Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 44

Она снова, как и в прошлый раз, свернула к шашлычной и попыталась выехать на дорогу, ведущую на лужайку, на которую мы выезжали тогда. Но сейчас там было снега по пояс и машина практически уткнулась в большой сугроб.

— Ну как? — с довольной улыбкой спросил я. — Крутая тачка?

— Крутая, — согласилась Жанна. — Тачка, что надо. Конь-огонь. Почти такая же сумасшедшая, как и ты сам.

— В смысле? — нахмурился я.

Тон мне не понравился. Жанна говорила чуть покровительственно, чуть свысока, чуть рассерженно и отстранённо.

— Да в прямом, — ответила она. — Человек, которому вообще всё по барабану. Так ведь?

— Мне кажется, — хмыкнул я, — ты несколько преувеличиваешь.

— Так и ты несколько перегибаешь, — парировала Жанна и вытащила из кармана куртки сложенный вдвое листок.

Она протянула его мне. Я принял его и развернул. Это была черно-белая фотография, распечатанная, скорее всего, с камеры наблюдения. Я сразу узнал Крапивина, входящего во двор дома, где размещалась квартира Иды.

На некотором отдалении от Крапивина, за ним шёл я и смотрел прямо в объектив камеры.

— Ну как, — бросила Жанна. — Преувеличиваю?

ОТ АВТОРА:

Его убили в девяностых. Очнулся он в 2026-м — в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров.

Здесь избалованные сынки богачей ломают персонал, качают права и никого не боятся.
 Но они ещё не знают, что старый психолог умер. А новый пришёл стать вожаком.

https://author.today/reader/577126

18. Все записано

Я покрутил тонкую, сделанную как бы на факсовой бумаге, фотографию в руках. Сложил и убрал во внутренний карман. Жанна молча следила за мной. Она смотрела, чуть прищурившись, не произнося ни звука.

— Симпатично, — кивнул я. — Как это… Как это говорилось-то раньше, помнишь? Человек, похожий на генерального прокурора? Так, что ли?

— Только давай вот без этих твоих приколов, — кивнула Жанна. — Типа я — не я, и лошадь не моя.

— А что ты мне предлагаешь? Сразу сознаваться во всех смертных грехах? Может, ещё и самооговор совершить? Ну давай, оформляй явку с повинной. Где подписать?

— Я бы, — покачала головой Жанна, — на твоём месте не ёрничала. Была бы посерьёзнее.

— Ну, ладно, — вздохнул я. — Совет принимаю. Хотя я и так серьёзный. Серьёзней некуда. Ладно… Можно поинтересоваться, в связи с чем у тебя появилось, это произведение искусственного интеллекта?

— В связи с загадочной смертью Саида Рашидова. И на искусственный интеллект стрелки перевести не получится. Это уж точно. Можешь мне поверить.

— В связи с загадочной смертью, — хмыкнул я. — Прям-таки «Звезда и смерть Саида Рашидова». Рок-опера, исполняется впервые. А тебе что, сразу резонансное убийство подкинули?

— О, так ты уже в курсе, что оно резонансное? — прищурилась она. — Как узнал?

— По телевизору говорили, — усмехнулся я. — И по радио. Слышал.

— Расследование, допустим, не моё, но меня подключили к группе. Понятно?

— Понятно. И что это значит?

Она хмыкнула и чуть качнула головой, по густому и смоляному хвосту волос на затылке прокатилась волна, а до меня дошёл тонкий едва ощутимый аромат её духов.

— Это значит, что в течение двух дней, пока я езжу якобы за своими вещами, а на самом деле зачем, догадайся сам, так вот, в течение этих двух дней я надеюсь, повторяю, не гарантирую, но надеюсь, что никто не будет пытаться идентифицировать твою рожу.

— Вообще-то это странно.

— Странно, да. Поэтому просто скажи спасибо. Мне ещё за это может прилететь. И скорее всего даже прилетит. Просто мне кинули задание, а я у шефа отпросилась. У каждого свои дела и, если никто не хватится, то два дня у тебя есть.

— Спасибо, Жанна Константиновна.

— На здоровье. Кушай с булочкой.

— И что там у вас по этому делу? — спросил я.

— А ты почему интересуешься?

— Так, любопытно. Ты же заинтриговала меня.

— Любопытно ему, — возмущённо дёрнула плечами Жанна. — Давай, рассказывай, что тебе известно по этому делу.

— Мне пока что сказать нечего, — усмехнулся я. — Ведь у меня, кроме тебя, в Следственном Комитете больше нет никого. Откуда бы я мог получить информацию, чтобы передать тебе?

— Ты, Краснов, не наглей, — разозлилась Жанна. — Я в следственном комитете не у тебя, а у родины своей. Ясно?

— Ясно, конечно, — усмехнулся я. — Пленница генеральских звёзд, да?

— Да хоть бы и так. Давай-ка, рассказывай, друг ситный. Рассказывай всё, что знаешь про Саида и про его незавидную судьбу. Кто вот этот кент? Кто этот кент, который идёт впереди тебя на фотографии?

Я чуть покачал головой и, отвернувшись к боковому стеклу, уставился на тёмную, занесённую снегом ёлку.

— Ты знаешь, кто его убил? — спросила Жанна. — Знаешь, кто убил Рашидова?

— Возможно, — кивнул я.

— Ты давай не умничай, — ещё сильнее разозлилась она. — Возможно! Отвечай лучше, пока ещё возможно что-то сделать.

— Что-то сделать можно всегда, Жанна Константиновна. Ты мне лучше скажи, это дело случайно с убийством Мансура не объединено?

— С убийством? — переспросила Жанна. — Нет, группы разные. Но обмен информацией планируется. И, скорее всего, будет активным. Может быть, даже будет создана объединённая группа. Пока не могу сказать. Как раз в ближайшие пару дней будет решаться. Давай, теперь ты отвечай. Как ты к этому делу причастен?

— Есть ещё видео и фото? В смысле, материалы с других камер?

— Сергей, не наглей, правда. Отвечай на вопрос.

— Есть ещё… видео и фото? — повторил я.

— Может, и есть, не знаю пока. Этим надо заниматься, ещё не занималась. Так что… если ты сейчас ничего мне не скажешь и продолжишь изображать из себя дурачка, значит, на меня можешь больше не рассчитывать. Два дня никто тебя трогать не будет. Это я уже пообещала. А потом… на меня не рассчитывай. Будешь выкручиваться сам.

— Жёсткая ты, Жанна, — кивнул я и повернулся к ней.

Глаза наши встретились и мы какое-то время молча буравили друг друга взглядами.

— Давай так, — покачав головой, сказал я. — Я могу ответить на твой вопрос. И даже могу ответить на него очень и очень широко. Гораздо шире, чем ты думала, когда его задавала. Да, я могу ответить и на этот вопрос, и на другие, ещё не заданные.

— Так ответь, раз можешь, — пожала она плечами.

— Ладно. Но только имей в виду, мои расширенные ответы неминуемо вовлекут тебя в дело, которое простирается куда шире, дальше и глубже, чем смерть какого-то никчёмного подонка Саида Рашидова. И тут стоит принять во внимание, что из всего, что я могу тебе сказать, может получиться огромное, огромнейшее, не то что резонансное, а потрясающее основы, глобальное дело, затрагивающее очень много интересных игроков.

— Что-что? — прищурилась Жанна.

— Я говорю, это дело, в которое ты можешь влипнуть, затрагивает не только бывшего заместителя министра Мансура Рашидова, его племянников, коррумпированных работников спецслужб и их неформальных боссов, которых они обслуживают. Оно заденет и таких интересных людей и бандитов, как Ширяй, он же респектабельный бизнесмен Лещиков. И других игроков, которые нам пока неизвестны, но на которых мы обязательно выйдем, если потянем за ниточки грибницы. Потянем и вытянем разных шишек, тех, что сидят высоко-высоко и обычно не осчастливливают нас своим вниманием.

Жанна смотрела на меня не моргая и ничего не говорила.

— И когда мы вскроем эту грибницу, — продолжил я, — ты сможешь заработать и честь, и славу, и почести, и генеральские брюки с лампасами. Или юбку. Но, с другой стороны, это дело может стоить тебе не только карьеры, но и жизни. И тебе, и мне, и другим людям, например, нашим близким, если такие окажутся на линии огня. Так что… подумай, Жанна, хочешь ли ты услышать от меня ответ на свой довольно простой вопрос.

— Мне кажется, или ты пытаешься морочить мне голову? — спросила она.