Крылья желания (ЛП) - Уайлд Леона - Страница 11

Наш маг, Киварис, оборачивается; пламя взрывается, и прежде чем у меня появляется возможность сделать что-то большее, чем просто смотреть, боль пронзает мое тело. Мое плечо горит от боли, но я не смею взглянуть на рану от стрелы, зная, что могу там увидеть.

— О боже мой! — кричит Эхо, вцепившись в мою грудь со страхом в глазах. Я не могу остановиться. Ее безопасность — мой главный приоритет.

Эхо нельзя оставлять одну на деревьях; она слишком хрупкая и без крыльев не сможет сбежать. Единственный вариант для нее — оставаться на земле, где они, скорее всего, не станут ее искать. Я пикирую вниз, игнорируя запах собственной крови и жжение в ноющем теле. Сагат совсем близко позади, их тяжеловесные тела слишком громко выдают мне их местоположение. Оказавшись на земле, Эхо сможет легко спрятаться в кустах.

Когда мои ноги касаются мягкого мха, я быстро отпускаю Эхо и держу ее за руки, заглядывая в ее полные ужаса глаза.

— Отоки, найди место, чтобы спрятаться. Не прикасайся к Амаэсиль; они поглотят тебя. Я вернусь за тобой. — Ужас, который я испытываю от того, что оставляю ее, сковывает мне грудь, наполняя меня абсолютным сожалением.

— Ты издеваешься? Ты не можешь просто оставить меня! — Она держится за мои руки, не решаясь меня отпустить.

Грубо оттолкнув ее от себя, я пригвождаю ее суровым взглядом.

— Не спорь со мной. — Указывая в неизвестность, я рычу: — Я найду тебя. А теперь беги!

Резко развернувшись и игнорируя звуки ее крошечных ног, когда она отступает, я принимаю свою судьбу. Возможно, именно здесь я и умру, пытаясь спасти ее. По крайней мере, это будет смерть воина.

В самое пекло

Я бегу так, словно от этого зависит моя жизнь, стараясь не заходить слишком глубоко в запутанный лабиринт леса. Звон битвы эхом раздается позади, но я бессильна сделать что-либо, кроме как спрятаться, чувствуя себя трусихой.

В такие моменты я проклинаю себя за то, что так и не научилась обращаться с оружием. Заметив мертвое дерево, похожее на те, из которых была сделана хижина, я вспоминаю предупреждение Закираса не прикасаться к Ама-как-их-там — деревьям. Но я полагаю, что мертвые должны быть достаточно безопасными.

Когда я забираюсь внутрь, мои разорванные в клочья юбки и влага от лесного мусора на земле липнут к моим ногам. Я молюсь, чтобы эти похожие на сов существа не нашли меня здесь. У меня едва ли было время взглянуть на них больше чем мельком, потому что Закирас все время прижимал меня к груди. Они очень напоминают рогатых сов, хотя и белые с серыми кончиками крыльев. Их лапы похожи на птичьи, а глаза большие и золотистые.

Мое сердце бешено колотится в ушах, пока жестокость и насилие рикошетом разносятся по лесу. От леденящих кровь криков мне приходит в голову мысль, что это Закирас может быть ранен, и я задерживаю дыхание, надеясь никогда не услышать среди них его голос. Я выдыхаю каждый раз, когда слышу чужой голос, пока не начинается следующая серия криков.

Внезапно позади себя я слышу хруст веток, как будто кто-то мягко ступает поблизости. Подтянув ноги к груди, я сильнее вжимаюсь в дупло дерева, чтобы казаться меньше. В голове раз за разом звучит мольба-мантра:

— Пожалуйста, не найди меня, пожалуйста…

Раздается звук того, как кто-то принюхивается, и глубокое гудение мужского голоса, пока он кружит по округе. Мои подмышки начинают потеть, и я чувствую, как испарина собирается по линии роста волос. В попытке остаться невидимой я задерживаю дыхание, на случай если существо сможет услышать, как я дышу.

Что-то стучит по стволу дерева — тук, тук — прежде чем я слышу его насмешку:

— Выходи, маленький лакомый кусочек…

Страх проносится по моему телу, и я сдерживаю скулеж, прижимая ладонь к губам, проглатывая желание сбежать из своего укрытия. Когда в поле зрения появляются похожие на птичьи лапы, я решаю, что у меня нет иного выбора, кроме как пробиваться с боем. Существо облачено в кожаную броню и держит в одной руке копье. Когда оно наклоняется, чтобы проверить, я наконец вижу его лицо. Шокирует то, что у него глубокие, любопытные глаза, тупой нос-клюв и острые зубы.

Я ахаю, вжимаясь спиной в дерево, пока он разглядывает меня с пугающей ухмылкой на лице.

Его рука тянется ко мне, и я отбиваю ее.

— Иди на хуй. — Отвечаю я дрожащим голосом.

Мрачный смешок существа пускает дрожь по моему позвоночнику. Прежде чем я успеваю среагировать, его рука смыкается на моей, вытаскивая меня вперед. Я впиваюсь бедрами и ногами в мох, отчаянно пытаясь не дать ему сдвинуть меня с места. Я кричу и извиваюсь, пытаясь высвободиться из его непреклонной хватки.

— Не сопротивляйся, — приказывает он, дергая меня за руку последним, жестоким рывком, от которого я кубарем вываливаюсь наружу.

Я кричу и отбиваюсь, но человек-сова хватает меня за волосы, вздергивая на ноги. В его глазах, однако, нет злобы, только какая-то отстраненная неуверенность в том, что он намерен со мной делать теперь, когда поймал.

Я пинаю его ногами, надеясь нанести удар, но он слишком быстр.

— Закирас! — Я выкрикиваю его имя, молясь, чтобы он меня услышал. И есть проблеск надежды, что он свалится с неба мне на выручку.

Человек-сова рывком поднимает меня нос к носу, обхватив рукой за талию. Он злобно ухмыляется, показывая мне ряды зазубренных зубов.

— Маленькая добыча, замолчи; никто не придет.

— На помощь!

Он с силой бьет меня по лицу, моя шея резко дергается в сторону от силы его пощечины. Кожа горит, на глаза наворачиваются слезы, пока я тихо всхлипываю от жгучей боли.

— Молчать!

Смело сглотнув слезы, я позволяю громкому звуку глотка в горле быть единственным, что он слышит. Я позволяю неповиновению расцвести вместе с саднящим синяком, формирующимся на моей щеке.

Внезапно позади нас раздается пронзительный крик. Металл взмахивает над плечом совы, и меня окатывает брызгами свежей крови.

— Отпусти ее! — Команда грубая, приправленная жестокостью, которой я никогда раньше не слышала. И все же, несмотря на резкость тона, я сразу же узнаю голос — Закирас пришел меня спасти.

Сова резким движением раскручивает копье, переключая внимание со своей раны на приближающуюся угрозу. Хлещущая из него кровь сейчас куда менее важна, чем угроза, исходящая от Закираса.

Сова отбрасывает меня в сторону без раздумий. Когда я падаю на землю, мои зубы лязгают, а в спине хрустит. Мягкий мох ничуть не смягчает падение.

С кряхтением я отползаю, повернувшись лицом к двум сражающимся мужчинам. Плечо Закираса изуродовано ожогами, а в левом боку торчит стрела. Из него все еще течет кровь, заливая крылья и спину. Он покрыт запекшейся кровью с ног до головы. Каждая его частичка окровавлена.

Сова бросается на него, и Закирас использует свой меч, чтобы отбить его с пути одним взмахом. Это несправедливое преимущество — быть бойцом ближнего боя, когда другой использует лук, но Закирас с довольной ухмылкой подзывает сову ближе. Кажется, будто ему совершенно плевать, если его проткнут копьем Сагат. Он держится уверенно, словно беспокоиться не о чем.

Сагат бьет копьем, и их оружие снова сталкивается. Закирас отскакивает в сторону, но наконечник копья все же цепляет его за спину. Острие прорезает одно из его крыльев, разрывая его по краям, словно это не более чем папиросная бумага. Закирас не издает ни звука, хотя, должно быть, сгорает от боли. Это должно быть мучительно, учитывая, насколько чувствительны его крылья. Его лицо совершенно лишено каких-либо эмоций, кроме чистой ярости, хотя это не скрывает пот, покрывающий его лоб.

Пока сова восстанавливается после выпада, Закирас с разбегу бросается на него сбоку. Сова не успевает скорректировать положение, разворачиваясь на пятках, когда лезвие вонзается ему в живот. Оно пронзает его насквозь, разбрызгивая кровь и перья по всей земле.

Закирас на этом не останавливается. Он вытаскивает меч из вспоротого живота совы, нанося еще один удар, прежде чем сова падает на колени с гортанным криком. Последнее, что я вижу, — это меч у шеи Сагат и то, как Закирас отрубает ему голову в фонтане крови. Он хватает ее за рога, с тяжелым выдохом отбрасывая голову в сторону.