Узник хрустального шара (СИ) - Шелег Игорь (Дмитрий) Витальевич - Страница 5

— Если кто из вас встанет, догоню и что-нибудь сломаю! — сказал я лежачим и бросился навстречу двум последним преследователям, которые резко потеряли ко мне интерес.

С этими уставшими идиотами, еле переставляющими ноги, я справился легко и тоже забрал с них тридцатку. Ещё сорок пять получил от последней тройки. Правда, самый быстрый бегун, который приложился об асфальт, не сразу согласился делиться, поэтому пришлось несколько раз сильно ударить ему по бедру и отсушить ногу.

Этих хулиганов, которые долгие годы третировали Федю, мне было совсем не жаль. Может быть, из-за возвращающейся медленными кусками памяти, а может, потому, что годы пребывания в темнице и пытки мёртвого некроманта меня ожесточили. Не знаю.

Перед уходом я сказал:

— Значит так, уроды! С этого дня, чтобы никаких «чудиков»! Вы меня долго доводили, и я терпел. Больше подобного не будет! Если захотите снова напасть всем классом, можете попробовать. Вот только держите при себе по сто рублей, на всякий случай, чтобы я вам ничего не сломал, когда буду вылавливать по одиночке.

— Слишком ты смелым стал! — с ненавистью глядя на меня, сказал подросток по фамилии Михеев, и я, вспомнив боль в первые мгновения переноса, сделал к нему шаг вперёд и дал такой подзатыльник, что у него слёзы брызнули из глаз.

— Сказать, за что⁈ — прошипел я ему на ухо. — Или сам догадаешься!

— Не трогай его! — выкрикнул ещё один, а когда я поднял на него взгляд, добавил: — А то я с мамой в полицию пойду! Скажу, что ты меня избил!

— Да неужели? — подскочил я к нему и, чуть поморщившись от появления новой порции знаний, разбил нос. — А разве так такие крутые парни, как ты, поступают? Или жалуются мамочке?

— Мне всё равно! — закричал мальчишка. — Зато тебя закроют! Ты нас избил!

Я с силой ударил его по уху, заставив заткнуться.

— Что-то вы об этом не думали, когда несколько лет меня преследовали! — сказал я и нанёс ещё удар, только на этот раз ногой в живот. — Или когда вы гоняетесь за мной одним, то это правильно и по-мужски, а когда я даю отпор, то сразу нужно жаловаться⁈ Ну вы и ничтожества!

Не дождавшись ответа, добавил:

— Да плачьтесь куда хотите! Скажу, что это всё чушь, и напомню, что вы постоянно меня избивали. Подобное подтвердят все. И учителя, и прохожие в городе, и даже наши одноклассники. Все! Чтобы только не получить по шапке за лжесвидетельствование. Да и никто не поверит, что я мог вас всех побить! Так что давайте! Вперёд! Потом вместе посмеёмся над этим.

Мальчишки поникли, но один из них сказал:

— Тебе всё равно конец! Брат Буржевского этого так просто не оставит!

Его слова ничего в моей памяти не разблокировали, поэтому, подойдя ближе, я уточнил:

— Ну и кто же его брат?

— Скоро узнаешь, — с вызовом ответил мальчишка, вытирая слёзы, но, пропустив несильный удар ногой в живот, быстро добавил: — Он серьёзный человек! Очень! Так что готовься! За всё ответишь!

— Ну да! — расхохотался я. — Как будто серьёзным дядям есть дело до школьных разборок! Да их никто не поймёт, если они начнут воевать с детьми. Идиоты!

Оставив ещё более поникших и растерянных мальчишек, я уже неспеша направился через весь город на автобусную остановку. На ходу пересчитал деньги и убедился, что теперь у меня на руках целых сто пять рублей. Огромная сумма для бедного парнишки. А для меня, на первое время, сойдёт.

Двигаясь по улицам городка, я с интересом осматривал аккуратные, но какие-то старомодные здания, чистых, но в основном бедно одетых людей, небольшое количество грузовых и легковых автомобилей, словно из эпохи восьмидесятых. Несколько раз замечал телефонную будку, забросив монеты в которую, можно было куда-нибудь позвонить.

«Если это мой мир, то разница с ним лет так тридцать-сорок, — подумал я, разглядывая билет национального банка Червоной Империи — Вот только денежные купюры здесь совсем незнакомые. Да и название страны весьма необычные. Хотя, может, это просто страна соседняя, а я не могу её вспомнить? Не понимаю. Блин! В голове каша!»

Проходя по городу, почувствовал запах свежей выпечки и, не удержавшись, зашёл в небольшое кафе, где меньше чем за три рубля с удовольствием съел несколько вкуснейших булочек, которые запил крепким чёрным чаем, и в очередной раз констатировал, что быть живым — невероятно прекрасно.

Полный положительных эмоций, направился в расположенную поблизости парикмахерскую, решил привести в порядок хотя бы голову и коротко подстричься, а то женщина в кафе очень странно на меня косилась. Вот только, посмотрев на мальчишку, который вышел из-за стула передо мной, поменял планы. Если меня подстригут столь же коротко, похожим полубоксом, то я стану выглядеть ещё моложе. А этого пока хотелось бы избежать. Так что я попросил парикмахера не слишком усердствовать, снять немного волос с боков и верха, сделав аккуратную, а не короткую стрижку. Женщина для приличия поворчала, что мне с такими волосами нужно лысым ходить, но всё же подстригла так, как я и просил.

Результат понравился, из зеркала на меня посмотрел преобразившийся Фёдор. Ещё бы нарастить немного мяса на плечи, и я стал бы выглядеть лет на пятнадцать-шестнадцать. Что было бы совсем замечательно. Быть подростком, которого все шпыняют, совсем не хотелось.

Расставшись с десятью рублями без лишних сожалений я, наконец, дошёл до заполненной людьми остановки и вскоре вместе со всеми влез в знакомый по воспоминаниям автобус номер два.

Людей было очень много, особенно пожилых женщин с различными котомками, которые ехали за город к родственникам или на дачи.

«Нет, кажется, это всё же мой мир», — подумал я, слушая такие привычные разговоры о рассаде, здоровье и многом другом.

Повернув голову, заметил сидящего передо мной старика с газетой в руках, всмотрелся в неё и едва слышно выругался. С фотографии на меня смотрели несколько скелетов с мечами в руках, а заголовок гласил следующее.

«Очередной прорыв нежити у Кернишских проклятых земель. Князь Волховский собирает добровольцев».

Глава 3

— И это что? Мой дом? — с сомнением произнёс я и едва не сплюнул на землю от досады. Было отчего.

Автобус, в котором я окончательно осознал потерю родного мира и мой перенос в новый, остановился в паре километров от небольшой деревни, расположенной не так далеко от города. Его я в смешанных чувствах покинул вместе с несколькими старушками и направился пешком по неплохой дороге. Пройдя примерно половину пути до ближайших зданий, я свернул направо, в ту сторону, где память мальчишки подсказывала наличие дома. Вот только если в воспоминаниях Феди это было спокойное и тихое место, где он наконец был в безопасности, то я увидел некогда крепкий и добротный, а теперь запущенный кирпичный дом, который без ухода и прямых мужских рук серьёзно так сдал.

Его крыша была покрыта мхом, стены выглядели неопрятно, краска на окнах рассохлась и потрескалась. Забор хоть и был на месте, но являлся номинальным. Один хороший удар — и он просто рассыплется. Довершали картину неухоженные садовые деревья, остатки прошлогодней травы и мусора, убитая цементная дорожка.

С каждым шагом, приближаясь к этому месту, я ощущал, как внутри меня появляются целые пласты памяти мальчишки. Неудивительно. Ведь каждый метр этого места отзывался в его душе. Машинально открыв калитку и пройдя через двор к дому, я поднял ключ, лежавший под кирпичом на крыльце и открыл скрипнувшую дверь.

Стоило только войти и оглядеться, как знания из жизни мальчишки навалились с новой силой. Затылок пронзила острая боль, в ушах зазвенело, а перед глазами всё закружилось. Поток поступающей информации стал настолько большим, что сознание помутилось и прежде чем оно окончательно не потухло, я привалился спиной к стене и медленно съехал по ней на пол…

Очнулся я спустя несколько часов и чувствовал себя откровенно отвратительно. Голова гудела и готова была взорваться, во рту было сухо, тело затекло, а к лицу прилипли мелкие песчинки и мусор. За время беспамятства я успел из сидячего положения каким-то образом перейти в лежачее.