Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 56

Но пообедать в чудесном романтическом кафе нам было не суждено. Потому что мне позвонил Ширяй.

— Не бери, не бери, — жалобно попросила Ангелина.

Я усмехнулся и ответил:

— Здраствуйте, Глеб Витальевич.

— Прилетели? — довольно резко спросил он.

— Только прилетели, сразу сели.

— Типун тебе на язык. Давай быстро ко мне.

— В офис?

— В офис, в офис. Куда же ещё?

— А мы-то с внучкой вашей пообедать хотели.

— Ничего, без тебя пообедает. Давай, бегом ко мне. Совершенно неотложное дело. Я тебя здесь покормлю, если захочешь.

— Хорошо, я понял. Сейчас выбросим Ангелину, и я подъеду к вам.

— Как это выбросим⁈ — возмущённо воскликнула она. — Блин, Краснов! Это же надолго! Чё за поездка такая, вообще! Ни там, ни тут покоя нет!

— Сказал, что дело невероятно срочное, — усмехнулся я. — И что накормит досыта.

— Ну ясно. Если там обедать будешь, значит точно надолго. Ладно, я всё поняла.

— Как только рейс не задержали, — попытался я перевести разговор на снегопад.

— Лучше бы задержали, — досадливо заметила Ангелина. — Дед бы тогда не дёрнул.

Снег валил и валил. Ветра не было. Он заметал людей, машины, столбы, меняя привычную действительность и превращая всё в настоящую Нарнию.

— Смотри там, поосторожней с употреблением рахат-лукума, — усмехнулась Ангелина.

Я улыбнулся. Она вышла у своего дома, а её водитель повёз меня дальше. Особняк, в котором располагался офис Ширяя, находился здесь неподалёку.

Ширяй выглядел недовольным.

— Что-то ты разлетался, — покачал он головой.

— Да, жизнь такая, — пожал я плечами. — Ни минуты покоя

— Ну-ну.

Мы сидели в каминном зале. Там, где пару раз завтракали вместе. Стол был сервирован, но еды не было.

— Давай, летатель, рассказывай, что за фигня.

— Смотря о чём речь, — пожал я плечами.

— Давай про Новосибирск. Что там произошло и кто тебя с рейса снял. И почему?

— Ладно, — сказал я. — Это был Садык.

— Садык? И почему ты сразу не сообщил?

— Там ничего особо нового. Просто, видать, тревожное настроение возникло, вот он и рванул меня арестовывать своими руками.

— Ты давай, по сути рассказывай.

— По сути это была обычная проверка документов. Просто я вспылил и возмутился тем, что меня выборочно досмотрели, вот таможня и устроила мне шмон.

— Что за глупости?

— Ну, это Садык такую легенду предложил, — пожал я плечами. — Вы же знаете, что он хочет через меня подобраться к вам поближе.

— Знаю. Признаться, меня это и напрягает. Всё чаще начинаю думать, а нахрена мне это надо? Постоянный риск, постоянно быть на измене и думать, кому ты канифолишь мозг, мне или ему, или даже обоим.

— Ну да. Это, конечно, не фонтан, чего уж говорить, — кивнул я. — Так и есть. Да только у вас со всех сторон такая ерундистика.

— В каком смысле?

— В том, что ваш ближайший соратник, скорее всего, пытался вас устранить. Я имею в виду Давида Георгиевича. Его странное поведение в последнее время и ваш гипертонический криз, возникший совершенно на пустом месте, как говорится, на полном благополучии, выглядел очень подозрительно.

— То есть, — поднял брови Ширяй, — ты пытаешься сказать, что Давид хотел меня завалить, что ли? Я не пойму.

— Да, нет, не пытаюсь, — пожал я плечами. — Я говорю это прямо. Более того, я уверен, что вы и сами такого же мнения придерживаетесь.

— Серьёзно? Тебе точно известно или ты что-то подозреваешь?

— Мои подозрения частично подтверждаются свидетельскими показаниями, — сказал я.

— То есть, у тебя есть свидетели, подтверждающие, что он подменял лекарства?

— Нет, таких у меня нет свидетелей, но смотрите, какая картина. Узнав, в какой ресторан мы пойдём с Ангелиной после больницы, когда вас навещали, он сообщил об этом племянникам Мансура. Стало быть, договорённость была уже раньше.

— Херня. Никогда не докажешь.

— Можно уточнить у оставшегося в живых брата-акробата. Что они хотели сделать с моей невестой, я не знаю. Да даже и не хочу это знать. Но то, что это было частью плана, чтобы выбить вас из «Белого Мыса», это совершенно точно. Даже если бы вы и остались в живых, по их плану Давид планировал перехватить оперативное управление и вывести вас из проекта.

— Похоже на что-то высосанное из пальца, — нахмурился Ширяй. — Давида бы на моё место не взяли. Никто бы ему мою долю не отдал. Это хрень, Серёжа. Где Давид и где «Белый мыс».

— Вашу долю не отдали бы, конечно. Но ему бы отдали на кормление ту контору, которая строит в Кольцово.

— Чего? Это с хера ли? Это какие-то твои бредни.

Ширяй напрягся и покраснел.

— Это то, что я узнал из разговора с Алёшкиным и Саидом Рашидовым.

— Саида Рашидова грохнули.

— Да. А после разговора грохнули…

— Что? Тоже Давид?

— Ну, я бы не удивился. Но Давид грохнул дядю Саида.

— Чтобы он не сдал их связи, что ли?

— Ну и это тоже. Но Мансур бы, наверное, этого не сделал. Он бы не стал сдавать Давида. Но это неважно, теперь клан Рашидовых и те, кто с ними, точат на вас зуб. Они думают, что это именно вы устранили Мансура. А Давид ещё может и укреплять эту точку зрения.

Ширяй долго-долго смотрел на меня, не мигая. Потом покачал головой и выдохнул.

— Как сказал мой дядя, покойник, я слишком много знал…

Я усмехнулся.

— Я же вам говорю, что вокруг враги, а я единственный полюс стабильности. И, как вам, наверное, уже сообщили, внучка ваша души во мне в последнее время не чает.

— Это тоже подозрительно. О чём вы с ней договорились?

— О чём мы договорились? Ну, это уж я вам, конечно, в подробностях не расскажу. Но в целом любовь до гроба и все дела. Договорились построить прочную и успешную семью.

Ширяй задумался. Он прикусил губу и уставился на серебряный нож с вилкой, лежавшие на салфетке.

— Ты завалил Саида? — спросил он.

— Честно, нет. Но знаю, кто.

— Ну и чего молчишь? Говори, раз знаешь.

— Его уже самого в живых нет.

— Его тоже не ты замочил?

— Нет, не я.

— Так кто это такой-то?

— Ну, точно не уверен, но мне кажется, что это человек Садыка, который хотел посадить меня на крючок.

— Посадил? — прищурился Ширяй.

— Пока не знаю, — пожал я плечами. — Но попытка не закончена.

— Твою мать. Какого хрена?

— Да какого, какого? Обычного хрена. Все хотят сплясать на крышке вашего гроба и прикарманить ваши денежки.

Я подробно рассказал о беседе с Садыком, почти ничего не скрывая и не приукрашивая. Но тут уже пошла такая игра, что не стоило крутить задом. Нужно было укреплять доверие. А правда, неплохо помогает в этом деле. Ну, или часть правды.

Ширяй слушал меня, не перебивая. Когда я замолчал, он долго перебирал в голове свои мыслишки, складывал комбинашки, покусывал губу, поигрывал то ножом, то вилкой.

— Я думаю, что вам надо убирать Давида, — сказал я, нарушая его раздумья.

— Видишь ли, внучок, — нахмурился Ширяй. — Про Давида я и раньше знал, а в последнее время, конечно, он буквально истерил и порол натуральную дичь. Он приглашал тебя в союз против меня?

— Нет ещё, не приглашал, но хотел, наверное. Он приглашал меня в Сочи, а я в Стамбул улетел.

— Может и надо было слетать в Сочи, — задумчиво сказал Ширяй.

— Может и надо было. Да хрен его знает, что у него на уме. Мне кажется, он хорошо понимает, что все всё понимают. Он же хитрый змей.

— Хитрый змей, да. Он, разумеется, понимает. Но ещё он прекрасно понимает, что я не могу просто так, без железных доказательств, его убрать. Более того, я даже в каком-то смысле отвечаю за его безопасность. Если с ним что-то произойдёт, разговоров будет много. И разговоры будут не самыми приятными. Врубаешься?

— Врубаюсь, — кивнул я. — Думаю, у вас есть партнёры, договорённости, обязательства и всё такое прочее.

— Вот именно, вот именно, — сказал он и повторил в третий раз. — Вот именно. Мне нужны железные, слышишь, железные доказательства. Только тогда я смогу от него избавиться. Не думай только, что автоматически займёшь его место.