Часовщик 3 (СИ) - Вайт Константин - Страница 36

Сначала вливается пять единиц энергии для стабилизации и прописки руны, затем ещё десять-пятнадцать единиц — для насыщения артефакта. Такие изделия можно штамповать по десятку в день. Ничего сложного, главное, чтобы хватило энергии в источнике.

Только вот с целительским артефактом подобное не пройдёт. Как и для руны тишины, которую Колычев устанавливал в доме княжны Медведевой, здесь придётся вливать сразу большое количество энергии. Изначальное заклинание, которое я нашёл в книге, требовало под двести единиц. Это значит, что источник мага должен, в идеальном случае, в полтора раза превышать потребный расход. Я упростил руну, как и заклинание. Савве достаточно влить тридцать-пятьдесят единиц. Да, заклинание намного слабее по сравнению с оригиналом, но всё равно на голову превосходит по эффективности другие методы лечения.

Только вот руна — штука куда более капризная, чем заклинание. Даже упрощённый вариант требует влить, как минимум, сто пятьдесят единиц энергии. При этом надо вливать резко и мощно, чтобы руна наполнилась сразу. Это идеальный вариант.

Есть ещё вполне рабочий способ: влить примерно двадцать единиц магии, чтобы зафиксировать руну, и затем постепенно наполнять её. Именно так я и делал часы для ребят. Но тут есть риск, что руна разрушится или будет некачественной. Да и долговечность падает. Это как стена — построена она из тонких кирпичей или из монолита. Вроде, и то, и другое защищает от ветра. Но прочность и долговечность в разы отличается.

За этими мыслями, я сам не заметил, как задремал.

Московская область. Город Домодедово. Военный завод рода Ворошиловых.

Павел шёл за своим отцом по цеху огромного завода, территория которого занимала более десятка гектар. В цехе было шумно. Визжали пилы, сверла, скрипели механизмы, гудели станки. Отец уверенной походкой с довольной улыбкой на лице проводил экскурсию, периодически сверяясь с бумагами в своей папке и что-то в них отмечая.

Правильнее было сказать — Афанасий Николаевич проводил ревизию предприятия.

— Понимаешь, сын, — говорил он громким голосом, перекрикивая шум цеха, — сейчас планируется размещение крупного заказа на ручное стрелковое оружие, и я должен быть уверен, что завод с заказом справится. Мы получили четыре заявки на тендер, объявленный Империей. Как ты думаешь, каков главный критерий для выбора победителя?

— Цена? — Павел безразлично пожал плечами. Ему не нравилось находиться в цеху. Шум мешал думать и давил на уши. Воздух, насыщенный запахами горелого масла и жжённого металла, вызывал удушье. Да ещё и каска, которую ему выдали, постоянно сползала на глаза. Отец же, судя по всему, чувствовал себя здесь, как рыба в воде. Он довольно оглядывался, здоровался за руку с начальниками, и было видно, что в вопросе разбирается не хуже заводских.

— Цена? — рассмеялся Афанасий Николаевич. — Так считает большинство. Но сколько стоит жизнь военного? Можно ли на этом экономить? Представь — выиграл поставщик с наименьшей ценой. Но качество его продукции оставляет желать лучшего. По нормам, допускается один процент брака. Это немало. При заказе в сто тысяч ружей можно выпустить тысячу бракованных изделий. А ведь брак в ружье — это смертельная опасность. Ружьё может не выстрелить в то время, когда оружие врага направлено на тебя. Хуже того — дуло может разорвать во время выстрела и покалечить как стрелявшего, так и тех, кто находится рядом, — Афанасий Николаевич продолжал уверенно шагать вперёд, не обращая внимания на шум, — а есть ещё обязательство по соблюдению сроков. Если завтра война, а сроки сорваны? Делай выводы…

— Не понимаю, зачем лично ходить на завод, — проворчал Павел, но отец его услышал.

— Завод в заявке на тендер указывает количество рабочих и их квалификацию, количество станков и прочее. Именно для этого мы сегодня здесь. Необходимо сверить, хотя бы поверхностно, полученную информацию.

— Зачем? Мы платим деньги, они выполняют заказ. Можно просто ужесточить приёмку, — предложил Павел.

— У нас нет приёмки, как таковой. Мы — военное министерство, а не фабрика. Наша приёмка — боевые действия, — Афанасий Николаевич остановился и с неодобрением посмотрел на сына, — в военных частях выборочно проверяют поставки, но без специального оборудования это сложно сделать. Ты же на глаз не определишь, правильно ли сделана нарезка в стволе, и тот ли сорт стали использован?

— Можно на завод приёмщика выслать — следить за производством.

— Так и делаем. Но за всем не уследить. Да и часто производство раскидано по разным местам, — Афанасий Николаевич помолчал, пережидая особо громкий шум, — ты готовься. На следующей неделе у тебя командировка в Челябинск. На сталелитейный завод Ворошиловых. Сверишь там всё.

— Может, не надо? — тихо произнёс себе под нос Павел.

Когда он решил принять предложение отца и устроиться в военное министерство, то совсем не так представлял себе свою работу. Думал, будет перебирать где-нибудь бумажки, а не ездить в командировки в разные медвежьи углы Империи.

— Что я там могу увидеть? Лучше отправь специалиста, — попробовал достучаться до отца Павел.

— Специалист с тобой поедет, не переживай. И, возможно, не один. Но тебе тоже надо быть. Перенимай потихоньку опыт. Посчитать количество доменных печей, думаю, ты вполне в состоянии.

— А если их больше или меньше, чем заявлено?

— Такое бывает. Это значит, что часть заказа будет размещаться на другом заводе. Тогда тебе придётся поехать и туда, и взять образцы стали, которую они выпускают, — жёстко заявил Афанасий Николаевич, — вот здесь, — он обвёл рукой цех, — пока всё сходится. На этом заводе производят нарезку дула, а в другом цехе — финальную сборку. Я могу быть уверен, что этот завод может справиться своими силами с заказом, не привлекая артели, которые вряд-ли обладают должной квалификацией.

— И стоило тащиться сюда лично в субботу, если можно было просто отправить несколько человек, которые бы всё проверили? Сделали бы фотографии и составили отчёт. Ты знаком со словом «делегирование»?

— О, показываешь зубки, — улыбнулся отец. Они сейчас стояли вдвоём и вполне могли позволить себе неформальное общение, — фотографии на военном заводе делать запрещено, — продолжил Афанасий Николаевич поучительным тоном, — наша проверка, в общем-то, внезапная. О ней никто заранее не знал. А если людей отправлять, то тут уже будет целый комитет по встрече. Да и деньги в этом бизнесе немалые крутятся.

— Понятно, — кивнул Павел. То, что деньги здесь большие, было видно по количеству рабочих и станков. А где большие деньги, там и взятки, угрозы, шантаж и прочее, — а что они сейчас производят?

— Устаревшие модели. Идут, в основном, на экспорт. Наша Империя занимает первое место в мире по экспорту оружия, — с гордостью в голосе заявил Афанасий Николаевич, — к тому же, государственный заказ — это возможность не только заработать, но и повысить свой престиж на международном рынке. Все знают, какой у нас строгий отбор поставщиков.

— Всё равно не понимаю, зачем лично ходить по заводам, — Павел наклонился, отряхивая штанину, когда они вышли из цеха на улицу.

— Во-первых, качество поставляемого вооружения в войска — моя личная ответственность, ну и, во-вторых, мне это нравится, — немного помолчав, отец добавил:

— Всё лучше, чем сидеть целыми днями в душном кабинете!

Застегнув молнию на папке, Афанасий Николаевич посмотрел на небо. Тёмные тучи нависали над ними, грозя разразиться снегом.

Из здания вышел сопровождавший их сотрудник завода, который старался держаться на расстоянии, но при этом достаточно близко, чтобы мгновенно ответить, если у Афанасия Николаевича возникнут вопросы.

Павел наконец-то избавился от каски и вдохнул прохладный воздух полной грудью выпустив из рта облачко пара.

Наконец-то чистый воздух, хотя и здесь пахло не так чтобы приятно. Высокие трубы над соседним зданием выбрасывали в небо клубы тёмного дыма, а снег был присыпан мелкими черными точками и потерял свою белизну.