Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 59

— По делам, — ответил я. — У меня есть дела в Верхотомске.

— Сергей! Ты не должен так себя вести! К тому же завтра день твоего рождения! Я вообще-то приготовила тебе сюрприз! Ты не можешь просто так уйти!

— Могу, — пожал я плечами. — И спасибо, что помнишь про мой дээр. Приятно.

Я вышел в прихожую, обулся, потянул ручку двери и шагнул в подъезд. Она молча смотрела мне вслед, и лицо её выглядело злым и раздосадованным.

ХХХ

В Верхотомске меня встретил Кукуша.

— Дядя Слава, ну зачем ты приехал в такую рань? Я же говорил, что не надо.

— С днём рождения, Серый! — ухмыльнулся он и прижал меня к себе. — Сто лет тебя не видел уже. Ты как Фигаро, то здесь, то там. Я подумал, если сейчас тебя не встречу, потом вообще хрен знает, когда увижу. Вообще-то я соскучился.

— Ясно, — улыбнулся я. — Я тоже, дядя Слава. Я тоже соскучился.

— Ну, куда? Домой, что ли?

— Домой, куда же ещё?

— Какие планы на жисть?

— Да, хотел пригласить тебя, Сергеича и Михаила в тесном товарищеском кругу отметить исключительное событие в моей жизни, которое, как считается, случается лишь единожды. Это я про своё совершеннолетие.

— Замётано! — разулыбался Кукуша. — Во сколько?

— Может, часика в четыре. Чтобы не затягивать, да?

— Ну давай, в четыре, — согласился он.

— Ларису бери с собой.

— Слушай… — как-то сразу сник он. — Лариса не сможет…

— Что так? — удивился я.

— Она уехала в деревню…

— А чего?

— Да… — неопределённо махнул рукой Кукуша. — Чудит…

— Поцапались, что ли?

— Ну, так…

— Дядя Слав, ты ж уже не мальчик. Чего цапаться-то, что делить? Где ты ещё такую Ларису найдёшь?

— Разберёмся, — махнул он рукой. — Разберёмся…

Он подвёз меня к подъезду, но подниматься не стал. Дома я первым делом принял душ, сварил пельменей, поел и бухнулся на диван. Тут же уснул и спал крепко, без сновидений. Каким-то тяжёлым мертвецким сном.

Проснулся от телефонного звонка. Он звонил, звонил, звонил и звонил. Буравил дырку в черепушке, как электродрель.

— Алло, — проговорил я с трудом, разлепляя губы.

— Серёжка, ты что, спишь?

— Ага, — сказал я и выдохнул. — Привет…

— Привет. С днём рождения тебя!

Это была Альфа.

— Алёна, спасибо. Очень приятно…

— Приятно, — хмыкнула она. — А почему не заходишь, раз приятно? Я тебя не видела уже вон сколько.

— Да, замотался как-то.

— Зашёл бы хоть по старой дружбе.

— Забегу обязательно, — пообещал я. — Как там Петя? Как поживает?

— Нормально. Вот он, в отличие от тебя, каждый день ко мне приходит.

— Ну, ты рада?

— Да не знаю. Наверное, да. Ну, собственно, что мы, про мои радости, что ли, говорить будем? В общем, Серёжа, я хочу тебя поздравить с днём рождения. Это важная отметка в твоей жизни. Ты становишься взрослым, самостоятельным. Ты уже, конечно, и был взрослым и самостоятельным…

Она хихикнула как-то по-детски, по-девичьи и в груди у меня сразу потеплело.

— Но сейчас, — продолжила Альфа, — получаешь официальное подтверждение, так сказать. Вот. Я тебе хочу пожелать большого светлого будущего, крупных успехов, как следует закончить школу, поступить в институт, получить хорошую, нужную профессию. Образование — это очень важное дело…

— Подожди, мне ещё год в школе учиться, — засмеялся я.

— Тем не менее, хочу, чтобы ты думал уже сейчас о своём будущем, потому что сейчас самое время задуматься и сделать шаги, которые будут определять всю твою последующую жизнь.

Она говорила ещё минут пять, наверное, перейдя постепенно в режим учителя. А я слушал, не перебивая, время от времени вставляя «угу» и «ага».

— В общем, поздравляю! — закончила Альфа. — Обнимаю и желаю всего самого хорошего. Зайди, пожалуйста, ко мне, у меня есть для тебя подарок.

— Зайду обязательно, — пообещал я.

Закончив говорить с Альфой, я позвонил Сергею Сергеевичу и Мишке и пригласил на свой утренник. Они пообещали прийти.

ХХХ

Народу в ресторане было немного. Вечер, когда появляются нэпманы и красотки, выискивающие нэпманов, ещё не наступил, так что мы расположились в глубине зала, основательно и надолго.

Сергей Сергеевич, не размениваясь по пустякам, потребовал беленькой.

— Для начала двести!

— Нам не надо девятьсот, — подмигнул генсек и засмеялся, — два по двести и пятьсот.

На столе появились водка в запотевшем графинчике и кувшин с клюквенным морсом. Зазвенели бокалы, тарелки, приборы. Пошла круговерть — салаты, бефстроганов, котлеты по-киевски, шашлык, люля-кебаб. Гриль, печь. Картошечка, «Бородинский» и даже сальцо, поданное по-иезуитски красиво. А ещё — солёные грузди со сметанкой и зелёным лучком. В общем, понеслась душа в рай.

— Давайте, я на правах старейшего открою наш сегодняшний митинг, — заявил Сергеев. — Подарка у меня нет, поскольку я ж не знал, что у тебя сегодня днюха. Но мудрое слово может быть гораздо более ценным, чем любой материальный подарок. Ты уж мне поверь.

Я кивнул.

— В общем, самое ценное, что есть у человека — это жизнь. И прожить её нужно так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

— Николай Островский, — сказал я.

— Молодец. Ещё очень важно иметь друзей. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Это ты знаешь. Надеюсь, что знаешь, ибо кто тебе поможет, кто тебя поддержит, кто подаст тебе руку, если ты окажешься человеком, у которого нет друзей? Но ты, к счастью, не такой человек. Вот мы… посмотри на нас. Мы вели замкнутую, уединённую жизнь, а ты превратил нас в единый кулак, в партийную ячейку. И мы, друзья…

Сергеев замолчал, оглядел всех и после этого продолжил:

— Соединились вокруг этого ядра, которое называется Серёжка Краснов. Тёзка мой, кстати. Так что, Серёжка Краснов, я дарю тебе мою дружбу и поздравляю с восемнадцатилетием. Особо не радуйся. Я б на твоём месте не радовался. Я бы хотел, чтобы мне всегда было семнадцать. Чтобы я был вечно молодой и вечно пьяный. Но что это я всё о себе да о себе. В конце концов, восемнадцать тоже ничего. Вся жизнь, короче, впереди. Давай, Серёга, не болей! Будем, товарищи!

Он поднял рюмку и уверенно замахнул. С каждым сказанным словом, с каждым сделанным глотком атмосфера становилась всё теплее и теплее. В ресторан приходили и уходили люди. Они ели и пили. Кружились официанты. Падали режимы, сшибались тектонические плиты истории, а мы медленно плыли на нашем утлом челноке застывшего мгновенья, пробиваясь через мутные и неспокойные воды. Мы неотвратимо двигались вперёд, выпивая, чередуя тосты за моё здоровье с призывами к победе коммунистического труда и мира во всём мире.

— Вот я тебе так скажу, Серый, — разоткровенничался Кукуша. — В моей жизни был только один человек, благодаря которому я не превратился в волка, в шакала и в подонка жизни. Ты знаешь, о ком я говорю. Это Бешеный, Серёга Бешметов. Я не знаю законов природы, я не знаю законов колдовства и мало слышал о чудесах веры, но я вижу его, когда смотрю на тебя. И для меня ты остаёшься тем самым Бешеным, который вытащил меня в своё время из мерзости и грязи, показал мне, что кроме ненависти и скотства есть товарищество и любовь. Не такая романтическая, как с Лариской, а настоящая любовь к жизни и к человеку. В общем, очень тебя прошу, оставайся таким, каким был он и какой есть ты. И мой подарок находится…

Он замолчал, покрутил головой и, приложив ладонь ко рту в виде рупора, нетрезво прошептал:

— В гараже. С глушаком и всеми делами.

Я улыбнулся и выпил вместе с ним. Но если бы я выпивал каждый раз, когда произносился тост, то впору было бы вызывать скорую помощь. В общем, дошёл я до дому на своих двоих. И даже более-менее уверенно.

— Серёжа! — услышал я мамин голос, когда вошёл в прихожую. — Ну ты где пропал, я тебе дозвониться не могу! Мы тут сидим тебя ждём!

— Да шумно было, не слышал, наверное…

— Ну, проходи скорее! Ты прости меня, что я только сегодня приехала. Но я зато торт очень вкусный привезла.