миру и бандитским рожам, которые весьма характерно себя вели и общались.

Последняя скупкав списке тоже выглядела подозрительно, находилась рядом с одним из частных районов Камневска, а также имела высокий забор, толстые стены и вооружённую до зубов охрану. Правда патрулирование и наблюдение здесь вели обычные крепкие мужики среднего возраста с простыми лицами и спокойным нравом.

«Ходаки. То, что надо» — определил я их благодаря памяти Меченого и мы с отцом Феди отправились внутрь.

На входе в здание стояло два охранника. Они бросили оценивающий взгляд на меня, затем на Всеслава и напряглись.

«Всё же он у меня очень харизматичный, — подумал я. — От него так и веет опасностью. Или всё дело в специфическом пустом взгляде? Словно спокоен, как удав и готов атаковать в любой момент?»

— Добрый день, — прежде чем один из охранников открыл рот, сказал я. — Мы хотели бы сдать камни. Это возможно?

Усатый мужчина посмотрел сначала на меня, затем на Всеслава и ответил:

— Проходите.

Открыв двери, мы оказались в небольшом помещении с тусклым освещением. По бокам от входа расположилось два вооружённых охранника с автоматами, по центру — небольшой мягкий диван, а напротив, за невысокой красивой деревянной стойкой, обнаружились два пожилых человека с большими чашками чая в руках.

Один из них был крепким, высоким и бородатым, второй — полной противоположностью. Ннизким, худым, лысоватым и тщательно выбритым.

Заметив нас, они как по команде опустили чашки.

— Здравствуйте! — тут же поприветствовал я всех, заставляя перевести взгляд с Всеслава на меня. — Мы желаем сдать некротические камни. Это возможно?

Лысоватый старик улыбнулся:

— Здравствуйте, молодые люди! Проходите! Мы всегда рады новым клиентам! У нас отличные цены и никакого обмана! Можете убедиться в этом сами!

— Это точно! — пробасил второй, ткнув пальцем в длинную таблицу, висящую на стене. — Все цены здесь. Обманывать клиентов нам не выгодно, хотим, чтобы вы и дальше приходили именно сюда. Тем более мы и сами в прошлом ходаки, своих обманывать не станем.

Закончив говорить, мужчина вопросительно посмотрел на Всеслава, ожидая его включения в разговор или подтверждения его слов о нашей сопричастности к ходокам.

Однако вместо этого отец Феди промолчал и, как я инструктировал его до этого, мягко подтолкнул меня к стойке.

Подойдя к ней, я достал из-за пояса мешочек, высыпал камни на специальную ткань и отошёл.

— Тринадцать скелетов? — воскликнул тот, что постарше. — Интересно. Давно нам столько не приносили. В последнее время их как-то мало попадается.

— И три гуля, — пробасил бородатый, включив яркую лампу и надев на глаза какие-то странные очки, а затем оценивающим взглядом прошёлся по Всеславу, словно оценивая его.

Вновь не дождавшись никакой реакции, он едва заметно нахмурился, а его худощавый товарищ включил ещё одну лампу, тоже надел очки, только у него они были в кожаной оправе и с какими-то вытянутыми зеленоватыми линзами.

— Работаем, — сказал второй, тоже покосившись на Всеслава, и, вооружившись пинцетами, старики стали раскладывать камни по свечению.

Отыгрывая роль любопытного подростка, я подошёл ближе и стал следить за их работой. Прогонять меня не спешили, а я анализировал действия оценщиков и пытался разобраться в этом деле, чтобы нас никто не обманул.

— Вот. Это самые тусклые, — сказал бородатый, раскладывая в ряд шесть камней — Явно собрали их со слабаков без оружия. В среднем такие обходятся у нас в сорок пять рублей. Если перемножить, то получится двести семьдесят. Верно?

Его взгляд переместился на меня:

— Что скажешь, школьник? Математику в школе ещё учат? Или как?

— Верно, — ответил я.

— Точно? Может, я что-то перепутал? — ухмыльнулся бородач.

— Сорок на шесть — двести сорок, а пять на шесть — тридцать. Складываем и получаем правильный ответ, — произнёс я, не отводя взгляд с камней. Кто знает, может, это он меня так отвлечь хочет, чтобы обмануть?

Хмыкнув, бородач достал из-под стола ведомость, внёс в неё данные, а худощавый тем временем разложил под шестёркой ещё пять и произнёс:

— Теперь эти. Цвет у них гораздо сочнее. Вот, парень, смотри на таблицу. Что думаешь?

— Мне кажется, что светятся на восемьдесят, — оценил свечение я.

— Мне тоже так кажется, но всё нужно проверить отдельным прибором, — ответил худощавый, по очереди проведя над камнями каким-то амулетом, и подтвердил мои слова.

— Ещё четыреста, — прокомментировал бородач, выкладывая снизу ещё четыре ярких камня, которые, как я помнил, были у лучников и двух бодрых мечников-скелетов.

— Самые лучшие, — прокомментировал худощавый, оглядывая их и вновь начиная изучать камни с помощью амулета.

— Бывают и ярче— заметил бородатый — Изумрудные. Те аж горят! А эти неплохи, но сняты, скорее всего, с лучников. По сто пятьдесят уйдут.

Я бросил взгляд на таблицу. Нашёл нужные параметры свечения и мысленно согласился.

«Что ж, пока меня никто обманывать не спешит. Хорошо. Если так будет продолжаться и дальше, то сюда и будем приносить всё собранное в проклятых землях», — подумал я.

Худощавый покосился на стену, на меня, на замершего Всеслава и тоже согласился:

— Записывай: четыре по сто пятьдесят.

Напоследок старики оставили сердца гулей, в центре которых находились более гладкие камни овальной формы, и бородатый расстроенно произнёс:

— Молодняк. Недавно только поднялись.

— Молодняк, говоришь? — переспросил худощавый и добавил: — Это кто же из наших недавно умер и не вернулся? Не слышал я, чтобы кто-то пропадал. Или это вояки? Или дружинники боярские? Кто что знает?

— Это из пришлых вроде, — вдруг сказал один из охранников. — Из Ольшанска. Помните, их ещё здорово мясные туши побили. Вроде как несколько несунов они потеряли.

Взгляд бородатого переместился на Всеслава:

— Вы забрали из проклятушки ещё что-то помимо их сердец?

«Проклятушки? Это они так проклятые земли называют? Нужно будет взять на вооружение», — подумал я и, подавая отцу Феди условный сигнал, произнёс:

— Вроде там были какие-то жетоны? — уточнил я, и на мгновение замерший Всеслав поднялся, достал из кармана три металлические пластины и положил их на стойку.

Старики переглянулись, Всеслав вернулся на своё место, а худощавый произнёс:

— Наше заведение относится к ассоциации истребителей нежити, мы добровольно возложили на себя обязанности по поиску и передаче родственникам идентификационных жетонов ходоков, чтобы им было что похоронить и почтить память близких. Стоимость одной пластины — пятьдесят рублей.