В Глубине (ЛП) - Хейзелвуд Эли - Страница 64

Я знаю только то, что Лукас взял меня за руку где-то после ланча, и спустя часы я всё еще сжимаю его указательный палец. Знаю, что ему звонили из команды, звали к себе, а он ответил, что занят. Когда я в последний раз проводила так день, полностью «отключившись»? Не беспокоясь о соревнованиях, занятиях или о том, не затаила ли Пипсквик обиду за мой отъезд?

— Мне нужна твоя помощь сегодня, — говорит он.

Его пальцы играют с моими — расслабленно, будто я продолжение его тела. Я бросаю на него свой самый кокетливый взгляд в стиле «Так это теперь так называется?».

— Мне правда нужно...

Лифт останавливается. Появляется гигантский чемодан, а следом — высокий темноволосый мужчина, который тут же обнимает Лукаса.

— Здорово, дружище!

Лукас смеется: — Только ты мог притащиться за день до квалификации.

Я, может, и не слежу за плаванием, но я слежу за Лукасом, и этого парня я узнаю. Каллум Варди. Австралиец. Звезда баттерфляя. Похоже, они с Лукасом больше чем просто случайные знакомые.

— Твои здесь? — спрашивает Каллум.

— Не-а. Будут только на Олимпиаде. Цитирую: «Мы не можем мотаться на все твои мелкие заплывы».

— Боже, один в один мои. А ты... — Он поворачивается ко мне.

Его глаза, честно говоря, просто нелепые. Такие зеленые, что их можно винить в обезлесении восточного Мадагаскара.

— Я не Пен Росс, — торопливо вставляю я.

— Я знаю, милая. — Он выглядит заинтригованным. — Мы с Пен давно знакомы.

Его взгляд скользит к Лукасу, а затем к тому месту, где его рука снова сжимает мою.

— Мы знаем друг друга... хорошо.

У них с Пен был секс — вот что он имеет в виду. Я в этом уверена. Я ищу в лице Лукаса признаки ревности или раздражения. Нахожу только веселье.

— Ну... так что? — спрашивает Каллум.

Он переводит взгляд с меня на Лукаса, задавая безмолвный вопрос, который я не могу расшифровать. Лукас тут же качает голвой.

— Нет.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— И что мне сделать, чтобы тебя переубедить?

Лукас улыбается: — Ровным счетом ничего.

— Жаль. — Лифт дзынькает, двери открываются. — Ладно, мне сюда. Выпьем после финалов, раз вы двое такие зануды.

Он исчезает в коридоре, и остаток пути я пытаюсь сформулировать подходящий вопрос, но всё вылетает из головы, когда Лукас вручает мне баллон геля для бритья и станок.

— Побреешь мне спину?

— Я и забыла, что вы, ребята, это делаете!

— Только перед крупными стартами.

Отсутствие волос на теле и омертвевших клеток кожи, видимо, помогает срезать пару сотых секунды в заплыве.

— А кто тебя обычно бреет?

— Гёста бреет мне спину и шею, а я ему. — Я смотрю на него непонимающе. — Густафссон? Он в нашей эстафетной команде.

— Нужно как-то по-особенному?

— Пока ты не отпилишь мне руку, ты не сможешь сделать это хуже, чем он. Или я.

— Как вообще можно плохо бриться?

— Лицо — нормально. Но остальное... здесь слишком много чертовых волос, Скарлетт.

— О-о-о. Бедный, невинный двухметровый младенец.

— Я не два метра...

— Это гипербола. Марш в душ, Снежный человек, — командую я.

Он удивленно вскидывает бровь, но я не отступаю.

— Серьезно, я сделаю твою кожу гладкой, как атласные простыни в борделе девятнадцатого века.

— Образно.

— Король посвятит меня в рыцари шведской империи.

— Как я и сказал...

— Но сначала душ. Нужно открыть поры.

Он придвигается ближе, возвышаясь надо мной, и затягивает меня в душ вместе с собой.

Двадцать минут спустя, после некоторых «глупостей» в душе, я сажусь на него верхом, пока он лежит лицом вниз на полотенце на полу, и начинаю долгий процесс. Забавно видеть его в моей власти, непривычно пассивного и расслабленного. Приятно заботиться о нем для разнообразия.

— Твои бедра сейчас глаже, чем процесс выборов в Дании. Гёста бы обзавидовался.

— Ты сегодня просто жжешь риторическими фигурами.

— И бритьем тоже. — Я работаю в тишине, размышляя. А потом: — Они встречались?

— Кто?

— Каллум и Пен.

Он смеется: — Нет.

— Перевернись, мне нужно сделать переднюю сторону бедер... спасибо. Значит, у них... что-то было?

— Секс, да.

— Оу. — Но когда? Хронология не сходится. — У вас когда-нибудь были открытые отношения?

— Нет.

— Тогда когда же она... — Я роняю бритву. — Вы были втроем...?

— Ага.

— О... вау.

Лукас приподнимается на локтях, явно находя мой шок забавным.

— Для человека, который не против, чтобы я связал её и запер в шкафу на неопределенный срок, ты удивительно легко скандализируешься.

— Ты прав. Чего это я строю из себя ханжу? — Я массирую висок. — Просто я удивлена.

— Почему?

— В списке ты писал, что... тебе не особо интересны групповухи.

Он садится — вихрь золотистой кожи и кубиков пресса.

— Так и есть.

— А Пен?

Он кивает: — Это было пару лет назад. Когда мы виделись всего несколько раз в год, было трудно понять, но когда стали жить в одном городе, осознали, что наша сексуальная жизнь так себе. Мы пробовали разное.

— С Каллумом?

— В том числе.

«В том числе».

— С какими еще «многими»? — Его глаза устремляются в потолок, он сосредоточенно считает. — Прямо настолько много, да?

Он пожимает плечами.

— У меня куча вопросов по логистике.

— Вижу.

— Все неприличные. И ни один не касается меня лично.

Он улыбается: — Давай, выкладывай.

— Как вы выбирали...?

— В основном это Пен...

— Возглавляла проект?

Он фыркает: — Она кого-то находила. Спрашивала, согласен ли я. Приходила ко мне, когда планы были построены. Какой-то парень из её группы. Трейси — он раньше был в команде, на спине плавал. Каллум. Другие.

— Всегда парни?

Он качает головой: — Было примерно поровну.

— И ты...?

Он кивает.

— И как?

— Было весело. Даже хорошо. Хотя мужчины меня не так привлекают, как женщины.

— Трагически гетеросексуален?

Тихий смех: — Ну, где-то около того.

Я подтягиваю ноги и кладу подбородок на колени. Как я об этом никогда не слышала? С другой стороны, кто бы мне сказал?

— Мне, пожалуй, нужен список причастных из Стэнфорда, а то я буду гадать каждый раз, когда с кем-то заговорю. Близнецы. Билли-техник. Тренер Сима. Доктор Смит.

Он прикусывает губу изнутри: — Никто из них, Скарлетт.

Я вздыхаю: — Знаешь, я бы хотела быть больше похожей на вас двоих.

— В каком смысле?

— Вы такие... рациональные. Никогда не ревнуете. Не думаю, что я смогла бы... делиться.

— Всё совсем не так просто, Скарлетт.

Я пожимаю плечами, заставляя себя уйти от темы, которая может очень быстро стать очень грустной.

— Перерыв окончен. Пока поры не закрылись, мы...

Его пальцы смыкаются на моем запястье.

— Я попросил тебя.

— Что?

Несколько мгновений он молчит, поигрывая желваками.

— Каждый человек, с которым у нас с Пен был секс, был её выбором, и я был не против. Но когда ты пришла в команду, я спросил её, может ли она к тебе подойти.

— Я... — Мои щеки полыхают. — Почему?

Но тут я вспоминаю кое-что, о чем не думала месяцами: слова Пен на барбекю у тренера Симы. «Я знаю, ты считаешь её горячей. Ты сам так сказал».

— Ты была красавицей, но дело не только в этом... Ты казалась такой тихой и сдержанной. У нас в Швеции говорят: «В тихом омуте...». Я не мог перестать думать, что ты что-то скрываешь. Что внутри есть секрет, который все остальные упускают. И... — Тихий смех. — Я был прав. Секрет был там. Такой же, как у меня.

Он смотрит на медленно заходящее солнце.

— Так что я спросил Пен о тебе. Это был первый раз, когда я сделал что-то подобное.

— И? — Удивительно, что мои связки еще работают.

— У тебя был парень, и на этом всё закончилось. Но она не забыла. Она знала, что ты мне симпатична, и поддразнивала меня этим в своей манере. Она всегда так делает с теми, кого любит.