В Глубине (ЛП) - Хейзелвуд Эли - Страница 45

Но не могу. Этот простой хлопок по экрану кажется таким же невозможным, как все прыжки из передней стойки в мире. И когда пятнадцать минут спустя Белла спрашивает, не «зависла ли я в интимном моменте со своим телефоном», я лишь качаю головой и запихиваю его в сумку. Это проблема для «потом» — в отличие от другой, которая предстала передо мной во плоти.

Мистер Кумар.

Мой школьный тренер.

Женатый на Кларе Кац.

Которая пару десятилетий назад прыгала за Стэнфорд.

Именно они помогли мне попасть в команду. Мне следовало догадаться, что такая встреча возможна, и всё же...

Тупица, тупица, тупица.

Я еще не сняла разминочный костюм, когда вижу, как они входят в необычно переполненный зал. Остановившись, чтобы пожать пару рук, они направляются прямиком ко мне.

Мы не виделись вживую два года. Волосы тренера Кумара стали седее, чем я помнила. У миссис Кац — светлее. Они всегда в меня верили. Так сильно.

А я...

— Ванди!

Я обнимаю их по очереди, обмениваюсь любезностями, едва осознавая движения собственных рук и губ. Знала ли я, что они приедут? Говорил ли что-нибудь тренер Сима? Как здорово, что получился сюрприз! Нравится ли мне в Стэнфорде? Восстановилась ли я? Как проходит предсезонка? Передала ли мачеха их пожелания? Скучаю ли я по Миссури? Ничего страшного, если нет, мы все в колледже становимся калифорнийскими девчонками, верно?

— Не терпится увидеть твой прыжок, Скарлетт, — говорит миссис Кац, сжимая мои плечи ладонями. — Ты мне так напоминаешь меня саму.

— Я так рад, что операция прошла успешно, — добавляет тренер Кумар. — Мы то и дело твердили: потеря такого таланта была бы катастрофой.

— О! — прерывает его миссис Кац, глядя мне через плечо. — Я тебя знаю! Пенелопа Росс, верно? Ты прекрасно выступила на чемпионате NCAA в прошлом году. Золото было заслуженным.

— О боже, спасибо! — Пен подходит ближе, бросая на меня любопытный взгляд — она ждет, что я представлю её фанатку. Но я слишком заторможена от неожиданности, паники и чего-то очень похожего на стыд.

Миссис Кац берет инициативу на себя и представляется сама. Затем к нам присоединяются Бри и Белла. Чем больше людей вокруг, тем проще мне стать маленькой.

Капля воды, затерянная в хлорке.

И вот тогда я бормочу тихое: «Извините». Никто вокруг не слышит — все слишком заняты смехом, шутками и воспоминаниями. Я марширую к креслу, где сидит тренер Сима с ассистентами, сверяя протоколы прыжков со списками имен.

Это самый трусливый поступок в моей жизни; я знаю это еще до того, как открываю рот.

Но я не могу, правда не могу через это пройти.

— Тренер?

— Да, Ванди?

— Я... неважно себя чувствую, — говорю я, не встречаясь с ним взглядом. Следовало заранее продумать оправдание. Придумать какой-нибудь недуг — внезапный и выбивающий из колеи. Я не готова отвечать на вопросы, но, как выяснилось, это и не требуется.

Потому что тренер Сима бросает на меня единственный взгляд. Взгляд, который ощущается в точности так же, как звучал его голос несколько дней назад в кабинете. Всё, что он мне говорит:

— Тогда иди домой, малая.

Мое сердце полно благодарности, но у меня не хватает сил произнести ни слова. Я просто ухожу.

ГЛАВА 40

Хотелось бы сказать, что я делаю домашку или хотя бы залипаю в приложение с пазлами. Но жалкая правда в том, что когда голос Марьям долетает до моей комнаты, я лежу лицом в подушку и медленно дышу в сырой хлопок одеяла.

— К тебе пришел манекенщик из рекламы трусов! — орет она.

Я принимаю волевое решение ее проигнорировать.

Минуту спустя дверь распахивается. — Мать, тебе что, уши пробкой залило?

Я поднимаю голову: — Чего тебе?

— Там парень пришел. К тебе.

Я моргаю: — Кто?

— Высокий. В экипировке «Стэнфорд Атлетикс». Выглядит так, будто в нем прорва протеина.

Снова моргаю.

— Мне передать джентльмену, что вы дома и готовы его принять? — добавляет она с ехидным, исковерканным акцентом из романов Джейн Остин. Я растерянно киваю. Спустя мгновение Лукас закрывает дверь моей комнаты и прислоняется к ней спиной.

Я поднимаюсь на колени, усаживаясь на пятки. Сразу становится неловко: растрепанные волосы, хлопковые трусы, клетчатая детская футболка — я сейчас похожа на пародию на рекламу секс-кошечек из Victoria's Secret середины нулевых. Но его взгляд прикован к моему лицу.

Он босиком, хотя даже поверхностный микробный анализ показал бы, что наши полы — это биологическая угроза, достойная атомного дыхания Годзиллы. Он скрещивает руки на груди, пригвоздив меня взглядом, и спрашивает: «Что случилось?» — в той самой прямолинейной североевропейской манере, которую я сейчас просто не вынесу.

Разве он не должен быть на вечеринке выпускников? Праздник никак не мог закончиться так быстро. Наверняка ветераны спорта сейчас как раз рыдают над чашей с пуншем.

— Это теперь так и будет? — плоско спрашиваю я. — Ты собираешься предлагать мне «секс из жалости» после каждых соревнований, которые я солью?

— Конечно. Я ведь само воплощение бескорыстия. Но прямо сейчас мне больше интересно в тебе разобраться.

Я хмурюсь: — Я не пятилетний план бюджета.

— Что произошло, Скарлетт? — Его взгляд сфокусирован как лазер. — Ты просто исчезла.

— Всё нормально. Просто плохо себя почувствовала. Не понимаю, почему это стало такой проблемой.

— Потому что ты пришла в бассейн, начала разминаться и ушла. Подозрительно резкий поворот для твоего здоровья.

— Откуда ты вообще знаешь, что я была в «Эйвери»? У тебя на мне GPS-трекер?

— О, милая. — От этого ласкового обращения у меня внутри всё переворачивается. В его голосе — смесь сочувствия и иронии. — Если ты думаешь, что я не замечаю твоего присутствия каждую секунду, ты вообще не понимаешь, что происходит.

К щекам приливает кровь, и я... просто не могу.

— Слушай, Лукас, большое спасибо за... проверку связи, но мне сейчас хреново, и я не в настроении для грубостей, так что...

— Я здесь не за этим, и ты это знаешь. — Он читает мою ложь так легко, что даже не обижается. — Я хочу поговорить. Можешь сказать мне «уходи», и я уйду.

— Уходи, — выпаливаю я.

Он кивает без колебаний. Отталкивается от двери, в полтора шага пересекает мою крошечную комнату и наклоняется, чтобы прошептать мне в висок: — Если тебе что-то понадобится, что угодно, у тебя есть мой номер. Воспользуйся им.

Он целует меня в лоб. Его широкая спина уже загораживает дверной проем, и я...

— Не надо, — говорю я. Почему я так с ним себя веду? Он ведь не сделал ничего, кроме... боже, он только и делал, что заботился. — Тебе не обязательно уходить. Прости, я срываюсь на тебе, потому что... — Мой смех звучит как-то натужно и хрипло. Класс. — Потому что я себя ненавижу, наверное?

Он оборачивается. Его это ничуть не удивляет. Словно я предсказуема. Или, по крайней мере, просчитана этим человеком, который не должен знать обо мне ровным счетом ничего.

Я не знаю, что сказать. И спрашиваю: — Хочешь секса?

Он спокойно улыбается: — С тобой — да. Но это мои настройки по умолчанию, так что не обольщайся.

Я опускаю голову: — Может, стоит. Это помогло бы отвлечься.

— Да, помогло бы. Я бы об этом позаботился. Но дело в том, что я не уверен, что тебе нужно отвлекаться.

— И что мне делать? Просто сидеть тут? Выброшенной на берег собственных неудач?

Он наклоняет голову: — А что для тебя является неудачей, Скарлетт?

— Не знаю, Лукас. — Я поджимаю губы. — Ты сейчас больше похож на моего психолога, чем на того классного парня, который угрожает мне кляпом, когда я дерзко себя веду.

— Мы выяснили, что кляпы не нравятся ни тебе, ни мне, и что твоему рту я найду применение получше.

Я краснею и отворачиваюсь.

— Что случилось сегодня?

— Просто... — Я тру глаз основанием ладони. — Мой мозг отказывается делать этот дебильный прыжок. И письмо с результатами экзамена — я не могу его открыть. И мой... мой школьный тренер, его жена — выпускница, и, конечно, именно в этот год она решила приехать. И я скучаю по своей дурацкой собаке.